Глава 27

Старый Сюй рылся в поисках прошлогодних выступлений, чтобы дать ей в качестве примера.

Пока старый Сюй не смотрел, Линь Чжэся тихо сказала ему: "Ты только что втихую надо мной смеялся."

"Я смеялся вполне открыто."

"......"

Линь Чжэся убрала слово "втихую" и повторила обвинение заново: "Ты надо мной смеялся."

Стоящий сзади человек произнёс: "Угу, смеялся."

"......"

"Ты надо мной смеялся, я тебя щипаю, это же не перебор?"

Поговорив с ним, Линь Чжэся разозлилась ещё больше: "Я только что не попала. Как выйдем, не уходи, дай я ещё раз щипну."

Чи Яо на секунду замолчал.

"Тебе кажется, что я выгляжу..."

"?"

Следом он сказал: "Как человек, у которого вода в мозгах?"

Выглядеть так он, конечно, не выглядел.

Поэтому когда Линь Чжэся вышла из кабинета, прижимая к себе стопку победных выступлений прошлых лет, Чи Яо давно ушёл.

Вернувшись в класс, Линь Чжэся передала Тан Шусюань её экземпляр и пересказала требования, которые только что сообщил ей Старый(Лао) Сюй.

Неожиданно Тан Шусюань совершенно спокойно сказала: "Хорошо, поняла."

Линь Чжэся: "Ты не волнуешься?"

"Чего волноваться?" спросила Тан Шусюань.

"Ну, выступление. Старый(Лао) Сюй сказал, что из всех учителей и учеников выберут больше тысячи человек в качестве зрителей. Тысяча человек."

Вопреки её ожиданиям, Тан Шусюань застенчиво поправила волосы: "Если в этот раз выйти на сцену и привлечь внимание кого-то из старшеклассников... не то что тысяча, я бы и в актовом зале на десять тысяч человек не испугалась выступить."

"......"

Она чуть не забыла: с тех пор как попытка получить контакт Чи Яо провалилась, Тан Шусюань переключила своё внимание на одного из старшеклассников.

Хотя прошёл уже целый год, никакого прогресса не было.

Она недооценила мир и была томящейся в ожидании любви девушкой (怀春少女, хуайчунь шаонюй; букв. "девушка, носящая в сердце весну").

Всю оставшуюся первую половину дня Линь Чжэся не могла нормально слушать уроки.

Конкурс ораторов навалился на неё тяжёлым камнем.

Вечером Линь Чжэся сидела за письменным столом и с тревогой смотрела на листок с заголовком "Десятый конкурс ораторов Второй средней школы Чэнъаня".

Она так и сяк вертела этот листок в руках, чуть не смяла.

В это время Линь Хэ постучала в дверь и тихо сказала: "Я войду."

Убрать листок со стола не успела, и Линь Хэ, войдя, сразу его увидела.

"А, конкурс ораторов," сказала Линь Хэ. "Ты будешь участвовать?"

Линь Чжэся с тревогой в голосе сказала: "Угу, учитель велел мне участвовать."

Свой ребёнок лучше всех знаком, и Линь Хэ тоже немного беспокоилась: "Участвовать в конкурсе это хорошо, но с твоим характером... дома перед знакомыми ты ещё бойка на язык, а выйдешь за порог, иногда и слово выдавить не можешь. Выйти на сцену соревноваться, справишься?"

"......"

Линь Хэ хорошо её знала.

Наверное, она не очень справится.

В конце она смогла только сказать: "Я... постараюсь."

После ухода Линь Хэ Тан Шусюань как раз написала ей в WeChat, успокаивая: "Ничего страшного. Я раньше участвовала в таких конкурсах. Успокойся, на самом деле это ничем не отличается от того, чтобы встать и ответить на вопрос в классе."

Тан Шусюань спросила: "Или есть какой-то мальчик, чьего внимания ты хочешь привлечь? Можешь, как я, поставить себе такую цель."

Линь Чжэся ответила: "Тогда я хочу исчезнуть из поля зрения всех мальчиков в школе."

