Эпилог. Особенный человек

Вступление

За специальным экзаменом «Игра на выживание» последовал специальный экзамен «Сбор токенов». Длинный период в семь дней и шесть ночей подошел к концу.

В начале девятого вечера, после объявления результатов специального экзамена, всех третьегодок вернули на лайнер и сразу же позвали на званый ужин. Всех — кроме исключенного учащегося. Его могли изолировать, могли отправить обратно на маленькой лодке, однако никто не знал, где именно он находился.

Настало время для позднего ужина.

Столы ломились от роскошных блюд разных кухонь, о которых на необитаемом острове оставалось только мечтать, и ученики с нетерпением ждали начала трапезы. Однако для пострадавшего класса даже такая еда, казалось, не представляла интереса — атмосфера у них была отнюдь не радостная.

— Прости, Йошида. Я обременил тебя под самый конец, но ты выручил.

Во время экзамена я поручил Йошиде несколько важных задач, так что сперва нужно поблагодарить его.

— Да ничего особенного… Просто тогда мне нечем было возразить тебе, — глядя в потолок, сказал Йошида, после чего глубоко вздохнул. — Попробуй еще переспорить. Хотя лгать не буду, пришлось несладко.

Натянуто улыбнувшись, он положил руку на мое плечо и ободряюще похлопал.

— Кажется, вы совсем сдружились. Поделишься и со мной, Аянокоджи?

Сидевший напротив Хашимото смотрел на меня, прищурившись.

— Чем поделиться? — спросил я.

— А то ты не знаешь? Я про Шиину! Ты уверен, что это было правильным?

От этих слов на лице Йошиды отразились смешанные чувства. Всем своим видом он словно говорил: «Сейчас не время для этих расспросов».

— Я не считаю, что ошибся с решением, — ответил я. И тут же добавил: — Хашимото, тебя бы устроил другой результат?

— Не в этом дело… Мне просто было любопытно. Если тебе нормально, то пусть будет так, — поспешил он закрыть тему, после чего заложил руки за голову и перевел взгляд на класс A. — Вам не кажется, что по классу A не поймешь даже, победили они или проиграли?

Йошида, словно повинуясь негласному призыву Хашимото, посмотрел туда же и с абсолютно серьезным лицом высказался:

— Победили — как есть победили. И заработали себе классные очки.

Восьмая группа, в составе которой были Хорикита и Ичиносе, первыми достигли цели и заняли первое место. Также они выжали максимум из стопроцентного множителя и заняли первое место по количеству токенов, принеся своим классам A и D по сто классных очков. Кроме того, класс Хорикиты получил особую награду, и в общей сложности он заработал двести классных очков. Это укрепило шаткую позицию класса A. В объявленном рейтинге по количеству токенов Рьюен занял второе место, отстав от первого на всего два токена. Всего ничего отделяло его класс B от особой награды, и это можно назвать досадным результатом. Было лишь одно утешение — за второе место его группы класс смог получить пятьдесят классных очков.

— Но исключение Шинохары проигнорировать не получится. И Ике, судя по всему, переживает все это очень тяжело, — продолжил Йошида.

— Кстати да, Шинохару же исключили. Что ты сделал, Аянокоджи? — ухмыльнулся Хашимото.

В ответ я обвел взглядом зал. Ике нигде не видно, скорее всего, он сейчас лежал в медпункте и восстанавливался.

Вскоре после начался ужин в формате шведского стола, и этот период третьегодкам разрешили провести как захочется. Большинство, в основном, держались рядом со своими классами, но можно было заметить и тех, кто, перешагнув границы классов, садился рядом с друзьями и оживленно рассказывал о накопившемся.

— Аянокоджи-кун… можно тебя ненадолго? — обратилась ко мне Хорикита, которая подошла с пустыми руками. На необитаемом острове я ни разу не общался с ней напрямую.

Должно быть, до трапезы она хотела разобраться в деталях произошедшего на специальном экзамене.

Выходить на палубу не запрещалось, так что туда мы и перешли.

— Ну что, давай пройдемся по всему, что произошло, включая ситуацию с Шинохарой, — сказал я Хориките, вставшей рядом со мной, и пустился в объяснения.

