Глава 7

Вонн проснулся, когда в окне только начало светлеть, и пошарил рукой рядом с собой.

Книги не было.

Откинул одеяло, потом подушку. Не нашёл. Свесился с кровати и посмотрел на пол. Нигде нет.

Он вскочил.

На секунду ему показалось, что всё это приснилось — храм, слово в кристалле, комната с гостями, книга в тёмной коже. Что он проснулся обычным утром обычного дня и сейчас пойдёт носить воду, как вчера, как всегда.

Паника поднялась до горла.

Взгляд упал на шкафчик в дальнем углу. Книга стояла там — ровно, корешком наружу, рядом с тетрадями, что остались со школы.

Он сел на кровать и выдохнул. Постарался успокоиться и начал думать.

Вчера он даже не заметил, как заснул, и на ужин не спустился.

Скорее всего, мать зашла его звать, а он крепко спал. Не стала будить. Погасила свечу, заметила книгу, что лежала рядом на одеяле, — взяла и убрала, чтобы не столкнул во сне.

Вонн потёр виски. Это было близко. Очень близко.

Внизу мать уже встала. На столе лежала рабочая одежда — та, в которой он ходил в лес. Он взял рубаху и увидел, что дырки на локте нет. Заштопана, и не видно где. Пахло свежей стиркой.

Он подумал, что она сидела за этим ночью, пока он спал.

Вчера был праздник, и всех освободили от отработки — чтобы родители побыли с детьми. Сегодня был обычный день на себя, и дел хватало.

После завтрака он пошёл к Корнею.

Лесник жил на краю посёлка, у самой опушки, и работы у него всегда было больше, чем рук. Вонн помогал ему с прошлого года — таскать, пилить, укладывать. Денег Корней не платил, но подкидывал дров, а дрова были деньги: каждая охапка, которую не надо покупать, оставалась у матери в кошеле. На откуп от общинных работ такого не накопишь, но на зиму — можно.

Они работали до полудня. Вонн таскал распиленные чурки от делянки к телеге, и руки к концу гудели, а спина промокла. Корней пилил и молчал, изредка кивая на очередную кучу.

Один раз он спросил, не отрываясь от пилы:

— Что дали-то?

— Книгу, — сказал Вонн.

Корней кивнул и больше не спрашивал.

После обеда была тренировка — на площадке за школой, куда деревенских парней гоняли трижды в седмицу, пока не разберут по делу.

Вёл занятия Морнис. Ранг у него был Слабый, но недооценивать его никто не смел. По силе и ловкости он мог уложить иного из тех, кому выпал Посредственный, и ставил на место, когда кто-нибудь начинал задирать нос.

Бегали, подтягивались, носили брёвна.

Иной раз кто из местных просил помощи в нужде, и Морнис отправлял всех подростков туда. Так для людей — помощь, а для подопечных — разминка.

Вонн работал как всегда — не в первых, не в последних, где-то посередине. Руки после леса ещё не отошли, но он не сбавлял.

Среди всех подростков лишь Тамек был слаб, уставал первым.

Сегодня его будто подменили. Он не отставал, не отпрашивался, не смотрел в землю. Бежал наравне со всеми, подтягивался столько же, сколько остальные, и когда Морнис кричал добавить, добавлял.

Вонн не знал, но вчера вечером, после праздника, семья Тамека собралась за ужином и долго говорила. Решили, что без таланта — это не тупик, а развилка. Идти туда, где не придётся просить жалости, а брать всё, что дано, и самому решать, как жить. Он не позволит чужим суждениям себя сломать.

Близкими друзьями они не были, так что лезть в душу с расспросами он не стал. Да и своего хватало.

Домой он вернулся, когда солнце уже садилось. Поел, что оставила мать, и поднялся к себе.

Книга ждала на шкафчике, где он её утром и нашёл.

Он открыл её там, где закончил вчера, — на строке про запечатанный разлом, — и перевернул страницу.

Дальше шли техники.

Их было столько, что он усомнился, ту ли книгу ему дали. Ментальная очистка. Физическая очистка. Духовная очистка. Согласие вершин — на этом он остановился и перечитал, но понятнее не стало. Пустотный шаг. Пространственный домен. И ещё, и ещё — мелким шрифтом, с отсылками на другие страницы.

Ментальная очистка учила сосредоточению. Управлять призванным существом — значит тратить ментальную выносливость, и без сосредоточения её не хватит ни на что.

Физическая очистка вела к гармонии тела. Призванное существо связано с телом и духом Призывателя, а потому переживает его боль — и слабеет от неё.

Духовная очистка растила внутреннюю стойкость. Без неё существо не разовьётся в полную силу.

Вонн читал и чувствовал, как голова начинает кружиться.

Выходило как с рубахой в сундуке: чтобы её достать, сначала вымой полы, потом перекопай огород. Он не спорил — люди, писавшие книгу, знали лучше. Просто никто никогда не рассказывал, что это так. Ему всегда казалось, что Призыватель — это когда просто зовёшь, и оно приходит.

Он перечитал про три очистки и стал искать, где написано, как их делать.

Книга показывала особые движения, учила контролировать дыхание, объясняла, что всё тело — сложная система энергетических потоков.

Вонн смотрел на первую схему — круг, в круге ещё круг, от внутреннего к внешнему тонкие линии, а в центре человек, — и его левый глаз стал непроизвольно подрагивать.

Но хуже всего было осознавать, что это только базовый учебник, а он уже начал трещать, как старая телега.