Глава 7. Наблюдатель

Вступление

Наконец минула неделя с объявления экзамена. Наступил четверг, день объявления результатов.

Серьезных поводов для беспокойства было немного, это неприятная встреча с Ике и Хондо в кафе, а также разговор с Хошиномией-сенсей. Однако я не получал сообщений, что с одноклассниками произошли какие-нибудь неприятности.

Случай с Хошиномией-сенсей, к сожалению, не пойдет на пользу нашему союзу, но это лишь показывает, как сильно она жаждет победы.

Этот экзамен действительно поставил нас в равные условия. Откровенно говоря, трудно сказать, была ли между нами разница. Даже ученики класса Рьюена всю неделю вели себя образцово — оставались спокойными и не пытались подставить учеников других классов. Казалось вполне возможным, что победу определит незначительная мелочь.

Пока утром я ждал прихода одноклассников, Хашимото с растерянным видом ворвался в класс и быстрым шагом подошел ко мне.

— Беда, Аянокоджи. Тут выяснилось в самую последнюю минуту, что Роккаку и Яно не придут.

— Рьюен?

— Я тоже сначала заподозрил его, но вроде как с ним это никак не связано. У них просто поднялась температура!

Хашимото объяснил, что две девушки догадываются, из-за чего слегли: несколько дней назад они ходили в торговый центр за покупками, где на них чихнул заболевший продавец, что, вероятно, и стало причиной жара.

Судя по рассказанному, это была неизбежная, непредвиденная случайность. Роккаку и Яно сами понимали причину своего плохого самочувствия, кроме того, они не стали геройствовать и через силу идти в школу, поэтому упрекать их было не за что.

— Хоть бы сегодняшние пропуски и опоздания не повлияли на экзамен… Но мы так просто не отделаемся, да? — спросил Хашимото.

— Скорее всего.

Вероятнее всего, на экзамене учтут явку за целую неделю, то есть до сегодняшнего утра. И раз так, то отсутствие девушек может быть фатальным для состязания, где все шли на равных.

— Теперь можно только надеяться, чтобы ты ошибся со своими девяносто процентами, и экзамен на самом деле будет другой.

Хашимото все еще немного уповал на неизвестность правил и содержания экзамена.

— Не думаю, что класс устроит беспорядок, но все-таки нужно донести, чтобы не оскорбляли двух отсутствующих. Даже если из-за этого мы проиграем, на класс это в целом не повлияет, — заметил я.

— Как раз подумал, что ты это скажешь. Я уже поставил их в известность.

Хашимото показал мне экран телефона с только что отправленным сообщением.

После этого одноклассники заходили в класс, удостоверялись, что написанное было правдой, и, казалось, слегка падали духом, однако сразу же принимали случившееся как данность и рассаживались по своим местам. Они понимали, что волнением оценку не выправить.

Кроме того, можно было увидеть несколько учеников, засевших за учебники, они, как и Хашимото, цеплялись за надежду, что наш образ жизни не имеет отношения к экзамену.

Часть 1

Ичиносе позвала меня обсудить результаты экзамена после уроков, поэтому я впервые за эту неделю подошел к тренажерному залу на втором этаже торгового центра Кёяки. Перед входом я заметил Ватанабе, который смотрел внутрь зала. Он то проходил через вход, то тут же выходил. Я наблюдал за этими его неоднократными попытками.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— О-ох, Аянокоджи?! П-привет, давно не виделись. В-вот же совпадение, а… Ха-ха, — нервно пролепетал Ватанабе, подняв обе руки. — Мне тут мысль в голову пришла записаться в зал, м-да. Захотелось вдруг заняться телом и немного подкачаться, понимаешь? А еще будет больше возможностей проводить время вместе с Амикурой. Ну, по разным причинам, в общем.

Оба оправдания были неплохие, хотя второе явно ближе к его настоящей цели.

— Если таков твой план, то давай, присоединяйся. Заодно и мне собеседник будет.

