Глава 1. Точка входа

Ветер.

Не будильник, не гудение холодильника за стеной, не сосед со своей дрелью. Ветер. Тёплый. Трогает щёку и убегает прочь, словно маленький ребёнок, играющий в игру, правила которой знает только он. В стороне стрекочут насекомые, ровно и бесконечно, заполняя тишину до краёв. На самом пределе слуха поют птицы.

Молодой мужчина лениво потягивается, не желая потревожить столь завораживающий сон. Ещё минута — и придётся вернуться в серость города, в бетонные стены, к первой чашке кофе и своему компьютеру.

Солнце лежит на лице, как тёплая ладонь, — на лбу, на скулах, на щеках, которые недели за полторы основательно забыли, как выглядит бритва. Давит мягко, ровно, разливается в темноте сомкнутых век тусклым оранжевым. Под щетиной пощипывает — тепло, мелко, по самой коже.

Новый порыв застаёт врасплох — ныряет под рубаху, гуляет по рёбрам, по животу, щекотно и свежо. Хочется укрыться одеялом, но рука его не находит. Как когда-то в детстве, ночь на сеновале и пробуждение в полной гармонии с природой. Там было по-деревенски уютно и тепло от запаха сушёных трав.

Под ладонью что-то щекочет. Пальцы сами сжимаются. Трава. Прохладная, влажная, настоящая. Не простыня. Трава.

Хочу остаться здесь навсегда...

И вдруг оно самое, жгучее. Осознание. Проект. Сдача через пару дней. Хватит спать!

Мышцы напрягаются и тянут, тело подпрыгивает. Легко, необычно легко.

— Который уже час?! — голос срывается в пустоту. — Неужели проспал?! Опять!

Рука трёт глаза. Влажная. Глаза открываются резко — и сразу ощущение, что что-то не так, чего-то не хватает. Всё ещё сон? Закрыл глаза и ущипнул себя. Боль расходится по предплечью. Нет, не похоже на сон.

Затем глаза вновь открылись — и свет ударил. Белый, плотный, бесцеремонный, заставил зажмуриться. Нужно переждать, проморгаться. Медленно, сквозь резь, проступило небо. Слишком большое. Слишком синее. Без единого провода, без крыш высоток, без самолётов.

Рот открылся в изумлении. Глаза бесконтрольно прыгали по округе. Уши ловили непривычные звуки, а нос ощущал неизвестные запахи. Лёгкое головокружение, картинка поплыла перед глазами. Это... это не моя комната. Это вообще не комната!

Насколько хватало глаз — трава, трава, до краёв, редкие цветы, дальше тёмная стена леса, справа покатый холм, сбегающий к воде.

— Так, — голос казался чужим, сиплым. — Так.

Беглый взгляд на руки. Пять пальцев на одной, пять — на другой. Не сон, не графика. Реальность.

Мысли завертелись как аттракцион в парке развлечений.

Вчера. Что было вчера?

Дом. Это факт, единственная ниточка от нормальности к безумию. Квартира, экран, остывший кофе. Вечером никуда не выходил, лёг за полночь. Дом. Точка. А между «лёг дома» и «сижу в поле» — ничего. Пустота, гладкая, без шва. Не «приехал», не «пришёл». Просто было одно — и стало другое.

Этого не могло быть, но оно стало. А то, что было, исчезло, словно и не было.

Сердце пошло часто и мелко. Дыхание чуть сбилось — поймал себя на том, что рот жадно хватает воздух, будто его мало, хотя воздуха кругом было сколько угодно.

В груди поднималось что-то большое, горячее, готовое захлестнуть, как бывает за секунду до того, как накроет совсем.

Стоп. Глубокий вдох, выдох. Глубокий вдох, выдох. Чуть задержал дыхание. Без понятия зачем — но так делали в любимом сериале.

Кулаки едва сжались. Стоп. Не сейчас. Сорваться сейчас — конец. Продолжай дышать. Раз. Два.