Чэнь Линь тоже написала: "Соседка, представь, что тысяча зрителей внизу это кочаны капусты."

Линь Чжэся ответила Чэнь Линь: "Тысяча кочанов капусты тоже довольно страшно."

Ответив, она отложила телефон в сторону и вздохнула.

Она боялась, что всё провалит.

...

На самом деле это мало связано с тем, смелая ты или нет. В жизни есть много таких вещей, которые приходится делать, хочется тебе того или нет, но для которых нужно большое мужество.

Только вот иногда собраться с духом по-настоящему сложно.

За выходные, потратив один день, она написала выступление: получилось вполне добротно, хотя и стандартно, почти все фразы были шаблонными.

В конце она кое-как возвысила тему, и в итоге выглядело неплохо.

Единственное, что оставалось подготовить, было само "выступление".

Сначала она попробовала у себя в комнате читать текст наизусть.

Вэй Пин был профессиональным болельщиком.

Он выразил стопроцентное восхищение выступлением Линь Чжэся: "Дядя считает, что очень хорошо!"

"Первый раз слышу такое замечательное выступление. Во-первых, содержание написано очень профессионально. Во-вторых, ты читаешь наизусть очень хорошо, с подъёмами и спадами. Например, несколько остановок посередине особенно подчёркивают ключевые места твоего выступления и придают ему структурированность..."

"Нет, дядя Вэй," Линь Чжэся не выдержала и перебила его: "Это я слова забыла и застряла."

Вэй Пин: "...А, э-э."

Вэй Пин смутился: "Но ты остановилась очень красиво, совсем не резко. Дядя и не заметил."

Линь Чжэся: "Спасибо. Ты тоже очень старательно давал оценку."

В итоге она встала посреди гостиной, держа в руках текст выступления, подумала и сказала: "Вы оба не годитесь, лучше найду кого-нибудь другого послушать меня."

Десять минут спустя.

Она постучала в дверь к Чи Яо, держа выступление в руках: "Поздравляю тебя."

Чи Яо: "?"

"Ты выиграл."

Чи Яо прошлой ночью был втянут Хэ Яном в игры до глубокой ночи и выглядел так, словно вообще не выспался. Сегодня он надел непривычную для него белую футболку, свежо и чисто, и весь вид его на редкость напоминал воспитанного человека.

Затем Линь Чжэся услышала, как этот человек открыл рот и сказал нечто не вполне воспитанное: "Выдай всё безумие разом."

Линь Чжэся достала выступление: "Поздравляю, тебя выбрали счастливым зрителем сегодняшнего дня, и ты получаешь возможность насладиться выступлением одноклассницы Линь Чжэся."

"Воспитанный человек" мельком глянул на текст: "Можно отказаться?"

Линь Чжэся сразу отказала: "Нельзя."

"Тогда перепродать?"

"То, же, не, льзя."

"Снова принудительная купля-продажа?"

"Да," кивнула Линь Чжэся. "Хочешь отказаться, разве что только умри."

Чи Яо отреагировал вяло, сделав вид, что закрывает дверь: "О, тогда считай меня мёртвым."

"............"

Линь Чжэся просунула руку в щель двери, силой втиснулась в квартиру, и, лишь бы только он её послушал, сорвалось с языка: "Нельзя, как я могу быть готова к тому, чтобы ты умер?"

Она произнесла это, и сама на секунду застыла.

Рука Чи Яо, тянувшаяся закрыть дверь, тоже замерла.

Как я могу быть готова.

Быть готова.

(怎么舍得, цзэньмэ шэдэ; устойчивое выражение, означает "как можно решиться, как можно сердцу позволить")

Это выражение звучало как-то странно.

Мысли у неё опустели на пару секунд, а потом она привычным образом начала себя поправлять: "Я имею в виду, умрёшь ты, мне придётся идти мучить других людей, а это несправедливо по отношению к ним."

Чи Яо холодно усмехнулся: "Значит, справедливо мучить меня?"

Линь Чжэся: "......"