— П-правда? Можно сказать, что это ты меня позвал, Аянокоджи?!

Похоже, он не столько не может решиться на последний шаг, сколько просто хочет, чтобы его подтолкнули.

— Без проблем.

После моего согласия Ватанабе искренне обрадовался, его глаза зажглись.

— У меня тут встреча с Ичиносе скоро, не хочешь пойти на пробное занятие сегодня? Думаю, Амикура тоже появится, — предложил я.

— П-первый же бой и под огнем!..

На мгновение подумалось, что Ватанабе пойдет на попятную, но затем он кивнул, словно набрался решимости. Однако, оказавшись прямо напротив зала, он остановился, а его смелость куда-то подевалась.

— Слишком очевидно, да?.. — спросил он.

— Ну, не стану отрицать. Девушки, думаю, особенно чувствительны к любовным делам. Если ты, никогда до этого не бывавший в зале, вдруг присоединишься к группе, Ичиносе или даже сама Амикура, смотря как поведешь себя, могут догадаться о причинах, — выложил я Ватанабе свой анализ. Со временем я стал лучше понимать подобные ситуации.

— Это же плохо! Н-не должна она знать, не на этом этапе!

Кажется, у него включилось воображение, и он понял, что не сможет не вызвать подозрений.

— Дать ей узнать о том, что ты к ней неравнодушен, — вполне себе стратегия.

— М-может, и так, но я не настолько опытен, как ты, Аянокоджи… Я скорее искатель приключений из RPG, который еще не выбирался из стартовой деревни. Не под силу мне это с первым-то уровнем…

Его сравнение мне не совсем понятно, но хотя бы одно ясно: он пока не хочет, чтобы Амикура начала что-либо подозревать.

— Значит, записываться не будешь?

— Хм-м… Я бы хотел использовать каждую возможность, чтобы хоть немного поболтать с Амикурой… но…

— Тогда можно попробовать подойти с другой стороны и замаскировать твою цель.

— Замаскировать?

— Хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу. Это, конечно, всего лишь поговорка, но суть в том, что ты можешь записаться вместе с кем-нибудь еще. Если ты будешь одним из тех, кого завлекли, то тебя вряд ли раскроют.

— О-о, отличная идея. У тебя уже есть кто на примете из твоего класса?

— Нет, класс C не подойдет. Чтобы незаметно влиться в компанию Ичиносе и Амикуры, нужно подобрать кого-нибудь из твоего же класса D.

Кроме того, если вовлечь класс C, то могут запросто возникнуть казусы, когда наш союз будет расторгнут.

— Логично… С одноклассниками и правда получится сблизиться естественней… Только кто согласиться записаться, кому предлагать?..

Это первый с моего перевода нормальный разговор с Ватанабе, и он ни разу не спросил про переход из класса A в класс C. Не похоже, что он старательно избегает касаться этой чувствительный темы, скорее, ему просто безразлично.

— Про внутреннюю кухню класса D я не знаю, но как насчет Шибаты? Он же состоит в футбольном клубе, сомневаюсь, что будет против дополнительной физической активности. Заодно подка…

— Нет, исключено, — перебил меня Ватанабе и, положив обе руки мне на плечи, принялся сверлить меня взглядом.

— Исключено?

— Это жестоко, Аянокоджи… Хуже всего, что ты еще и не понимаешь причин, а значит да, исключено… Если Шибата увидит тебя и Ичиносе вместе, он разрыдается…

— М-м?..

Фразу после слова «исключено» Ватанабе прошептал очень тихо, и я не смог ее расслышать.

— Короче, он может стать соперником за внимание Амикуры, понимаешь? Ты удивишься, насколько Шибата популярен.

— Вот оно что. Я не рассматривал с этой стороны.

У меня ноль информации по тому, кто в классе D к кому испытывает чувства.

— Хотя я не знаю, кого еще можно позвать. Тем более зал стоит денег, — отметил Ватанабе.