Часть 1

Вся схема начала разворачиваться еще до того, как я связался с Ичиносе вечером третьего дня. А если точнее — утром второго дня, с короткого, длившегося менее пяти минут разговора с Кацураги.

— Извини, что потревожил так рано.

Не придя к компромиссу, Кацураги повернулся и собирался уйти, и тогда я высказался. Я решил, что он наиболее компетентный человек, с которым можно обсудить план.

— Это мое мнение, но Ибуки должна быть исключена. Хотя, конечно, я не ожидаю, что ты согласишься.

— Тогда зачем говоришь об этом?

— Наверное, я не совсем точно выразился. На этом специальном экзамене я собираюсь добиться исключения Ибуки.

— Ясно… Так ты объявляешь войну?

Изначально Кацураги вряд ли собирался разворачиваться, но мои категоричные слова не оставили ему выбора. Он повернулся ко мне.

— Если смотреть на то, как эта школа устроена, то ученики, кому недостает способностей, исключаются — что закономерно. Возможно, умышленный отсев — не такое уж и зло. Но я не могу принять такой образ мышления. Когда мы с Сакаянаги не могли поделить место лидера класса, моего сторонника Яхико без оглядки устранили подобным отсевом. Не спорю, это произошло из-за моего бессилия, но именно поэтому я могу понять чувства тех, от кого решили избавиться. Я не собираюсь бросаться громкими словами, якобы спасу всех и каждого, однако никогда не стану действовать, изначально рассчитывая убрать товарища.

Кацураги потерял преданного друга, которого исключили, и сам был изгнан из класса. В его словах, по крайней мере, был заключен вес.

— Хочешь сказать, ты способен сражаться без жалости ради защиты собственных товарищей? — спросил я.

— Конечно. Именно так и намерен сражаться.

— Тогда у нас есть шанс сотрудничать вместе.

— О чем ты?..

— Представитель может держать у себя множество токенов. Иначе говоря, он обладает огромной властью. Я бы хотел, чтобы ты воспользовался этим и показывал к Ибуки по-настоящему холодное отношение без всяких поблажек. Естественно, количество получаемых ею токенов должно резко снизиться.

— Я не понимаю смысл твоей задумки. И исключать Ибуки…

— Взгляни на ситуацию беспристрастно. Что произойдет, если ты сделаешь именно то, что я сказал? В состязании за токены Ибуки явно отстает. Участники третьей группы подумают: «Я в порядке, пока получаю больше токенов, чем у нее». Затем, не ставя Ибуки в известность, будем раскрывать остальным количество ее токенов и делать корректировки при необходимости. Таким образом каждый будет уверен, что он — не кандидат на исключение.

— Глупости. Сам-то веришь, что я буду делать то, что принесет классу B одни лишь проблемы?

— Я предлагаю это потому, что никаких проблем для вас как раз не возникнет, — ответил я.

И Кацураги сразу же осознал скрытый за моим предложением истинный смысл.

— Неужели… она… станет ложной мишенью?

— Именно. Мы используем Ибуки лишь как мишень, чтобы привить остальным мысль, будто они избегут исключения. А настоящая наша цель — ученик класса A.

— Ты это серьезно?

— Конечная цель для учеников этой школы — выпуститься в классе A. И раз это настолько важно, приоритетом становится подрыв силы нынешнего класса A и его свержение. Если удастся исключить Кушиду или Ван, это нанесет колоссальный урон по их потенциалу, а если Ике или Шинохару — то есть шанс убить двух зайцев одним выстрелом: возможно, дело не ограничится одним лишь расставанием пары, ведь оставшийся, в зависимости от ситуации, может добровольно уйти вслед за второй половинкой. Это идеальные кандидаты на исключение для других трех догоняющих классов.

— Но все ли пройдет так гладко, как ты говоришь? Даже если я начну относиться к Ибуки с прохладой, большинство вряд ли поверит, что я с легкостью избавлюсь от товарища и одноклассника. Уверен, они скорее заподозрят, что это лишь временная строгость, и что я передам токены позже. И разумеется, точное количество ее токенов проверят перед самой целью.

— Пусть будет так, это неважно. Чем больше сомнений, тем даже лучше.

