Вэйци

— Ах да, конечно же, пусть весь этот сброд и это чудовище умрут, ведь есть еще на свете талантливые и умные люди, преданные своему делу, — резко сказал Хань Юань.

Находясь внутри «горчичного зерна», Янь Чжэнмин спросил Ли Юня:

— Можешь сказать этому ублюдку, чтобы он заткнулся?

— Бянь Сюю? Это будет сложно, — нахмурился Ли Юнь.

— Я имею ввиду Хань Юаня.

— А, тогда хорошо, — ответил Ли Юнь и повернулся к Чэн Цяню. — Напротив Хань Юаня растет большая фирмиана11. Сяо Цянь, ты видишь ее? Сходите туда с Лужей, пусть он заткнется.

Лужа схватила чешуйку и устремилась прямо к воротам в «горчичное зернышко».

Но стоило ей только переступить порог, как перед ее взглядом предстало то, чего ей не следовало видеть. Чэн Цянь лежал на коленях Янь Чжэнмина. Он был весь перепачкан, то ли в крови, то ли в грязи, на его одежде виднелись обожженные участки. Но старший брат, начинавший ругаться уже от того, что кто-то слишком давно не мыл руки, спокойно склонился и поцеловал его в лоб.

Лужа так и застряла на пороге, не смея ни войти, ни выйти. Девушка вскинула руки, с зажатой в ладонях чешуйкой, и ошарашенная застыла в молитвенной позе.

«Теперь из меня точно вытащат изначальный дух… Нет, меня просто убьют!» — подумала она.

Но Янь Чжэнмин, похоже, обрел самую прочную в мире опору. Он спокойно посмотрел на Лужу, понизил голос и спросил:

— В чем дело?

Девушка подняла глаза и, встретившись с ним взглядом, вздрогнула.

— Я...Даже если я умру, мой призрак будет преследовать Ли Юня! — выпалила она.

За сотню лет пейзаж горы так и остался неизменным. Легкий ветерок шелестел в кронах деревьев.

У входа все также стояли ворота, и на видневшейся сверху табличке можно было различить летящего дракона и танцующего феникса. У подножия горы до сих пор стоял соломенный домик учителя, резко контрастируя с окружающей действительностью.

Разговаривая, Хань Юань никогда не умел держать язык за зубами. Однако теперь он перешел всякие границы:

— Когда мужчина и женщина-заклинатели решают совершенствоваться вместе и образуют пару, они делают это в гармонии с инь и ян, а не в слепом потворстве своим желаниям. А что насчет тебя и старшего брата?

Он прищурился и добавил:

— О, ты уже позволил этим мыслям прорасти, верно? Хочешь попробовать старшего брата на вкус?

Стоило только этому демону открыть рот, как он тут же получил, что хотел. Его снова избили, но он даже не попытался воспротивиться. Похоже, ему это даже нравилось. Казалось, что причина, по которой этот бесстыдник постоянно говорил грубости заключалась в том, что он попросту хотел быть избит.

«Эта вещь стоит того. Сделай ее для меня».

Записка оказалась своеобразным «рецептом». Ли Юнь тут же зацепился взглядом за слова «Эликсир чистого сердца».

В описании было сказано: «Приняв это снадобье, можно очистить сердце и разум, отсечь семь чувств и отринуть шесть желаний. С этого момента в душе человека больше не будет ни любви, ни ненависти, ни беспокойства. Это самое лучшее средство для самосовершенствования».

Ли Юнь громко произнес:

— Глава клана, почему, стоило только Сяо Цяню открыть рот, как ты с радостью пошел на компромисс?

Янь Чжэнмин снова промолчал.

— Второй брат, как ты думаешь, что сказал бы мне учитель, если бы все еще был жив? — пробормотала Лужа.

— Обычно наставление описывало недостаток, который можно было уравновесить силой. В твоем случае это было бы…

Лужа выжидающе посмотрела на него.

— Возможно, «отсутствие волос»?

Он стал первым старшим братом в истории клана Фуяо, которого избила младшая сестра.

— Управление небесных гаданий? — Янь Чжэнмин нахмурился и, не задумываясь, заявил. — Сяо Цянь велел вышвырнуть их вон.

— А что, если Сяо Цянь попросит тебя жениться?

Янь Чжэнмин не стал отвечать на этот вопрос.

Когда все расспросы остались позади, Чэн Цянь почувствовал, что силы покинули его. Юноша рухнул на стоявший поблизости маленький диванчик и, прежде, чем его голова коснулась подушки, провалился в беспробудный сон.**

— Он — исключение. Практикуясь во владении мечом, ученики клана Фуяо используют деревянные клинки.

— Значит, место, где он вошел в Дао… — начал Тан Чжэнь

Ресницы Чэн Цяня слегка дрогнули, когда он произнес:

— Гора Фуяо. Но сейчас мы не можем туда вернуться.

— Кто наставлял его, когда это произошло? — спросил Тан Чжэнь.

Взгляд Чэн Цяня стал еще мрачнее.

— Наш учитель.

— Когда же он проснется?

Тан Чжэнь ответил, не открывая глаз:

— Я не знаю. Сейчас он находится под гнетом собственного разума, терзаемого внутренним демоном. Может быть, вскоре его просто вырвет кровью, и он очнется. А может быть, он больше никогда не проснется, и вы потеряете его навсегда.

Как только он произнес эти слова, в повозке вновь воцарилась тишина. Даже болтливый Нянь Дада не осмеливался произнести ни слова.