Чи Яо с иронией сказал: "Мне ещё, пожалуй, стоит похвалить тебя за то, что у тебя доброе сердце."

Линь Чжэся: "Ну и ладно, хвалить не надо."

Войдя, она сначала налила себе стакан воды.

Затем усадила Чи Яо на диван, строго запретила ему уходить, сама прочистила горло, развернула выступление: "Добрый день. Я Линь Чжэся из седьмого класса второго года старшей школы. Тема моего выступления: молодость."

Она сделала небольшую паузу, раскрыла одну ладонь в сторону, в такт жесту выдохнув восклицательный возглас нараспев: "Молодость. Слово, кажущееся простым, но таким непростым."

Чи Яо сидел на диване и лениво зааплодировал: "Послушал умного человека, как будто послушал умного человека." (听君一席话，如听一席话, тин цзюнь и си хуа, жу тин и си хуа; каламбур, пародирующий устойчивое выражение 听君一席话，胜读十年书, тин цзюнь и си хуа, шэн ду ши нянь шу - "послушать тебя - всё равно что десять лет книги читать"; в каламбуре вторая часть заменена на зеркальное повторение первой, что означает полную бессодержательность услышанного - "выслушал тебя и узнал ровно то же самое, что и раньше")

Линь Чжэся: "......"

Чи Яо приподнял подбородок: "Продолжай."

Линь Чжэся уже не очень хотела продолжать.

Она остановилась: "Я попью воды."

Отпив и скрыв за этим неловкость, она продолжила читать дальше: "Молодость была, есть или когда-то была у каждого из нас."

Чи Яо уже начал зевать.

Он подпёр подбородок одной рукой и перебил её: "Кроме воды, ты что-то ещё можешь сказать?"

"......"

"Это что же, вода?" сказала Линь Чжэся. "Я что-то не так сказала? Можешь доказать, что это не так?"

Чи Яо сразу ответил: "Это безупречная вода."

"......"

Услышав это, он, казалось, с трудом немного приободрился: "Продолжай. Внезапно решил, что твоё выступление не совсем бесполезно: по крайней мере, привносит немного смеха в мой скучный день."

Линь Чжэся глубоко вздохнула.

Заставила себя успокоиться.

Прийти к Чи Яо.

Это было ошибкой.

Но с другой стороны, Чи Яо и был первым препятствием на её пути к ораторскому мастерству.

Если она сможет без проблем дочитать выступление до конца в присутствии Чи Яо, разве она будет бояться других чертей и злых духов?

Найдётся ли слушатель противнее Чи Яо, более придирчивый и каверзный?

Не найдётся.

Она ничего и никого не будет бояться.

Линь Чжэся усердно вспоминала в уме, что должно идти во втором абзаце, и затем, всё ещё немного запинаясь, прочитала его вслух.

На этот раз Чи Яо больше не придирался.

Он замолчал, подпёр подбородок и выглядел немного вяло, но слушал всё выступление до конца.

Изредка бросал оценку: "Этот раз лучше, чем предыдущий."

Линь Чжэся немного возгордилась: "Всё-таки у меня есть немного таланта к ораторству?"

Чи Яо поднял взгляд: "Я думал, это называется усердие компенсирует недостаток таланта."

"......"

Текст был длинным, выучить его полностью и бегло было трудно.

Линь Чжэся весь день просидела у него дома, повторяя выступление перед ним, и за это время выпила два ведра воды.

Когда она в последний раз читала наизусть, на середине всё равно забыла слова: "Поэтому нужно ценить молодость, э... нужно... что дальше там?"

Тот человек на диване, который слушал и едва не засыпал, подпёр голову рукой и между делом продолжил за неё: "Стремиться к завтрашнему дню, не оставляя сожалений."

Линь Чжэся продолжила: "А, точно, стремиться к завтрашнему дню, не оставляя..."

На полуслове она остановилась: "Подожди, ты что, уже знаешь весь текст наизусть?"

Чи Яо произнёс: "Потому что у меня нормальный интеллект."

Линь Чжэся: "Если хочешь сказать, что я тупая, говори прямо."