Прикинув, как все обернется дальше, я расписал Кацураги свой план и раскрыл, как можно заглушить сигнал часов при передаче токенов.

Часть 2

Лайнер покинул необитаемый остров и шел сквозь темное море.

Я выложил все: как первым шагом заложил фундамент, заставив всю группу поверить, будто целью является Ибуки Мио; как справедливость Кацураги — то самое холодное отношение — стабильно увеличивало разрыв в токенах; как искренний гнев и паника, вызванные неведением, натолкнули Ике и Шинохару на мысль: «Пока мы обходим ее, исключение нам не грозит».

Ключом был ориентир, гарантирующий спасение. Токены, точное количество которых сообщалось всем группам, на самом деле принадлежали не выполнявшей роль приманки Ибуки, а истинной цели — Ике и Шинохаре.

— Я подозревала, что Ибуки-сан зарабатывает больше токенов, чем предполагалось. У нескольких учеников на руках оказалось даже меньше заявленного…

Заработок Шинохары и Ике в индивидуальных заданиях оставлял желать лучшего, но у них был запас, который они выкачивали у Кушиды. Даже если поделить отобранную сумму пополам, это давало неплохую прибавку.

— Наверное, пришлось потрудиться, чтобы все сбалансировать, — отдал я должное стараниям Хорикиты, после чего поведал о происходящем в самом конце.

В последний день, когда конец был уже близок, Шинохара и Ике начали строить догадки. Что-то вроде: «Аянокоджи, наверное, уже что-то предпринимает». Пока все не достигли цели и возможность передачи токенов еще не исчезла, они внимательно следили за Кацураги и остальными, чтобы не допустить контакта. Но сомнения оставались: «Действительно ли у Ибуки токенов меньше, чем у нас?».

И поэтому они хотели любым способом узнать ее точное количество токенов. Их отображение на часах не подделать, так что это был единственный способ получить достоверные числа.

Вот почему нельзя было передать токены Ибуки вплоть до самого последнего мгновения.

Затея Шинохары и Ике подразумевала альтернативу: исключена должна быть Ибуки, но если что-то пойдет не так, следующей станет Кушида.

Цель приближалась. Мы с Кацураги предчувствовали, что окно возможности для спасения Ибуки будет ничтожно мало. Было заранее обдумано несколько сценариев. Впрочем, многое зависело от действий Шинохары и остальных.

Главная задумка в тот момент заключалась в том, чтобы Йошида, стоявший прямо перед целью, пересекся с Ибуки и незаметно передал ей токены. А если это невозможно, то по надуманному поводу начать спор, тем самым выиграв время и не дав Ибуки дойти до цели. Был еще запасной вариант с использованием Кушиды. Но произошло неожиданное: Ибуки пожелала ударить меня. Из-за этого Санаде, которого я заранее ввел в курс дела, пришлось подойти к Кушиде, быстро обрисовать ситуацию и перевести необходимое для спасения Ибуки количество токенов, включая долю, полученную от Кацураги.

— Кажется, ты пообщалась с Шинохарой и Ике, готовая к моему ответному удару.

— Да… Я предупредила их, что это ты добивался того, что Ибуки-сан загоняли в угол. И что в зависимости от ситуации, мишенью могут стать они.

— Ты не ошиблась, когда решила связаться с Шинохарой. И правильно разгадала, что мое намерение исключить Ибуки могло быть блефом.

— Просто мне показалось это странным. Пусть ты прямо скажешь Кацураги-куну, что собираешься исключить Ибуки-сан, мне все равно трудно представить, чтобы он безоговорочно принял это. И тем более он не станет действовать за спиной у Рьюен-куна. Тогда я пришла к другому заключению: скорее всего, ты сказал, что исключишь ученика из другого класса. Если развить эту мысль, то целью должен оказаться наш класс. Поэтому я подчеркнула, что Шинохара-сан с остальными должны отслеживать количество токенов Ибуки-сан и по возможности узнать точное число…

— Честно признать, Шинохара неплохо справилась, хоть и действовала агрессивно. Все-таки число она выяснила.

— Но… в конце концов я не смогла защитить ее. Я вообще не хотела исключений. Не хотела, но… но увы.

