Эпилог. Дневник Аясэ Саки?

— Что мне делать? — проснувшись, я смотрела в потолок и на некоторое время погрузилась в раздумья.

Время было 4.36 часов утра. Ввиду того, что вчера я легла раньше обычного, проснулась в такое ранее время. За окном было всё ещё темно, так как в августе солнце начинает подниматься только после пяти часов утра. Не думая, я решила поспать ещё полтора часа.

Краем глаза я видела, как ветер врывался через открытое окно и всколыхивал занавески. Перед тем, как лечь в постель, я настроила кондиционер таким образом, чтобы он охлаждал комнату, а не дул прямым потоком на меня. Слабый солнечный свет проникал сквозь щели занавесок, оповещая, что и этот день в Сибуе снова будет таким же жарким, как и предыдущие.

В течение этого месяца я много думала о том, что у меня не получится выстоять; мне было обидно от той мысли, что кто-то другой знает его куда больше, чем знаю его я, и что у меня этим летом будет совсем мало летних воспоминаний… Нет. Я даже не понимала, что на самом деле тревожило меня, — я просто ошибочно воспринимала то непонятное чувство, которое начинало давить на меня с ещё большей силой. И что это было за чувство? Только спустя месяц я поняла, что это была ревность, которую, как факт, записала в дневнике. Когда я записала, у меня тут же начало всё складываться.

Он всегда подстраивался под других людей и был с ними откровенным; он был готов даже подстроиться под меня — под человека с не самым простым характером, — однако он на это даже не обращал внимания. Он всегда замечал мои старания, которые я держала в тайне… Он очень хорошо понимает меня, и потому я хочу понять его ещё больше.

Он мне точно не безразличен, Юта Асамура… Однако я не могу рисковать счастьем своей матери и отчима и была уверена в том, что и Асамура будет встревожен, если он узнает о моих чувствах, и поэтому обращалась к нему как к незнакомцу даже на работе.

Всякий раз, когда я обращалась к нему во время наших смен, как к человеку, которого будто бы не очень хорошо знаю, мне казалось, что пропасть между нами становилась всё глубже и глубже. Если бы не эта дистанция между нами, то я бы наверняка заполучила то, чего желала.

Так прошёл целый месяц. Наверное, с того момента мосты между нами и начали разрушаться.

Одним утром он был очень решительным после разговора с моей мамой. Несмотря на её внешность, она умеет сбивать мужчин с толку. Ну, я не виню Асамуру за то, что он так легко повёлся, однако тогда мне казалось, что он стал более мотивированным и спокойным. Также во время того завтрака слова моего отчима оказались для меня неожиданными, не говоря уже о том, что эту тему решила поддержать моя мама — тогда они заговорили о том, что мы с Асамурой до сих пор обращаемся друг к другу по фамилии, и вместо них моя мама предложила обращаться к нему «старший брат Юта».

Стоп… Да я даже его имени никогда не смогу произнести вслух: это просто невозможно. И разве это нормально, зная, что я его младшая сводная сестра? Неужели все младшие сёстры обращаются к старшим братьям по именам? Не могу себе этого даже представить. Да и к тому же идею моей матери подхватил мой отчим, сказав, что до того, как начал встречаться с моей мамой, он обращался к ней по её фамилии. Зачем он вообще это сказал? Теперь его слова никогда не покинут мою голову, осознавая, что теперь я буду воспринимать обращение «Аясэ» от Асамуры совсем иначе.

Свидания, флирт… ведь этим и «болеют» влюблённый парочки, да? Когда Асамура хотел поинтересоваться о моих планах, именно об этом я и задумалась, и с помощью намёков он хотел узнать у меня, приглашал ли меня кто-нибудь. И это было верно, потому что Мая пригласила меня в бассейн, но я рефлекторно ответила ему «нет». К слову, Мая попросила меня, чтобы я пригласила и его. В то время я подумала, что было бы неплохо провести этот день вместе с Асамурой, только он и я, однако вся моя голова была заполнена мыслями о подготовке к экзаменам; я даже не закончила и половины из того, к чему готовилась.

