эфи

Но Ли Юнь отказался и продолжил размахивать кистью. В тот день он написал картину, изображавшую Хань Юаня на Южных окраинах. Однажды в праздник середины осени, он радостно показал ее самому Хань Юаню.

Взглянув на картину, Хань Юань почувствовал, что все теплые чувства к бывшему соученику разом испарились. Он также припомнил Ли Юню и то, что тот его обманул, так и не добыв знамя истинного дракона. Грозя непременно убить Ли Юня, Хань Юань гнался за ним до самой границы Южных окраин… Впрочем, это уже совсем другая история.

Янь Чжэнмин взмахнул мечом, отражая натиск яростного ветра и, найдя время, оглянулся на Чэн Цяня, ответив с теплой улыбкой:

— Такой красивый молодой господин, даже будь ты смертным, кто позволил бы тебе таскать камни и тяжело работать?

Сказав это, Янь Чжэнмин не стал дожидаться ответа. Он уже успел вообразить себе невесть что и теперь тешил себя иллюзиями:

— Если мы теперь смертные, я определенно должен быть богатым земледельцем, а ты… хм… ты, в лучшем случае, потянешь на бедного ученого.

— Почему это я бедный ученый?... — осведомился Чэн Цянь.

— Ты можешь тратить деньги, но не умеешь их зарабатывать, — уверенно ответил Янь Чжэнмин. — Даже будь у твоей семьи золотые и серебряные горы8, ты все равно был бы беспутным сыном. Если ты когда-нибудь разбогатеешь, солнце начнет вставать на западе. А вот я, пожалуй, истинный аристократ, что не признает ни законов, ни порядков. И такому аристократу как я не составило бы труда наткнуться на бедного ученого. Мне даже не пришлось бы беспокоиться, используя свои богатство и власть, я нанял бы кучку прислужников и похитил бы тебя!

Чэн Цянь ошеломленно замолчал.

Его невероятно впечатлило самопознание старшего брата.

— Заполучив тебя, я бы действовал всеми доступными мне способами, угрозами и посулами. Я дал бы тебе лучшее место, дал тебе все, что ты любишь. Но если бы ты не согласился, я бы угрожал твоим родственникам и друзьям. В конце концов, ты был бы согласен на все. Ты бы сделал все, что потребуется, в любое время. Ты бы посмел меня ослушаться?

Янь Чжэнмин продолжал в красках описывать свои фантазии, и сведенные на переносице брови Чэн Цяня постепенно разгладились.

Сделав еще один шаг, он коварно улыбнулся и бессовестно сказал:

— Едва ли.

— О, да, ты с детства был твердолобым упрямцем. Ты притворяешься благовоспитанным, но у тебя характер как у камня из выгребной ямы. Уверен, тебя непросто было бы заполучить. Ох… и что же мне тогда следовало сделать?

— Попробовал бы соблазнение, кто знает, это может сработать, — ответил Чэн Цянь.

Янь Чжэнмин наклонился и протянул руку, чтобы обнять Чэн Цяня за пояс, а затем прошептал:

— Так тихо, кажется, будто мы одни в этом мире.

Чэн Цянь хорошенько задумался над этим и тут же содрогнулся.

— Мы с тобой единственные в целом мире? Тогда мне лучше покончить с собой. Например, утопиться.

Вдруг, взгляд Янь Чжэнмина упал на мочку уха Чэн Цяня. Не удержавшись, он склонил голову и лизнул ее, а затем слегка прихватил зубами.

Чэн Цянь вздрогнул, намереваясь ударить его локтем. Он густо покраснел и принялся браниться:

— Что ты творишь? Это тебе не гора Фуяо!

Янь Чжэнмин отпустил его и улыбнулся.

Я всегда хотел добавлять «мой» перед тем, как сказать «Чэн Цянь».

Он посмотрел на свой рукав и сказал с улыбкой:

— Вот теперь это действительно обрезанный рукав. Эта Башня отсутствия сожалений, нам нельзя здесь оставаться.

— Управление небесных гаданий? — Янь Чжэнмин нахмурился и, не задумываясь, заявил. — Сяо Цянь велел вышвырнуть их вон.

— А что, если Сяо Цянь попросит тебя жениться?

Янь Чжэнмин не стал отвечать на этот вопрос.

— Клан Фуяо... кроме выдающихся заклинателей и великих демонов, он порождает еще и влюбленных.