Глава 80. Туман
— Четыреста пятьдесят градусов. Это нижняя граница, при которой структура оболочки распадается необратимо. Старые средства — серий В-12, В-17, и спектральный протокол С-4 — больше не дают гарантии. Тестировали трижды.
Лен Карринна стояла у экрана. Свет в зале был ровный, чуть серый — то ли потому, что окна выходили на пасмурную сторону, то ли потому, что лампы в этот час горели приглушённо. В зале сидело человек двенадцать. Старшие специалисты НИИ, заведующие отделами, два военных консультанта в гражданской форме. Лиц с противоположной стороны стола Морф не различал отчётливо — то ли потому, что не присматривался, то ли потому, что были они слишком далеко.
— И есть ещё одно, — продолжила Лен. — Старый препарат В-2 показал необычное действие на новый штамм. Не убивает вирус.
— Связывает и нейтрализует токсин, детоксицирует среду. Носитель остаётся носителем, но перестаёт погибать. Окно эффективности — до семи часов от заражения.
Морф ответил, не отрывая взгляда от своей раскрытой папки. Голос звучал не совсем так, как ожидал — будто откуда-то с края слуха, с лёгким запаздыванием.
— Согласен. Это даёт время. Главное теперь — нейтрализация патогена. Если найдём, как разорвать репликацию и токсиновыделение, носители останутся жить, но станут безопасны для окружающих. Биологический тупик.
Растил, сидевший через стол, листал распечатки. Бумага под его пальцами шуршала тише обычного.
— На полевую проверку всё это уйдёт три-четыре дня. К тому моменту нужно иметь черновик публикации.
Лен кивнула:
— Черновик готов. Принесу.
Она пошла к двери. На её бейджике значилось: «Лен Карринна, отдел вирусологии». На бейджике Морфа, лежавшем рядом с папкой — «Морф Вакалис. Главный учёный по вирусологии». На бейджике Растила — «Растил Карос. Главный учёный по эпидемиологии».
Морф и Растил работали при Центральном НИИ инфекций. Обычно посменно — одного хватало на смену. В эти двое суток оба оказались в институте: один заканчивал работу, второй уже начинал. Новый штамм Д-7 плюс пришёл в плохой момент. Старая обработка, которой все верили пять лет, не сработала.
Лен вернулась с черновиком. Положила на стол между Морфом и Растилом. Документ в четыре страницы, заголовок крупный: «Бюллетень Мутации № 1. О необходимости пересмотра протоколов обеззараживания в связи с устойчивостью нового штамма к стандартным средствам». Внизу — две пустые строки.
Растил посмотрел на документ.
— После проверки.
Морф кивнул. Лен забрала черновик и положила в общую папку с другими бумагами.
В этот момент включилась сирена.
Звук пришёл откуда-то снаружи и через секунду оказался везде. Резкий, длинный, с нарастающей второй нотой. Воздух в зале изменил плотность.
Все на секунду застыли. Потом — движение. Один из военных консультантов уже шёл к двери. Старший заведующий лабораторией встал так, что стул упал назад. Где-то в коридоре раздались шаги, разговоры, чьи-то голоса по гарнитуре.
Карта на стене ожила. На севере региона расцвело красным.
Зашёл директор НИИ. Морф его узнал по жесту, ещё не увидев лица — низкий, плотный, с седой щетиной, в незастёгнутом пиджаке. Планшет в руке. Когда он заговорил, голос пришёл из той же дальней точки слуха, что и собственный голос Морфа минуту назад.
— Так, господа. Работа в поле. Авторизация лично первым лицом, распоряжение с подписью уже у меня на столе. Я координирую штаб, вы держите оборону на нуле. С вами у Фрида появится шанс спасти хотя бы некоторых.
— Вылет через десять минут. Путь — сорок семь минут. Сопровождение: уровень А и частично уровень В, всего двадцать пять человек. Связь через защищённую сеть военных. Вельза — представитель армии, ответит на ваши вопросы.
Растил закрыл планшет:
— Цифры?
— Триста двенадцать за пять дней. Последние сводки. Связь с городом частичная.
Директор сначала посмотрел на Растила, потом на Морфа. Лицо у него было всё, как обычно — Морф знал его уже лет десять, — но что-то в этом лице сегодня казалось не вполне таким. Может быть, выражение. Может быть, освещение.
— Ваша задача — нейтрализация патогена. Всё остальное — логистика, политика, охрана — на мне. Лен везёт черновик Бюллетеня. После полевой проверки подпишете и отправите. Это первый приоритет после прибытия.
Растил посмотрел на директора.
— Мне это не нравится.
— Мне тоже. Но больше некому.
Директор подошёл, коротко похлопал Растила по плечу — как делают старые друзья, без лишнего веса в жесте.
— Удачи, друзья.
Директор развернулся и вышел. Морф проводил директора взглядом, потом тяжело вздохнул. Растил смотрел прямо перед собой, без фокуса. Просто думал.
Двор института был перегорожен. Машины, обычно стоявшие здесь рядами, оттаскивали в сторону. Соседние улицы тоже были закрыты — на дальнем конце двора стояли военные в полной экипировке, и за ними виднелась колонна тяжёлой техники с включёнными красными проблесковыми маячками.
