Глава 20
Вонн открыл глаза. В этот раз он проснулся сам — без голосов, без тряски. Снаружи пробивался тёплый свет.
Краем глаза он заметил, что Салисы рядом с ним нет. У стены сейчас сидит Маркус — со щитом на коленях, тряпкой протирает кромку. Вонн повернул голову и прокашлялся — сухо, с треском. Маркус это заметил и отложил тряпку.
— Пить будешь?
Вонн смотрел на Маркуса пару мгновений и кивнул, взяв предложенную флягу. Первый глоток дался с трудом, пришлось чуть отдышаться. Потом второй и третий — легче. Отложив флягу, он просто дышал и смотрел в потолок. Маркус спокойно ждал.
Придя в себя, он вдруг что-то понял: это не палаточная стоянка у подземелья. Они находились в домике путешественников, какие он уже видел по дороге туда. Вывод напрашивался сам собой — сейчас их команда возвращается домой.
И он был той причиной, почему им пришлось вернуться раньше запланированного. Если бы не его травма… Вонн пытался восстановить события, но последним, что пришло в голову, была уродливая пасть шипастого монстра, который бежал в его сторону. Остальное — как в тумане.
Почувствовав укор вины, он посмотрел на Маркуса и спросил, правда ли они отправились в обратный путь. Маркус кивнул, в его глазах не было ни злобы, ни презрения. Вонн мысленно выдохнул.
Тогда он осторожно попросил Маркуса рассказать, что произошло в подземелье и как они выбрались. Маркус глубоко вздохнул и заговорил спокойным голосом о том, что видел сам и что узнал от других.
Вонн тихо слушал. Он узнал, что никто кроме него серьёзно не пострадал. А тем, кто его спас, оказалась Делия, чья группа возвращалась наверх. Именно её стрела спасла ему жизнь.
В памяти всплыл образ крепкой женщины с луком, у которой напрочь отсутствует чувство такта. Её подколки и шутки казались ему странными. Однако решимость, с которой та бросилась спасать его, поразила до глубины души.
Ему бы очень хотелось как-то отблагодарить Делию, но сейчас он был слишком слаб, поэтому отложил этот долг в своём сердце. Придёт день, когда и он сможет спасать других. Для этого ему нужно стать сильнее. Нужно разобраться со своим даром.
Увидев, что Вонн погрузился в свои мысли, Маркус кивнул, встал, забрал щит и вышел. Другой, может быть, и испытывал бы если не злобу, то хотя бы обиду на подростка из поселения, что их поездка не прошла гладко.
Вот только Маркус давно понял, что ему как защитнику не нужны эмоции. Они лишь отвлекают в бою, когда одна его ошибка может стоить кому-то из его группы жизни. Поэтому, когда у него появлялись подобные мысли, он направлял их энергию в собственное развитие.
Через некоторое время вошла Салиса, помогла ему поесть, а потом они отправились дальше. Вонн сидел в углу кареты, нога вытянута, и смотрел в окно, где, казалось, ничего не менялось. Потом закрыл глаза.
Его попутчики что-то обсуждали, говорили о тактике. Фарес даже признался, что Делия как лучница произвела на него сильное впечатление. Маркус похлопал его по плечу и усмехнулся, говоря, что вряд ли бы смог выстоять против неё как защитник.
Но Вонну это уже было не важно, он пытался поймать то мгновение. Не когда увидел тварь, не когда почувствовал боль — то, что перед этим. Когда всё изменилось. Он не знал, как это назвать, даже не был уверен, есть ли у этого название.
Интуиция подсказывала, что нужно пробовать повторить. Он вспомнил себя сидящим у входа, как активировал сразу духовную и ментальную очистку. А потом услышал крики и всё пошло не по плану.
Вонн постарался успокоиться и погрузиться в себя. Сначала было трудно сосредоточиться из-за разговоров, но постепенно осталось только дыхание, ровное и глубокое. Остальные звуки потеряли чёткость, смешались с поскрипыванием задней оси кареты.
Он начал обе очистки — и в этот раз что-то изменилось, было иначе. От неожиданности даже вздрогнул. Раньше сосредоточение приходилось держать, как ведро на вытянутой руке, — оно тянуло вниз, дрожало, и через несколько вдохов он его ронял.
Полтора года без ощутимого успеха. И вот — проблеск надежды. Вонн постоянно прокручивал в памяти момент прозрения, раз за разом возвращаясь в то подземелье, единственный момент, за который он чуть не заплатил своей ногой.
Ему казалось, что он что-то понял. Понял, как удержать ведро, но пока не хватало силы. Тем не менее уже это само по себе показывало, над чем нужно работать. Ведь ранее он не видел пути, но сейчас знал хотя бы направление.
Вонн не знал, истинное это ощущение или ложное, он просто хотел верить, что у него получится. Того, что он искал, — ясности, когда видно всё, — здесь не было. Было другое: появилась дверь, которую он полтора года толкал, и сейчас ему нужно только понять, как её открыть.
Держал, сколько мог. Потом отпустил обе. Каждый раз чувствовал, что подходит близко, но чувство продолжало ускользать от него. Как сон, который очень хочется удержать, когда только проснулся, но он исчезает без следа.
Когда Вонн открыл глаза, в карете было тихо. За окном до самого горизонта тянулись луга, полные цветов. Салиса напротив дремала, Фарес читал свою книгу.
Он чувствовал себя — лучше. Не сильнее. Чище. Как после воды. Сейчас он был уверен, что достиг того, чего хотел, хотя и не мог понять, что именно приобрёл.