— Ничего не поделаешь. Присутствие в группе Ичиносе не могло не повлиять. Благодаря ей вы смогли легко наладить сотрудничество, а общая цель занять как можно более высокое место сплотила группу. Эффект усилило то, что за лидера твоего класса в группе можно было получить дополнительную награду. Однако в этом специальном экзамене крылась дилемма: с одной стороны, для победы нужно было достичь цели как можно раньше, а с другой — если иметь в виду последствия поражения, то лучше не торопиться и достигнуть цели позже. Найти середину здесь отнюдь не легко.

Поскольку для достижения цели группой было достаточно, чтобы в квадрат зашло большинство участников, Хорикита, у которой имелся телефон, вполне могла подождать неподалеку, однако возможности одного человека весьма ограничены. И наверняка ею двигало желание не потерять ни одного токена.

— Если бы я лично довела до цели Шинохару-сан и остальных, то, возможно, все закончилось бы иначе.

— Возможно. Но изменить то, кого исключат, было не так-то просто. Помогая одному, ты сталкиваешь вниз кого-то другого, кого даже не видишь. В тот момент и в тех условиях почти невозможно было прийти к плану, который бы со стопроцентной гарантией защитил классы A и D.

— Ты прав… Спасение Ике-куна или Шинохары-сан непременно породит перекос… и тогда уже не понять, кто и из какого класса в итоге станет жертвой…

Если и выделять одну причину фатального промаха, то она в том, что Хорикита позволила втянуть себя в битву на подготовленной мной сцене. В центре действия находилась третья группа, и физическое расстояние стало для нее серьезной помехой.

— Ты бы мог нацелиться на Кушиду-сан или Ван-сан. Тогда боеспособность нашего класса серьезно пострадала бы. Почему ты этого не сделал?

— Я просто решил убрать того, кого убрать легче, — ответил я, но правда была иной.

Кушида была кандидатом на исключение лишь для вида, я самого начала не собирался избавляться от нее. Она намного способнее Шинохары или Ике — их и сравнивать ни к чему, — и Мии-чан тоже показала себя на достойном уровне. Кроме того, для нее нашлось еще одно применение.

Для меня важнее всего было взрастить, помимо всех прочих, и класс A. Отпусти лишние побеги, и куст будет пышным, но плод — мелким. Именно поэтому для класса A необходимо тщательно отбирать каждую ветвь, которой стоит позволять расти.

— Если собираешься винить себя, то не нужно — лучше вини меня.

Сразу после этих моих слов я уловил приближение со спины.

— Разве все было в точности так? Аянокоджи-кун, не ты принял решение об исключении.

Из темноты вышла Кушида. Судя по всему, она видела, как мы вышли на палубу. Я знал, что она подслушивает, а потому не удивился.

— Я могла бы присвоить те токены, что передал Санада-кун, и просто достигнуть цели. Тогда исключили бы Ибуки-сан, — начала рассказывать Кушида о происходящем за сценой, хотя нужды в этом не было.

— Так… исключить Шинохару-сан решила ты?

Кушида, однако, проигнорировала вопрос Хорикиты и подняла тему, которая волновала ее больше всего.

— По-моему, было очень рискованно давать мне выбрать, отдавать ли токены Ибуки-сан. Кацураги-кун искренне занервничал, когда я попыталась пойти к цели.

— Может, и так, — ответил я для вида, однако истинное положение дел немного отличалось.

Я рассудил, что ей можно доверить ключ — токены.

Выбор был отдан Кушиде Кикё.

Нужно было лишь сделать так, чтобы ей самой захотелось устранить Шинохару или Ике, а не Ибуки.

Семя, которое я посеял еще в самом начале этого специального экзамена, — трение, возникшее из-за того, что я пренебрег Шинохарой и Ике. Я проигнорировал их приветствие в начале и выразил сомнение в их способностях, из-за чего в них все больше скапливалось злости. В то же время я превознес Кушиду и отнесся к ней как к выдающейся ученице. Дошло до того, что подозрение распространилось и на моих товарищей из класса D. У них невольно возникла мысль: дело вовсе не в остаточной привязанности к классу Хорикиты, а в том, что я действительно доверял определенным ученикам из этого класса. В такой невыносимой обстановке накопившийся гнев неизбежно обрушился на Кушиду, к которой и без того питали неприязнь.