Посреди расчищенной площадки уже работал вертолёт. Серая машина с большими лопастями, медленно набирающими обороты. От земли вокруг неё поднимало пыль и обрывки листьев.
Небо было низкое и серое. Воздух — влажный. Ветер был не холодный, но и не тёплый. Запах мокрого асфальта пришёл слабее, чем должен был.
Колонна команды шла к вертолёту наискосок через двор. Лаборанты с ящиками, инженеры с тележками оборудования, два военных консультанта, кто-то из старших с папками. Лен Карринна — впереди.
Один из инженеров посмотрел в небо. Молодой, с планшетом под мышкой.
— Только бы не пошёл дождь, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно.
Растил поднял воротник своей курточки — старой, тёмно-серой, рабочей. Морф щурился от пыли. Слышался гул лопастей, приглушённый расстоянием. В метрах десяти от них разговаривали пилоты — слов было не разобрать. Но внешний вид выдавал их внутреннее напряжение.
Группа учёных подошла к боковому люку. Техник махал рукой: «Сюда». Складная лесенка опускалась прямо на асфальт. Внутри пахло маслом, металлом и брезентом.
Места вдоль стенок — простые, военные. В центре грузового отсека закреплённые ящики и контейнеры. В дальнем углу салона, в командной зоне, стояла женщина в военной форме. Невысокая, с короткой стрижкой, с погонами майора на плечах. На рукаве — нашивка с эмблемой армейского координационного управления. Она кивнула вошедшим.
— Профессор Вакалис, профессор Карос. Прошу сюда, у меня для вас места.
Растил пошёл первым. Морф за ним. Лен и остальные распределились по салону.
Когда все были рассажены, женщина дважды коротко постучала в переборку у себя за спиной. Через несколько секунд гул лопастей за бортом усилился, превратился в плотный нарастающий рёв. Все в салоне почти одновременно натянули гарнитуры — другого способа что-то услышать уже не было.
Машина оторвалась от земли. Гул лопастей стал глуше, ровнее. Вертолёт пошёл на разворот.
Двор института уходил вниз. Здание уменьшалось, превращалось в один из многих серых корпусов Краи. На крышах виднелись антенны и какие-то сооружения, которые отсюда было не разобрать. Дальше — кварталы домов, парк, река, мост, окраина города, низкое серое небо.
В гарнитуре зазвучал голос — ровный, с лёгким металлическим оттенком от военной аппаратуры.
— Меня зовут Вельза, координатор армейской группы.
— Первые сигналы поступили три дня назад. Ничего необычного поначалу. Вот только через какие-то пару часов служба спасения уже не успевала обработать все поступающие вызовы. Люди умирали десятками, прямо на улице.
— Двенадцать часов спустя получили от вас первые подтверждения о мутации старого вируса. Президент одобрил карантин, на разные задачи поставили несколько генералов. Каждый, кто вступал в контакт, погиб. Мы потеряли много хороших специалистов.
Морф слушал, не отвечая. Бумаги в его папке тихо шуршали под пальцами.
— Если бы мы только знали о пороге в четыреста пятьдесят градусов, смогли бы спасти гораздо больше. Сейчас город с населением в тридцать тысяч под контуром оцепления — снаружи и внутри. Лагерь карантинной службы — в двенадцати километрах от стены.
— Полевой штаб готов, тридцать два этажа здания корпорации «Метон», освобождено утром. Оборудование разгружается, медицинская часть подключена к карантинной линии. Командующий операцией — полковник Расен, он ждёт вас на площадке. Вопросы будут?
Растил поднял голову.
— На полевой работе экспресс, на кластере в Краи моделирование. Цикл оборота?
— Несколько часов. Защищённый канал готов.
— Хорошо.
Связь перешла в режим ожидания. Шум в гарнитуре остался — мягкий, нейтральный, чуть-чуть с эхо.
Морф повернул голову, чтобы увидеть позади идущие машины. В небе шли несколько тёмных силуэтов, выстроенных клином. Они двигались тяжело, с медленным размахом лопастей. Морф некоторое время смотрел на них, не зная, как именно ему думать об этой картине.
В стекле было его отражение. Размытое — стекло толстое, поверхность чуть вибрировала от движения машины, но черты лица различимы.
Что-то было не так. Морф не понял, что именно. Не выражение. Не возраст. Не одежда.
Что-то более глубокое, что не находило слов. Как будто отражение принадлежало не совсем ему. Как будто он смотрел на брата, которого у него не было.
Он моргнул. Отражение моргнуло. Морф потёр глаза, списывая странности на усталость и напряжение.
В салоне кто-то спал, кто-то угощал других фруктами, кто-то с кем-то о чём-то тихо спорил. Растил привычно рисовал какие-то схемы в своём блокноте, перепроверял цифры.
Морф устало отвернулся и закрыл глаза. Запах машинного масла раздражающе щекотал в его носу, хотелось чихнуть, так что он предусмотрительно достал платок. Монотонная вибрация корпуса, к его удивлению, действовала успокаивающе.