Была ещё одна вещь, которую я поняла, — когда я начинаю думать об Асамуре, то ни о чём другом я больше думать не могу. Это и тормозит мою подготовку к экзаменам. Я просто хочу стать как можно быстрее взрослой и жить своей жизнью, не обременяя собой мою маму, и чтобы добиться этого, мне определённо нужно получить высокие баллы на экзаменах. Так как у меня есть к чему стремится, мне придётся приложить гораздо больше усилий, чем раньше. Вот почему я хотела воздержаться от приглашения.

Я подумала зайти к нему в комнату и сказать о том, что я не настолько близка с Маей, как ему могло показаться, и, когда я сказала это, обрадовалась тому, что он мне поверил. А если бы не поверил, то как бы он отреагировал? Наверняка он бы точно начал на меня напирать, осознавая, что я его обманула, потому что он очень проницателен и замечает подобные несостыковки. К слову, его проницательность помогла найти книгу всего за несколько секунд, на поиски которой я потратила целых десять минут, но улыбка старушки меня отвлекла от этих идей в голове. Когда я похвалила его за это, он ответил мне, что эту книгу мог найти совершенно другой человек за ещё более короткое время, и звали этого человека Сиори Ёмиури. Тогда я расстроилась потому, что он начал хвалить другого человека.

После работы по дороге домой я поняла, что Асамура может не замечать вполне очевидные вещи. Почему-то мне тогда было очень приятно это узнать.

На следующей день в гостиной сломался кондиционер. Тогда я заперлась у себя в комнате, так как не могу перенести жару, и думала просидеть там до того момента, пока не наступит начало моей смены. Я включила кондиционер у себя в комнате, любимую музыку «lofi hip hop», надела наушники и решила готовится к экзаменам… Но сосредоточиться на ней у меня никак не получалось.

Когда в квартире стало невыносимо душно, я решила выйти из дома и пойти в ближайшее кафе. У меня был купон на пятидесятипроцентную скидку на фраппучино, и, не думая, решила заказать именно его и почитать за столиком ту книгу, которую порекомендовал мне Асамура.

Прошло какое-то время, прежде чем я поняла, что нужно идти на работу… И тогда я заметила Асамуру, который сидел неподалёку за другим столиком. Долго не думая, я сразу же его окликнула. Посмотрев на стол, за которым он сидел, я увидела два стакана. Я решила, что он пришёл сюда точно не один… Но потом я заметила, что в нашу сторону идёт парень в очках. Так как это было знакомый Асамуры и на нём была школьная форма Суисэй, я завершила с ним разговор и ушла. В школе мы дали друг другу слово, что будем вести себя, как незнакомцы, однако кафе никак школой назвать нельзя.

Подумав о втором стакане на столе, который явно принадлежал тому парню в очках, на душе мне сразу же стало легче.

Сегодня на работе были я, Асамура и Ёмиури… и плюс ещё один человек. На протяжении всего дня Ёмиури хвалила меня за то, что я очень серьёзно отношусь к работе и что у меня определённо есть талант. Она говорила это настолько серьёзно, что это начало меня немного беспокоить, однако это были слова моей старшей, так что я не стала возражать. К слову, сама Ёмиури была взрослой и очень красивой девушкой, с которой было довольно просто завести разговор; она знает, как ей стоит поддержать беседу с другим человеком. Когда я задумалась об этом, начала понимать, что она была знакома с Асамурой намного раньше меня…

Тем же вечером по дороге домой Асамура задал мне вопрос по поводу приглашения Маи в бассейн. От такой внезапности у меня забилось сердце. Откуда он узнал? Я понятия не имею, как он мог узнать об этом, потому что я даже не говорила ему, однако в моей голове всплыл тот неуверенный ответ, который я дала ему этим же утром. На мгновение я подумала, что Мае удалось с ним связаться напрямую, хотя я тут же отбросила эту мысль, потому что это было просто невозможно. Значит, он хочет пойти в бассейн? Наверняка он на меня рассердился, потому что я не рассказала ему о приглашении, однако я даже ещё не дала ответ Мае. Мне хотелось сообщить ему, что я хочу пойти в бассейн, потому что не была там довольно давно… Но я никак не могу отказаться от подготовки к экзаменам.