Ведь когда просишь походить кого-то просто за компанию, особенно когда этому кому-то неинтересно, приходится мириться со своими рисками.

— У меня есть замечательная идея. Замечательная она при условии, конечно, что они не станут твоими соперниками.

— И кто же это?

— Канзаки, Химено и Хамагучи. Есть сомнения по этой тройке?

— Какое-то странное сочетание, нет? Химено — девушка, но Канзаки и Хамагучи не из тех, кто будет соперничать в любви. Только я не представляю их в зале, совсем.

— На самом деле все не так плохо. И Канзаки может согласиться, если его мотивировать.

— Да, уверен? — Ватанабе непонимающе наклонил голову набок.

— Если ты не против, я могу поговорить с ним.

— Ну, давай.

Я хотел использовать Канзаки и остальных, чтобы направить Ичиносе по нужному пути развития, но она превзошла все мои ожидания. И пусть для Канзаки это должно быть приятной переменой, думаю, он все еще сомневается, насколько ее прогресс подлинен. Это подтверждается тем, что он, узнав про союз, так и не попытался связаться со мной.

До сих пор мы лишь перебрасывались парой слов, но в следующие несколько месяцев желательно сократить расстояние между нами и создать хотя бы какие-то возможности для нормального разговора. Даже если Ичиносе избавилась от сомнений, победить в одиночку у нее не выйдет. Поднять уровень учеников, таких как Канзаки, Химено, а также, конечно же, Ватанабе и Амикуры — это необходимость.

Идея сделать из тренажерного зала место встречи класса D возникла случайно, но если все получится, то это будет очень даже хорошая идея.

— Тогда не записывайся сегодня, подожди немного. Я попробую как-нибудь подговорить Канзаки и ребят, чтобы вы вместе ходили в зал, и тогда ты сможешь сблизиться с Амикурой естественнее.

— П-понял. Спасибо, Аянокоджи. Знаешь, ты отличный парень.

Ватанабе, казалось, еле сдерживал радость, пока направлялся к лестнице, чтобы спуститься со второго этажа, где находился зал, на первый. Его предвкушение было видно по походке: он чуть ли не бежал вприпрыжку.

До прихода Ичиносе еще есть немного времени, думаю, переоденусь и пока приступлю к тренировке.

У стойки на входе я показал членскую карту, чтобы войти, и тогда сзади подошел один ученик.

— Привет…

Это был Утомия из класса 2-C. Ни разу не видел его в зале прежде, но, может, он все-таки ходит сюда? Утомии стало не по себе, наверное, он подумал, что его намерения пытаются прочитать.

— Мне просто было немного интересно, поэтому пришел посмотреть, ясно тебе?.. То есть, семпай, а ты занимаешься в зале?

Он хочет записаться? Быть может, малолюдный зал обретет новую жизнь.

— Да. Друг позвал попробовать, с тех пор и хожу.

— Вот как?.. Понятно.

По поведению Утомии было очевидно, что его не интересует ни то, что я хожу в зал, ни мое мнение о тренировках здесь.

— Пробное занятие бесплатно, если хочешь, можешь один раз попробовать, — предложил я, хотя и понимал, что это излишне.

— Я подумаю, — как я и ожидал, ответил он с безразличным выражением лица, по которому сразу видно, что нет, даже не задумается.

Ко всему прочему, его словно донимало, что в нем видят желающего записаться в зал, потому что сразу после он повернулся и ушел.

— Это сейчас был Утомия-кун? Вы с ним не ладите? Выглядел он грозно, — натянуто улыбнулась Акияма-сан, по совпадению проходившая мимо.

— Не скажу, что не ладим, но друзьями нас даже с натяжкой не назвать.

С Утомией у меня не было возможности поговорить наедине, во время большинства разговоров рядом с ним находилась Цубаки.

— А вы с ним знакомы? Вы знаете его фамилию.

— Он приходил сюда последние пару дней и, как и сейчас, также останавливался на входе и возле стойки регистрации. Вышло немного поговорить с ним.