Жгучая ненависть Шинохары, ее желание во что бы то ни стало заставить Кушиду страдать — я подстроил все так, чтобы эти чувства и эмоции вышли наружу. Это также облегчило задачу по подрыву дисциплины в классе A и изоляции Кушиды внутри группы.

Все шло по плану.

Эти условия созданы мной.

— Видели выражение лица Ике-куна, когда объявляли результаты? На всю жизнь запомнила! — высказалась Кушида.

В момент объявления результатов и Шинохара, и Ике выглядели так, будто их поразила молния.

И даже мне было неизвестно, кого из них в итоге исключат.

— Хотя лично я бы предпочла, чтобы Шинохара-сан осталась, но что тут поделаешь, — продолжила она.

Судя по всему, Шинохара была не намерена передавать Кушиде обещанные токены, поэтому на раннем этапе молча делилась ими с Ике. Это стало для нее роковой ошибкой. В самом конце, вынужденно передав Кушиде десять токенов, она опустилась ниже Ике.

Вынесли вердикт — Шинохара Сацуки, занявшая последнее место, исключается из школы. И она запаниковала. А Ике сорвался. Судо с остальными еле усмирили его, когда он начал буйствовать.

Вспоминая ту сцену, Кушида радостно улыбнулась.

— Я не считаю, что поступила неправильно. Отступи я хоть в чем-то, и Шинохара-сан вполне могла бы добиться моего исключения. Я просто отплатила ей.

Сказав, видимо, все, что хотелось сказать, Кушида с довольным видом непринужденно развернулась.

— А, и просто чтобы не было недопониманий: я оставила Ибуки-сан, потому как не считаю ее угрозой. Никаких других причин нет.

И ушла, показывая, что ответ ей не нужен.

Хорикита, возможно, стала доверять ей меньше, но я — наоборот.

Несомненно, благодаря сегодняшнему инциденту Кушида освободилась от прежней оболочки. Вернее сказать, она кардинально преобразилась. И как только Хорикита узнает, что Кушида сбросила маску перед другими классами, она тоже это поймет.

— У меня еще остались вопросы к тебе. Особенно по твоему результату экзамена…

— Давай в другой раз. Если понадобится, выделю на это время.

— Ладно… Я вернусь в зал, есть проблемы, на которые просто нельзя закрывать глаза.

Пусть ее класс победил, но за это пришлось заплатить потерей одноклассницы. Хориките нужно не только позаботиться об Ике, но и обсудить, что делать дальше.

Если вернемся вместе, это может вызвать неприятности, поэтому я задержался.

Я остался один на палубе.

На специальном экзамене не обошлось без извилистых путей, но больше всего мне запомнился вовсе не случай с Шинохарой и остальными.

А с другим человеком — с Шииной Хиёри.

Сейчас я мог думать только о ней.

Часть 3

Удостоверившись, что Ибуки, Шинохара и остальные достигли цели, я взглянул на часы. Подсчитал время и понял: запаса не осталось.

— Йошида. Поручаю остальное тебе.

— Не понял, поручаешь — что?

Я кратко пересказал ему, что со мной связывался Рьюен и сказал, что Хиёри ждет меня.

— А-а-а?! Но ведь токены…

— Я знаю. Как минимум, я упущу шанс получить особую награду.

Если достичь цели прямо сейчас, то, вполне возможно, мы займем первое место. Отказаться от этого — значит отказаться от ста классных очков.

— Но я все равно пойду за ней.

— Слушай, я понимаю — когда в силах помочь, то хочется помогать. Но Шиина ведь ученица класса B. Как ни крути, оставить все как есть — это…

— Она особенная.

— А?..

— Шиина Хиёри… для меня она — особенный человек.

— «Особенный»? Ты…

— Ты смог бы бросить Шираиши, если бы она была в той же ситуации и ждала тебя?

— Ну… нет, но…

Одного вопроса хватило, чтобы отпала нужда объясняться. Йошида схватился за голову.