Чи Яо опустил руку, встал с дивана, направился на кухню налить воды, и, проходя мимо неё, остановился, на мгновение положил руку ей на голову, сказал сонным голосом: "Угу, ты тупая."

"......"

Линь Чжэся немного приуныла.

Всё-таки она столько времени потратила на заучивание, а "зритель" в итоге знал текст лучше неё.

Когда Чи Яо с чашкой воды в руке вышел из кухни, Линь Чжэся посмотрела на него и сказала: "Раз уж ты весь текст знаешь наизусть, может, уступлю тебе это драгоценное место? Иди сам и участвуй."

Линь Чжэся провела у Чи Яо дома весь день до вечера.

К ужину Линь Хэ поторопила её вернуться домой поесть.

За едой она была немного подавлена. Это подавленное настроение шло от того, что дело, в котором она и без того не была уверена, после целого дня усилий, кажется, так и не пошло на лад.

Она начала сомневаться, сможет ли она вообще это сделать.

Когда человек начинает сомневаться в себе, первая мысль, которая приходит в голову, это сдаться.

"Мама, дядя Вэй," Линь Чжэся опустила голову и ковыряла палочками рис в миске. "Я немного хочу сказать учителю Сюю, чтобы он нашёл другого человека для участия в конкурсе."

Линь Хэ тоже не хотела её мучить, и к тому же конкурс ораторов был не тем, в чём непременно нужно было участвовать, поэтому она согласилась: "Если совсем никак, скажи учителю, пусть заменит."

Вэй Пин тоже сказал: "Да, и потом, ты же попробовала. Если совсем тяжело, поговори с учителем."

Линь Чжэся откликнулась.

Пообедав, она всерьёз задумалась о замене.

Она сидела в гостиной, через классный чат открыла аватарку старого(Лао) Сюя.

У Лао Сюя стоял лотос в спокойном цвету. Она долго смотрела на этот лотос в нерешительности, набирала текст в окне сообщения и тут же его удаляла.

В конце она написала очень официальный текст, только перед тем как отправить, рука с кнопкой "отправить" на долю секунды задержалась.

Но именно в эту долю секунды.

Телефон вдруг завибрировал.

Пёс Чи(Гоу Чи): "Будешь ещё тренироваться?"

Совершенно неожиданно все эмоции, накопившиеся у Линь Чжэся за целый день, прорвались в этих пяти ничем не примечательных словах.

Она еле слышно шмыгнула носом.

Переключила чат, и пальцы полетели по экрану:

"Ты тоже думаешь, что у меня не получится?"

"Я знаю. Я читала без плавности и всё время застревала."

"Такое простое содержание, а я всё равно не могла выучить наизусть."

"И ещё, когда думаю о том, что надо выйти на сцену, что внизу будет столько людей, мне становится страшно."

Она набрала несколько строк.

Потом снова замедлила темп и повторила первую фразу:

"Поэтому."

"Ты тоже."

"Думаешь, что у меня не получится?"

Если бы сейчас Чи Яо был перед ней, она бы столько не говорила.

Может быть, потому что разговор шёл через сеть, а может, потому что она только что в ту же самую долю секунды едва не отправила старому Сюю те слова о сдаче.

После того как она отправила, с той стороны не ответили сразу.

Прошло около десяти секунд, и она наконец увидела знакомую строчку "собеседник печатает".

Пёс Чи(Гоу Чи): "Хотя твоё выступление от начала до конца состоит из воды, и читаешь ты его и вправду так себе."

Пёс Чи(Гоу Чи): "Но никто не думает, что у тебя не получится."

Пёс Чи(Гоу Чи): "Это ты сама думаешь, что у тебя не получится."

Странно: всего лишь несколько строк текста.

Но ей показалось, что она слышит голос Чи Яо, привычный с насмешкой, но иногда каким-то загадочным образом пронизанный мягкостью, и этот голос пробился сквозь эти строки и оказался рядом с ней.

С той стороны пришла последняя фраза.

Пёс Чи(Гоу Чи): "Я так не думаю."