— Значит, он действительно хочет записаться?

— Вот тут не знаю. Может, отчасти и хочет, хотя я думаю, что причина также в кохае.

— Кохае?

— Недавно Утомия-кун привел одну девочку с первого года. Она записалась к нам два дня назад, и они, как мне показалось, весьма близки. Наверное, он просто наведывается, чтобы узнать ее дела.

Сомневаюсь, что он познакомился с ней после перехода на второй год, больше похоже на то, что они уже были знакомы, и, так уж случилось, она поступила в ту же старшую школу.

— А ее сегодня не будет, похоже, — продолжила Акияма-сан.

— Понятно.

Однако Утомии, даже если он знаком с той младшеклассницей, нет нужды специально приходить в зал ради встречи с ней. Какие бы то ни было дела можно обсудить и по телефону. Это наводит на мысль, что они познакомились недавно и еще не перешли на тот этап отношений, который предполагает обмен контактной информацией.

— Кстати, та девочка до абсурдного атлетична. В первый же день вокруг нее собралось много людей: она несколько минут удерживала двадцать километров в час на беговой дорожке. А потом продолжала тренироваться, как будто для нее это был пустяк. Даже Машима-сенсей изрядно удивился.

Еще бы, большинство ходящих в зал не могут бежать со скоростью двадцать километров в час. Один раз опустишь ногу в неправильный момент, и упадешь, и даже если успеешь нажать на кнопку остановки, беговая дорожка не остановится мгновенно, что опасно. Подобное ожидаешь увидеть от опытных легкоатлетов, футбольных игроков и борцов, которые устраивают короткие спринтерские тренировки для подстегивания себя.

То, что на это способен ученик с первого года старшей школы, а это пятнадцать-шестнадцать лет, так еще и девушка, говорит о том, что она исключительно талантлива. Даже в Белой комнате не все могли достичь такого уровня и выбывали.

В общем, в зал, кажется, записался весьма любопытный и талантливый человек.

Не из-за этого ли она привлекла внимание Утомии? Я слегка задумался, когда…

— Может, подули ветра любви? — посмеялась Акияма-сан, прищурившись от радости.

А ведь правда. Похоже на замысел Ватанабе или хитрости парней, вертящихся вокруг Шираиши. Влюбленность, про которую я бы не узнал, не начав встречаться с Каруизавой. Также в голове возник образ Хиёри.

Накопившийся опыт позволил мне более чутко воспринимать проявления любви, как окружающих, так и собственные.

— А-а, чуть не забыла… Можно ли поинтересоваться кое о чем?

— О чем именно?

— Ну, о Машиме-сенсее… Как бы выразиться… Он именно такой человек, как я о нем думаю? Скажем, он не может оказаться гулякой?

— Я не могу с уверенностью сказать, что в нем нет этой стороны, но у меня сложилось мнение о нем, как о серьезном учителе. Думаю, ваше мнение о нем, Акияма-сан, мало чем отличается того, какой он человек на самом деле.

— П-правда? Спасибо.

Не похоже, чтобы отношения между ними значительно продвинулись дальше. Однако поведение Акиямы-сан намекает на то, что в будущем, возможно, кое-какие изменения все же будут.

Зал внутри выглядел пустым — не было ни Коенджи, ни той первогодки, собравшей на себе столько внимания.

Часть 2

Тренировка в поте лица закончилась. Я вышел из тренажерного зала вместе с Ичиносе и Амикурой.

— Мне надо сделать небольшой крюк, — сказала Амикура сразу на выходе, после чего махнула нам, быстро отдалилась и спустилась по эскалатору.

— Она очень торопилась. У нее встреча с кем-то?

— М-м, думаю, она просто тактично ушла, что мы поговорили наедине, Аянокоджи-кун.

Возможно, она заботилась о дружеских отношениях между лидерами союзных классов. А может, о чем-то другом. Так или иначе догадаться о ее намерениях нетрудно.