Может, в новостях что-то, что пропустил? Рука метнулась туда, где всегда лежал телефон. Посмотреть, который час, сколько пропустил, как всё плохо. Ничего, пусто. Выпал? Глаза жадно смотрели на зелёную траву под ногами, не желая смириться с реальностью происходящего. Логика тщетно подсказывала, что в траве его должно быть сразу видно — большой, последней модели, в фирменном кожухе с логотипом.

Раздражение подступило к горлу с желанием выругаться. Никогда с ним не расставался. Но сегодня смартфона впервые не было рядом. Или, вернее, его не было рядом со смартфоном — потому что вообще не было понятно, где это «здесь».

Без смартфона как без рук, словно ампутировали важный орган. Нельзя ни позвонить, ни геолоцировать, ни вызвать SOS. Уверенность начала рушиться как карточный домик. Не сразу, не в один щелчок, но дрожь в ногах предательски убеждала, что это больше не сон. Не на кого кричать «глупая шутка». Никто не извинится и скажет «розыгрыш».

Новая реальность давила как тяжёлая дверь, которая закрылась под собственным весом за спиной, не оставив ручки на внутренней стороне. При этом чувство контроля сейчас не больше, чем у муравья, вставшего защищать муравейник перед дорожным катком.

В груди прошёл холод — медленный, тихий.

В траве хрустнуло. Тело крутнулось само — на полусогнутых, руки моментально зафиксировали защитный блок, взгляд рвёт пространство на клочья. Там. Там. Там.

Пусто. Ветер. Стебли качнулись и замерли.

В левой икре тупо заныла перенапряжённая мышца, готовая вот-вот скрутиться в тугой узел. Немного расслабился, стоял, слушал. Пульс отдаётся в висках. Никого. Трава густая, но не высокая, может четверть метра. Выдох. Спазм, так и не успев сковать ногу, отпустил. Мышцы обмякли, и по лопаткам пополз мелкий, мерзкий озноб, заставляя зубы мелко стучать.

— Спокойно, — проговорил тихо, нарушая тишину. — Тут никого.

Не «как». Не «почему». Потом. Сейчас — дожить до вечера.

Пальцы сами сжались в кулак — с такой силой, что кожа на костяшках туго натянулась и побелела, а сами пальцы налились тяжёлой, багровой синевой. Ногти до боли въелись в ладонь. Медленно, по одному пальцу, контроль возвращался. Хлынувшая в затёкшую кисть боль была такой острой, что на глаза навернулись слёзы. Пришлось зажмуриться, ловя ртом воздух, пока жжение в руке не утихло.

Поднял голову, прищурился. Колючая, занемевшая ладонь мазнула по лицу, стирая влагу. Солнце высоко, почти в зените. Никогда не понимал, как это работает, но общий смысл понятен. Сейчас где-то полдень, может, около. Значит, до заката — часов шесть, семь. Не вечность, но и не мало. До темноты надо разведать местность, чтобы по возможности не остаться в чистом поле на ночь, голым и слепым.

Мысли путаются, сбиваемые тяжёлым, частым стуком сердца. Пульс всё ещё грохочет в ушах, разгоняя панику и мешая сосредоточиться. Спокойно. Нужно просто дышать. Один, два, три...

Вдох. Картинка перед глазами наконец перестала мелко подрагивать.

Итак. Что имеем? Чистое поле, трава и ноль зацепок. Для паники попросту нет времени. Надо оценить обстановку.

Я не знаю, где мой дом. Сейчас бездомный в чужой земле, беззащитный перед любой опасностью. В идеале — найти укрытие или поселение людей. Самозащита: голые руки и босые ноги, нет знания боевых искусств и навыков выживания — будет сложно. Нужен минимальный контроль, палка или острый камень подойдут

Обезвоживание критически опасно. Недалеко есть река, но можно ли из неё пить — вопрос. Оценить внешний вид и запах. Голод будет ослаблять. В дикой природе есть ягоды, грибы, рыба. Но также звери. Действовать осмотрительно

Значит, логика такая: контроль > вода > еда > дом

Кивнул для фиксации, резко встал. И сразу поплыл. В глазах мгновенно потемнело, земля ушла из-под ног, пришлось замереть, широко расставив ступни. Спустя пару секунд зрение вернулось.