— Блин! И как мне после такого довода останавливать тебя, а?..

— Для того и сказал, чтобы не останавливал.

— Черт… Я все понял! Но ты успеешь? До нее далековато.

— Без проблем.

— «Без проблем», вот как. А, постой, ты уверен, что с долей Шиины и множителем семьдесят процентов все выгорит? У нее ведь при себе только один токен, так?

— Один у нее или больше — я не знаю наверняка, но в любом случае, если у нее окажется всего один, то исключения не избежать. И будет тяжело собрать здесь двадцать миллионов приватных баллов. Сейчас я могу только передать столько токенов, сколько нужно.

— В худшем случае ты сам займешь последнее место, верно?..

— Вполне возможно.

— Тогда подожди минуту, нет, пол минуты, я сейчас, — сказал Йошида и сразу позвал Санаду и Моришиту, после чего привел их ко мне. — У нас токенов вышло с запасом по сравнению с тем ориентиром, так что бери наши.

— Ты кем себя возомнил, Аянокоджи Киётака, чтобы требовать токены, не называя причин? — спросила Моришита.

— Ему очень нужно! Объяснения будут потом! — осадил ее Йошида.

— Я понял, вот, бери, — сразу же согласился Санада.

Моришита же, выслушав Йошиду и увидев его поведение, пробормотала под нос: «Ничего не поделаешь», — а нам сказала:

— Считайте, вы мне по-крупному должны. Вернете в бесконечно-десятимиллионном размере!

Назвав странную величину, до которой даже ребенок вряд ли бы додумался, Моришита тоже протянула свои часы.

Часть 4

Время близилось к семи вечера — к моменту окончания специального экзамена, когда над островом должен был раздаться громкий гудок лайнера. В условленном месте стояла в одиночестве девушка.

Склонившееся к западу солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо из оранжевых тонов в насыщенные алые. Поверхность моря, словно зеркало, отражала эти краски, а разбивающиеся о волны блики света непрерывно меняли свои очертания. Порывистый ветер, приносящий с собой запахи моря, поглаживал не просохший песок.

— Хиёри, — тихо позвал я, стараясь не спугнуть.

Должно быть, она не услышала моих шагов, потому как заметила мое приближение не сразу.

Ее плечи слегка дрогнули, но она не стала сразу оборачиваться.

— Не ожидала… что ты придешь, — также тихо ответила она после непродолжительного молчания.

Ее слова растворились в мягком шуме разбивающихся волн. Море было спокойным, но когда стоишь так близко, то отчетливо слышишь этот мерный, накатывающий и отступающий ритм.

Шуршание утопающих в песке шагов раздавались с легким запозданием, а затем стихали чуть позади. Медленно пройдя еще немного, я встал рядом с ней. Нас разделяло расстояние вытянутой руки — неопределенная дистанция: мы не соприкасались, но и не были далеки друг от друга.

— Если это правда, то странно. Разве ты не согласилась на этот план Рьюена потому, что как раз ожидала моего появления?

— Я не была уверена. Ну, и планом это даже не назвать. Скорее, таков безнадежный финал для класса B… так и не сумевшего найти путь к победе на этом специальном экзамене.

Хиёри, не опуская взгляда, продолжала смотреть за линию горизонта. Говоря, она слегка сжала кончиками пальцев край своей куртки.

— Раз ты — часть класса B, то часть ответственности тоже лежит на тебе, Хиёри, но ответственность делит между собой весь класс. А может, большая ее часть лежит на Рьюене, как на лидере. Это не значит, что тебе одной нужно брать все на себя.

Тут я впервые посмотрел на ее профиль.

Угасающий свет заката мягко очерчивал контуры ее лица, от длинных ресниц на щеки падали тонкие тени. Сквозь пряди развевающихся на ветру волос я то и дело ловил выражение ее лица. В нем не видно радости от того, что я пришел за ней. Она лишь с печалью смотрела вдаль на море.

— Я хотела что-нибудь сделать… Сделать то, на что способна только я…

Хиёри ковыряла песок носком кроссовка. Едва заметное движение, но то, как она повторяла его без ритма, выдавало, как долго она простояла в этом месте.