— Не против пойти в общежитие вместе? Хотя… на такую просьбу сложно сказать «нет»… — произнесла Ичиносе.

— Все в порядке. Я как раз собирался возвращаться к себе. Кроме того, мы еще не обсудили экзамен.

— Так ты согласен? Я рада, правда.

Ичиносе посмотрела на меня с улыбкой и легким прищуром, и мы вместе вышли из торгового центра Кёяки.

Время было полседьмого, но снаружи еще не стемнело. Тень зимы наконец-то отступила, и подтверждение тому — свет, остававшийся с каждым днем все дольше и дольше.

— Результаты в этот раз разочаровали, да? — спросила Ичиносе.

— Как не следи за здоровьем, за всем не уследишь. Тут уже ничего не поделать.

Как и предполагали все классы, экзамен шел всю неделю. Смотрели на то, как мы соблюдаем нормы поведения и школьные правила. Нам не сообщили в подробностях, кто и как был оценен, но сказали, что четыре класса шли бок о бок.

Результаты следующие: класс Ичиносе на первом месте, получил пятьдесят очков; класс Хорикиты и Рьюена разделили второе место, каждый получил по десять очков; мой класс занял последнее место из-за двух отсутствующих учеников, лишился двадцати пяти очков. С одним повезло, безрассудные действия Хошиномии-сенсей оценку не опустили.

***

Класс Хорикиты — 1240 очков.

Класс Рьюена — 1081 очко.

Класс Аянокоджи — 867 очков.

Класс Ичиносе — 864 очка.

***

Положение классов в рейтинге осталось без изменений, разница между всеми классами изменилась совсем чуть-чуть.

— На общую картину это не повлияет. Победы на следующем специальном экзамене будет достаточно, — сказал я.

— Да, звучит обнадеживающе. Я тоже постараюсь помочь, чем смогу.

— Конечно, рассчитываю на тебя. Кстати, это с экзаменами не связано, но мне бы узнать, как ты на это смотришь. Я хочу увеличить наш круг тех, кто ходит в зал. Можно позвать еще людей?

— Думаю, это отличная идея! В зал ходят очень мало людей, и меня даже временами беспокоит, все ли нормально у них с выручкой, хотя казалось бы, какое мне дело, — охотно согласилась Ичиносе с моим предложением. — Но, если честно, тебе не нужно спрашивать моего разрешения для чего-то подобного.

— Не совсем так. Я хочу позвать учеников твоего класса.

— Да? А кого?

— Я думал позвать троих, Ватанабе и Канзаки, а еще Химено.

Я произнес имена таким образом, чтобы их порядок не намекнул на скрытые мотивы. И намеренно не упомянул Хамагучи.

Но это была несерьезная уловка. Услышав про эту троицу, Ичиносе улыбнулась.

— Интересный выбор. С недавних пор Канзаки-кун, кажется, держится от меня на небольшом расстоянии, а с Химено-сан он, наоборот, сблизился, причем настолько, что иногда они даже переговариваются. Я видела их усилия, они хотели хоть что-нибудь сделать в момент, когда я была совсем беспомощна. Если мы будем вместе заниматься в зале, это поможет убрать мешающую дистанцию между нами. Но тогда не стоит ли позвать и Хамагучи-куна?

Похоже, она видела меня насквозь. И прекрасно улавливала обстановку своего класса.

— А что касается Ватанабе-куна, он просто хочет сблизиться с Мако-чан… Как-то так.

— Впечатляет. Все-таки ты меня раскрыла.

Мое желание оживить зал было искренним, но она слишком быстро увидела смысл за моим выбором людей.

— Уж это было несложно понять. Но да, я буду рада! С Ватанабе-куном обойдется, надо лишь не замечать его истинные намерения, но запишутся ли в зал Канзаки-кун и остальные?

— Запишутся. Вернее, им нужно записаться.

— Точно. В будущем это уже может быть не зал, но сейчас нам надо как можно скорее по-настоящему объединить класс.