Откат. Организм просто выставил счёт. Дикий стресс, судорога, пустой желудок, который уже сводило от голода, — тело тупо не вывозило этот марафон на чистом адреналине. Ресурсы на нуле. Если прямо сейчас не найти хотя бы глоток воды, следующий такой приступ отправит в нокаут. Уложит лицом в траву.

— Вода. Да, в той стороне. Там река.

Собственный голос перебил гул в ушах. Сказал — и качающийся мир стал чуть устойчивее. Звук собственных слов не дал сознанию провалиться в пустоту.

Путь до реки метров тридцать. Вроде бы совсем близко, вот только каждый шаг кажется испытанием. Земля кусает ступни то камушком, то сухим стеблем. Приходится ступать медленно, косолапо, каждый раз оценивая место для следующего шага.

У самого ската трава пошла гуще, сырее. И там, у кромки, среди намытого мусора, взгляд сам выхватил её — корягу. Ветку, давно вынесенную водой, подсохшую, но не потрескавшуюся, идеальную для руки. И посох для путника, и боевой шест.

Подойдя к палке, наклонился, поднял. Внезапно получившая статус боевого посоха палка лежит в руке весьма удобно. Небольшие неровности в структуре дерева придают ей некий шарм. Вес палки оказался больше ожидаемого, но это сразу придало уверенности. И это первая личная собственность в чуждом месте.

Главная проблема частично решена. Теперь вода.

Река открылась за скатом — неширокая, метров шесть-семь, но живая, быстрая. Вода шла прозрачная, чистая, без тины, без застойного духа; где-то выше, видно, били ключи. Поток тащил, играл светом по дну, перекатывался через камни.

Руки тянулись к воде, но ноги стояли. Не потому, что сил идти нет. Потому что выживание — это результат точного контроля, а не слепой авантюры. Присел поодаль, оглядывая берег — никого, ничего, только вода и трава. Подошёл, опустился на одно колено у кромки. Окунул руку, продолжая оглядываться по сторонам.

Холодная — обожгла словно электрический разряд, мышцы свело от гиперчувствительности кожи. Но это была не боль, а чистое удовольствие. Прикрыв глаза, замер, позволяя потоку струиться между пальцами и омывать ладонь. Голова стремительно прояснялась.

Не удержался, бросил палку у ног и опустил в воду обе руки. Плеснул в лицо, омыл шею, сгоняя липкий пот и остатки сна. Мир вокруг сразу стал чётче. И улыбка, первая, скупая, но искренняя, бессовестно растянула губы.

Только теперь зачерпнул и попил — осторожно, по глотку, не отрывая взгляда от берега и леса. Вода отдавала камнем и холодом. Он пил и слушал, и смотрел, и не позволял себе забыться даже здесь, склонившись к воде, спиной к открытому полю.

Напившись, вытер руки о штаны, поднял ветку и чуть отошёл от берега. Сел на траву. Палка — под рукой. Вода — рядом. Живот наконец перестал ворчать, сменив голодный урчащий бунт на тупую, жалобную боль. Ветер лохматит волосы. Список задач — в голове. Жизнь продолжается.

Повторный осмотр карманов — теперь не в панике, а просто подводя баланс — ничего нового не обнаружил. Всё также нет ни денег, ни документов, ни ключей от квартиры, ни дорогого смартфона. Ничего, что связывало бы с тем местом, где был дом, кофе и сдача проекта. Всё это по ту сторону двери без ручки, которая стала частью декорации увядающей как сон памяти.

— Это какое-то безумие, — тихо хмыкнул реке, полю, ветру, самому себе. Без надрыва. Без обвинений. Просто констатируя ощущение момента. Потёр лицо руками и поднялся, опираясь на палку.

Река молчала, быстро убегая вдаль. Солнце медленно шествовало по голубому небосводу. Ветер срывал хрупкие травинки и забрасывал их в воду. Природная гармония. Вечная. Абсолютная. И маленький человек, который надеется найти других людей.