«Понятно. Тогда и нет нужды себя заставлять». [Потому что я просто не могу].

«Я не пойду». [Даже если бы хотела].

Я отвечала ему таким безразличным голосом, наполненным отчаянием, который был как холодный снег… Тогда я думала, что не смогу найти выход из сложившейся ситуации.

На следующее утро я не хотела видеться с Асамурой, потому и встала довольно рано. Я, как обычно, приготовила завтрак, пока он всё ещё спал, и сразу же вернулась в свою комнату, сообщив ему об этом LINE. Он ответил мне, написав «Спасибо», даже не добавив к сообщению никакого стикера. Я прекрасно понимала, что он, как и я, совершенно не любит их присылать, что не раз заставляло меня задуматься о том, насколько он проницательный человек. А что, если он только мне их не присылает? Может, он только со мной такой «проницательный»? Если это правда, то я ему совершенно безразлична? Только со мной… Может, он с Ёмиури ведёт себя совсем иначе?

Спустя примерно секунду после того, как я пришла к такому тупику, я услышала стук в дверь. В панике я сняла с себя наушники открыла дверь.

Причина, по которой я сегодня была с ним крайне резкой и отстранённой, заключалась в том, что я не хотела слышать о том приглашении Маи. Даже несмотря на это, сегодня Асамура по какой-то причине был очень настойчивым и даже попросил у меня контакт Маи.

Почему я была с ним так груба? Почему я наговорила ему столько ужасных слов? Когда я посмотрела на его лицо, поняла, что вовсе не хотела говорить ему этого; я повела себя как маленький избалованный ребёнок. От этого у меня начала закипать кровь. Тогда я поняла, что не имела права говорить ему такие слова, и в панике пыталась себя успокоить.

Причина, по которой я так ему отвечала, заключалась в том, что я не имею права распространять личную информацию без её согласия, и поэтому я сказала Асамуре, чтобы он перестал спрашивать у меня её контакт. То, о чём он меня попросил, было вполне естественно, поскольку Маи и сама собиралась его пригласить; я не могу отказать ей в приглашении только потому, что всё ещё не узнала ответа у Асамуры. Сперва мне нужно было узнать от самой Маи, могу ли я дать ему её контакт, однако я передумала писать ей сообщение, думая, что просто отвлеку её такой мелочью, когда она находится в отпуске вместе с родителями.

Дальнейшие события этого дня были для меня ещё хуже. Я понимала, что Асамура сделал это не специально, когда пришёл в книжный магазин вместе с Ёмиури, но всё равно от такого потрясения мне не стало легче. Я стала ненавидеть себя за то, что подумала об этом, ведь Асамура имеет свободу выбора, с кем гулять и с кем встречаться. К тому же у Ёмиури были длинные тёмно-каштановые волосы, и из-за того, что она выглядит немного взрослее своего возраста, я даже не стала возражать той мысли в голове, что они оба смотрятся идеально.

Может, ему нравятся длинные и красивые волосы? Не сказала бы, что они у меня короткие… Боже, о чём я таком думаю? Выгляжу как дура.

Вечером после работы мне не хотелось идти вместе с ним домой, и потому я сказала ему, что мне нужно было кое-что купить в магазине. Придя домой, увидела его на кухне; я поняла свою ошибку, что совсем забыла об ужине. Со спины он казался каким-то потерянным, и когда он повернулся ко мне с двумя контейнерами в руках, я удивилась. Не знаю почему, но, когда я увидела его растерянное выражение лица, мне почему-то захотелось посмеяться: ведь он не знает, что и как можно приготовить себе. Порой мне даже самой в это трудно поверить, хотя и живу с ним довольно давно.