— Тогда я пойду прямо к ним и позову.

— Хорошо, спасибо. Аянокоджи-кун, твоя поддержка мне очень приятна!

Ичиносе шла справа от меня, она беззаботно улыбалась, и на мгновение ее тыльная сторона левой руки коснулась моей правой. Затем еще раз, только в этот раз прикосновение длилось дольше, и наши пальцы переплелись.

Однако Ичиносе, видимо, осознала, что поступает неправильно, поэтому одернула руку. Она покраснела, отвернулась. Но потом медленно снова посмотрела на меня.

— И-извини. Извини… Я просто… не могла удержаться… а мы ведь просто друзья…

Мы знали друг о друге все, но оставались друзьями.

Я понимал, что разница лишь в названии, тем не менее между нами существовала неустранимая стена.

Дотянуться до ее колеблющейся руки проще простого. И я уверен, сам по себе этот жест не оттолкнет Ичиносе.

Ничто в ней не вызывало у меня отторжения, ни ее образ мышления, ни ее характер, ни ее облик. Более того, я нахожу ее намного привлекательней людей с недостатками.

Я продолжал всматриваться в нее, и она смущенно посмотрела мне в глаза.

В ней даже есть огромное вместилище, способное принять хотя бы часть моей тьмы, о которой ей известно.

И все же… На вопрос о том, тронуто ли мое сердце чувством любви сейчас, в этот момент, я бы ответил «нет».

Вспомнилось, как недавно мы с Хиёри провели время вместе в библиотеке, ее образ с цветком мака в руках. Атмосфера, наполненная ощущением счастья, какого раньше я ни разу не испытывал. Я точно для себя решил, что хочу испытать то, что почувствовал в тот день, в тот миг — незнакомые эмоции.

— О ком ты думаешь? — произнесла она, как будто ее глаза проникли глубоко мне в мысли.

— С чего ты взяла, что я о ком-то думаю?

— Не уверена, просто ты выглядел счастливым.

Ичиносе изначально умела чувствовать атмосферу и понимать людей, но после той ночи ее проницательность стала намного острее.

— Извини, не отвечай, если не хочешь. Видимо, это не то, что можно обсудить с другом…

На одно мгновение на ее лице было грустное выражение, но затем она снова сделалась собой.

Вскоре мы, держась друг от друга на небольшом расстоянии, добрались до общежития.

— Тогда буду ждать от тебя новостей по поводу Канзаки-куна и остальных.

— Конечно.

Я провожал взглядом ее спину, которая удалялась в общежитие, после чего посмотрел немного вверх на окрашенное в цвета заката небо.

Ощущать радость от открытия новых эмоций. Гадать, как эти эмоции повлияют на меня, на остальных. К чему они приведут, к процветанию или гибели? Или к чему-то совсем другому?

Прямо сейчас, в это самое мгновение, меня наполняет… чувство удовлетворения. И за это я должен быть глубоко признателен.

Часть 3

Четверг, немногим после четырех часов тридцати минут дня. Примерно в это время Аянокоджи встретился с Ичиносе.

Получив сообщение от кое-кого, Шираиши пришла в ресторан одна. В это время большинство учеников стремятся в кафе, поэтому в ресторане, где упор идет прежде всего на еду, посетителей относительно мало, а свободные места так и вовсе бывают всегда.

Шираиши заняла столик в дальней части зала и с планшета заказала чашку черного чая. Вкусным его не назовешь даже с натяжкой, больше было похоже на дешевый чай в пакетиках.

Наверное, если бы его качество было сравнимо с тем, что подают в кафе, то в заведении в это время было бы оживленнее, — предположила Шираиши.

Хотя это не значит, что посетителей здесь не было совсем.

Когда Шираиши принесли чай, в ресторан вошел еще один ученик и спокойно сел за столик позади нее. Со спины она слышала тихие звуковые сигналы, которые издаются при заказе с планшета.

— Не слишком заставила ждать? — послышался мягкий голосок.