— На что способна только ты. Вот как.

На самом деле в каком-то смысле и правда можно сказать, что план сработал. Ведь окажись на ее месте любой другой человек, я бы ни за что сюда не пришел.

Вдалеке прокричала морская птица, низко, будто скользя, пролетев над самой поверхностью воды.

— Когда Рьюен рассказал мне, сперва я не собирался приходить. Вернее, интуитивно почувствовал, что идти — неправильный выбор. Потому как приход сюда — это бесспорный минус для класса. Если исходить просто из желания привести своих к победе, то в этом нет никакой выгоды. Бросив тебя, я мог бы лишить класс B ценного актива, а сам спокойно забрал бы особую награду.

Я не знаю общего счета групп, но мой поступок однозначно повлияет на итоговые места.

— Тогда… почему ты пришел?..

Только теперь Хиёри впервые отвела взгляд. Она так и не посмотрела на меня — ее глаза остановились где-то на полпути между песком под нашими ногами и морем.

— Я думаю, что, наверное, мне просто захотелось отдать все на откуп абсурду и нелогичности. Стало любопытно, какие эмоции я испытаю, если намеренно допущу ошибку, которую бы иначе ни за что не допустил.

Это не ложь. Я говорил то, что первым пришло в голову.

Но стоило мне сказать так, как в мыслях появился совершенно противоположный ответ.

На меня обрушилось осознание: все сказанное сейчас было лишь оправданием, не имеющим ничего общего с правдой.

— Нет, все не так… Мне было неважно, чем это все обернется. Я просто не хотел, чтобы тебя исключили. Не хотел смотреть на будущее, в котором Рьюен не спасет тебя, — будущее, в котором никто тебя не спасет. Я хочу делить школьную жизнь с тобой как можно больше времени, хотя бы на секунду дольше. Вот почему я пришел.

— Я не особенно интересный человек. Разве я заслуживаю таких слов о себе? Аянокоджи-кун, у тебя же столько друзей, — тихо ответив, Хиёри продолжила, все так же не отводя взгляда: — Я думала о том, что ждать тебя здесь — это подлость… И чувствовала, что даже предаваться подобным мыслям было низко.

— Низко?

— Разве… это не так? Выставить себя приманкой. Решить, что я вообще могу быть приманкой… Невыносимое самомнение… Ведь ты, Аянокоджи-кун, ни за что не пришел бы, жертвуя шансами на победу.

Хиёри медленно, спокойно описывала свои чувства в этот момент.

Словно в такт своим словам, она чуть ослабила хватку на краешке куртки, и пальцы разжались. Нащупав развевающуюся на ветру ткань, она снова слегка сжала ее.

— Я поступила низко. И несмотря на это, я надеялась. Что ты придешь. Что ты… заберешь меня…

Внутри нее боролись два совершенно противоположных чувства.

— И когда ты на самом деле пришел… я обрадовалась, но… я просто не имею на это права…

Каждый раз, как она умолкала, повисшую паузу заполнял шум волн. Лишь этот мерный звук безмолвно отсчитывал ускользающее время.

— Так что же… мне делать?

Не знаю, смогу ли я дать правильный ответ на ее вопрос.

Но у меня было что сказать.

— Сейчас я осознаю это со всей ясностью. Я влюблен в Шиину Хиёри.

Слова, которые стоило произнести.

Слова, которые я должен был сказать.

Но как только я произнес их, почувствовал легкую сухость в горле.

И не только из-за того, что потратил немало сил, пока спешил сюда.

Дело в тяжести этих слов. В реальности того, что вероятность взаимности никогда не равна ста процентам.

Сейчас я находился во власти нового, незнакомого чувства.

Хиёри повернулась ко мне.

Развевающиеся на ветру волосы на мгновение взметнулись вверх, и в этот миг ее взгляд встретился с моим. Секунда — и мы стоим лицом к лицу.

— Прости меня…

Извинение.

— Мне правда очень жаль…

Еще одно извинение.

— Я… Ты… Аянокоджи-кун, ты тоже… мне нравишься. Прости меня…

Это было извинение за то, что она воспользовалась моими чувствами к себе. Договорив, Хиёри не отводила взгляда и продолжала смотреть на меня. От неглубокого дыхания ее грудь часто вздымалась, словно она пыталась собраться.