До слуха Шираиши донесся голос, не лишенный шероховатостей, грубоватый, но при этом уверенный.

— Вовсе нет. Я сама только что пришла.

— Это место точно подходящее для встречи?

— Да. Мы сидим на диванах спиной к спине, но прекрасно друг друга слышим, даже напрягаться не нужно.

— Нам легко общаться, потому что посетителей здесь немного, однако это также значит, что мы выделяемся. Любой, кто войдет сюда, легко заметит нас, и вряд ли мы выйдем у него из головы через мгновение.

Хотя в прозвучавшем голосе не было взволнованности, в этом спокойном тоне слышалась сильная настороженность.

Шираиши играло на руку то, что она только слышала голос собеседника. И больше некому было знать о подобном редком стечении обстоятельств.

— Если говорить про визуальное восприятие, то ты, быть может, и права. Но когда мы сидим спиной к спине, догадаться о характере наших отношений невозможно, как я думаю. И если кто-то заметит нас, то и мы заметим этого кого-то. Не паникуй, и тогда проблем не возникнет.

Просто сами по себе случайно зашли в ресторан, в котором мало посетителей. Очень немногие смогут предположить, что эти двое из разных классов и даже параллелей встретились, чтобы поговорить.

— Для заурядных учеников это будет выглядеть так, будто мы не одна компания, и каждый ждет своей встречи. Но есть и такие, с кем нужно быть осторожнее, пусть и их мало. Если нас увидит один из них, а точнее Аянокоджи-семпай…

— Если он просто увидит нас и не поймет сразу, что к чему, то бессознательно запомнит, а позже вспомнит, когда понадобится. «В такой-то день и такое-то время Шираиши и Нанасе сидели в ресторане спина к спине. Возможно, они притворялись, что не имеют отношения друг к другу, и обсуждали что-то, о чем не хотели, чтобы посторонние услышали», — начнет он строить догадки, до которых обычные люди не додумались бы.

— Тогда можно узнать, почему ты все понимаешь, но миришься с этим риском?

— Нанасе-сан, риск, о котором ты говоришь, уже исключен. Аянокоджи-кун совсем недавно вошел в тренажерный зал вместе с Ичиносе-сан. Он не выйдет оттуда, по моим расчетам, как минимум час.

— Ты что, прямо спрашивала Аянокоджи-семпая? Или использовала кого-то и выяснила информацию по нему? Уже только это может вызвать подозрение.

Тон ее голоса не менялся, но Шираиши не упустила прозвучавшие нотки легкой тревоги.

— Не волнуйся. Мы лишь обменялись приветствиями этим утром и все.

— Тогда как ты узнала, где Аянокоджи-семпай?

— Как я узнала, останется секретом фирмы.

Шираиши применила выражение, недавно услышанное от Аянокоджи во время разговора.

— Извини за прямоту, но если ты использовала для этого свою подругу Нишикаву-семпай, то это плохо. Неосторожная слежка ни за что не ускользнет от внимания Аянокоджи-семпая. Этого уже достаточно, чтобы он заподозрил, что за ней стоит близкая подруга, а именно ты, Шираиши-семпай. Или у Нишикавы-семпай есть припрятанные умения?

Крохотную перемену в речи Нанасе обычный человек не заметил бы. Когда она произносила фамилию Нишикавы, то сделала на нее малейший акцент.

— Ты разве сама не знаешь, что она не может справиться с настолько важной ролью? Извини, но Нишикава-сан просто моя подруга. Чрезмерные раздумья никуда тебя не приведут.

— Конечно…

— Я не против того, что ты под лупой высматриваешь мои огрехи, но Нанасе-сан, ты сама совершила глупость. Это же надо умудриться позволить ученикам, не имеющим отношения к делу, узнать про второй телефон и подслушать твой разговор с человеком, которого больше нет в школе…

— Знаю. Это моя неосмотрительность.

— Я позаботилась о том, чтобы Хашимото-кун и Моришита-сан молчали. Скорее всего, рано или поздно Аянокоджи-кун узнает, однако пока что волноваться не о чем.

— Разобралась, значит? Спасибо.

Шираиши взяла блюдечко левой рукой, затем пальцами правой руки сжала ручку чашки и сказала:

— Пора бы уже перейти к сути. Контакт со мной — однозначно нарушение правил.

— Я осведомлена, что до сих пор ты жила жизнью обычной ученицы. Однако… у меня есть задачи, предназначенные только для меня, поэтому мне приходится этим заниматься. Пожалуйста, окажи поддержку.

— Что конкретно тебе от меня нужно?

— Я хочу как можно скорее исключить Аянокоджи-семпая, в самый непредсказуемый момент.

Шираиши с закрытыми глазами крутила слова Нанасе в голове. В тоне не прослеживались ни нетерпение, ни фальшь. Она определила для себя их достоверность.

— Я представляю, каково тебе, но отказываюсь помогать с этим.

— И почему же, можно узнать?

— Потому что я всего лишь наблюдатель. Никакой другой роли мне изначально не давали. Именно поэтому два последних года я не участвовала ни в каких делах и была для Аянокоджи-куна простой ученицей из другого класса A…

— Но почему ты с недавних пор начала сближаться с ним? Если он и не знает, кто ты такая, Шираиши-семпай, то может догадаться, что ты не обычная ученица.

— Это правда. Но тут уже ничего не поделать. По иронии судьбы я и он оказались в одном классе, случайно оказались соседями по парте и случайно поговорили наедине утром… Как мне после этого сдержать себя?

Вспоминая тот утренний разговор в классе, Шираиши улыбнулась.

— Я и дальше буду одноклассницей Аянокоджи-куна. Прямо сейчас мне хочется исключительно наслаждаться этой обстановкой. Как наблюдатель, ни больше и ни меньше. Тем более после того, как из школы ушла помеха в лице Сакаянаги-сан.

— Вот как… Понятно. Значит, мне сложно будет надеяться на тебя, Шираиши-семпай.

Используя короткую паузу, Нанасе потянула из соломинки только принесенный молочный коктейль с мороженым.

— Среди школьных товарищей есть еще те, кому дали ту же роль наблюдателя, что и тебе, Шираиши-семпай?

— Ну, шансы на это не равны нулю, но я не уверена. От нас требуют провести три года как обычные учащиеся. Только и всего.

— Тогда я буду действовать, пока еще могу дотянуться до Аянокоджи-семпая. Если ты не сможешь поддержать, думаю, найду в школе кого-нибудь, кто сможет.

— Боюсь, угрозами договориться будет тяжелее.

— Я на вашей стороне.

— По-моему, ты кое-что забыла добавить. «Пока что», например.

— Прошу прощения… Да, моя позиция, быть может, и неоднозначна. Но именно потому, что наши позиции разнятся, правила не нарушаются, разве нет?

— Наверное. Нанасе-сан, сегодня я согласилась на встречу потому, что хотела успокоить тебя по поводу Хашимото-куна и Моришиты-сан. Помогать в остальном я не собираюсь.

— Тогда хотя бы информацию… Назови имена, пожалуйста. Дальше я…

— Если тебе так хочется узнать о них, то почему не спросишь прямо у верхов? Цукиширо-сан, верно? Такой надежный человек. Хотя мне он и не нравится.

Шираиши поставила пустую чашку на блюдце и встала с дивана.

— Я поняла, сотрудничать ты не будешь. Но есть один момент, про который тебе нужно помнить. Могу я сказать?

— О каком моменте идет речь?

— Если так получится, что я уйду из школы до того, как решится судьба Аянокоджи-семпая… то, возможно, события пойдут в нежелательном для Широгане-сенсея направлении. Имей это в виду, пожалуйста.

— Конечно. Буду помнить, — коротко ответила Шираиши и, даже не кивнув, ушла из ресторана раньше Нанасе.