Больше слова ни к чему.

Я поднял часы и передал Хиёри ее долю токенов.

Затем своей правой рукой я взял ее за левую, и мы вместе взглянули на море. В момент касания ее пальцы чуть крепче сжали мою руку в ответ. Хватка ослабла в следующее мгновение, но это мимолетное движение и ощущение отчетливо запечатлелись в памяти.

Раздался гудок лайнера.

Звук не конца, но начала.

Можно ли мне воспринимать его именно так?

Смогу ли я познать любовь как обычный старшеклассник и вырасти над собой?

Смогу ли измениться?

Со дна черной, мутной, непроглядной толщи воды на поверхность всплывало нечто.

Когда я в полной мере познаю и изучу это новое чувство, то, возможно, без колебаний отпущу руку, которую держу прямо сейчас.

Я просто хочу. Знание, опыт, воспоминание — хочу сделать все частью себя.

Ради себя. Я так поступаю только ради себя и никого кроме. Так было раньше, так будет и впредь. И уверен, это не изменится до самой моей смерти.

Часть 5

(от лица Ичиносе)

Половина восьмого вечера, после завершения экзамена. Результаты объявят на улице, поэтому мы сошли с большого лайнера и теперь ждали на необитаемом острове.

Нам сказали, что можно передвигаться свободно, ограничений нет.

Вот-вот к пристани должно было вернуться небольшое судно, которое отправили за учениками, не сумевшими достигнуть цели.

Мне было неспокойно от не унимающейся тревоги, пока я ждала его возвращения.

Я пряталась в тени ближайших деревьев и наблюдала за происходящим.

Следовало бы открыто выйти к нему и поговорить, но я просто не могла заставить себя сделать это.

А все из-за слов, которые Йошида-кун сказал Хашимото-куну, — слов, в которые было просто невозможно поверить: «Он пошел спасать Шиину, прекрасно осознавая, что пожертвует победой. Я не мог его остановить».

Эти слова эхом звучали в моей голове и никак не хотели исчезать.

Почему?

Зачем?

Ради спасения Шиины-сан?

Зачем это делать?

Я не понимала.

Хотя, наверное, я просто не хотела понимать.

Конечно, я знала, что Аянокоджи-кун и Шиина-сан — книголюбы, и что они видятся в библиотеке. Я не придавала этому особого значения. Просто друзья. Я считала, что между ними нет ничего большего и ничего меньшего.

Но теперь все изменилось.

Как лидеру класса, от которого требуют немедленные результаты, Аянокоджи-куну было важно добиться крупного успеха и на этом специальном экзамене. Это должно было стать одной из его главных целей.

И все же… ради того, чтобы спасти Шиину-сан, он перечеркнул все это.

Легко сказать: «Он помог ей, потому что они друзья». Если бы кто из моих одноклассников оказался в той же беде, я бы помогла без капли сомнений.

Но Аянокоджи-кун — не я, он другой.

Единственное объяснение… объяснение…

…в том, что она исключительна.

Аянокоджи-кун стремится к тому, чтобы все четыре класса сражались на равных.

Вот для чего ему нужна Шиина-сан…

Понимаю. Наверняка причина в этом.

Нет.

Не в этом.

А в том, что Шиина-сан для него — не просто друг, ведь так?

Я не хочу в это верить.

Но перед глазами развернулась… жестокая реальность.

Аянокоджи-кун первым сошел с шаткого трапа, а затем обернулся и взял Шиину-сан за руку. И бережно, точно кавалер, помог ей сойти с судна.

В ее выражении лица читалось чувство вины, но также отчетливо была видна радость.

Я думала, все дело в Каруизаве-сан. Думала, что, если отдалить ее, то я смогу встать рядом с Аянокоджи-куном.

Но это не так.

Та, кого мне на самом деле… нужно было…

Этим человеком была ты…

— Шиина… Хиёри-сан, — пробормотала я.

Тяжело, мрачно, глубоко.

Вырезая ее имя в своем сердце, оставляя в нем рваную рану.

Я уверена: с этим чувством мне не совладать…