Сперва я подумала, что причина его такой неряшливости была связана с её родной матерью. Когда я впервые услышала его историю, когда его отец развёлся с ней, Асамура больше никогда не ел ничего домашнего. Вся проблема была в том, что он не знал, что ему делать с ней, хотя хорошо понимал, какие есть ингредиенты. Тогда я подумала, что как такое вообще может быть, но я была хотя бы довольна тем, что сейчас он попытался научиться готовить себе сам.

Готовить вместе с кем-то — чудесно, а когда этим «кем-то» был Асамура — вдвойне чудесно. Сегодня я была удивлена тем, что у него очень хорошо получалось.

Закончив ужинать, он внезапно снова задал мне тот же вопрос, который задавал мне тем утром. И зачем он перед этим так протяжно вздохнул? И тогда я почувствовала, что начинаю сердиться на него, и потому резко достала из кармана свой смартфон и начала искать в нём контакт Маи… А я ведь до сих пор ей не написала. Спустя какое-то недолгое время он остановил меня, сказав, что на самом деле ему безразлична Мая. Он также добавил, что больше всего хотел, чтобы я как следует развеялась в бассейне.

Бессмыслица какая-то. Зачем он это делает? Я сказала ему об этом, однако он ответил, что беспокоится за моё здоровье, сказав, что мне нужно расслабиться и как следует поразвлечься. Я категорически этого не хотела, и потому не могу принять это приглашение. Если же я откажусь, то… мне станет только хуже.

Спустя примерно час или два после этого разговора у меня не получалось сосредоточиться на подготовке к экзамену: теперь вся моя голова была заполнена мыслями о том, что сказал мне Асамура. Даже когда я легла спать, они не хотели покидать мою голову. Мне стало интересно, почему он сказал мне это.

Прошло уже два месяца с того момента, как я переехала в эту квартиру вместе с мамой. Вспоминая всё то, что произошло за это время, я задумалась о его словах. Выключив свет в своей комнате, все мои мысли и чувства продолжили витать у меня в голове, не собираясь покидать её, и как только через щель занавесок начал просачиваться солнечный свет, мне-таки удалось спокойно уснуть.

За закрытыми глазами я увидела лицо Асамуры, который вздохнул за ужином, и потом на месте его лица появилось лицо моей мамы. Ах, точно, я вспомнила: когда я училась в средней школе, она хотела пригласить меня на пляж. Понимая, что тогда наш семейный бюджет стоил желать лучшего, мне казалось, что мы не могли позволить себе такую роскошь. Я не хотела тратить то драгоценное свободное время, которое решила потратить на учёбу, и отказалась от её предложения, сказав ей, что мне нужно учиться. Она посмотрела на меня с обеспокоенным выражением лица, когда я ей так ответила. Я старалась ради неё, но чем больше я занималась, тем всё больше мне казалось, что я делаю ей только больно, и я была уверена, что тогда точно её расстроила.

Только после того, как я вспомнила своё прошлое, поняла, что наконец уснула. Когда я проснулась, я начала переодеваться в то, что первое попалось под руку. Всё вокруг меня было словно в тумане… Стоп, о чём я думала всю прошлую ночь? А-а-а, уже неважно… Забыв про этом, я переоделась, вышла из комнаты и вошла в гостиную. Асамура уже стоял на кухне. «Странно его видеть здесь в такое время», — подумала я, но, когда посмотрела на часы, ужаснулась, что время сейчас уже не утреннее. Я подумала приготовить что-нибудь лёгкое и простое, но он, видимо, заметил, что я едва стою на ногах, и потому усадил меня за стол. Я ничего не могла ему сказать; внутри себя я только думала о том, что нарушила обещание, которое дала ему когда-то давно. Асамура начала со мной спорить, говоря, что он сделает всё сам. Так как сейчас всё передо мной было словно в тумане, я перестала возражать, и потому просто послушалась его и сделала то, что он мне сказал.

Спустя какое-то время он поставил передо мной тарелку с тостом и поджаренной ветчиной. Когда я почувствовала запах жаренного мяса, у меня заурчал живот. Я запаниковала, думая, что он мог услышать его. Только сейчас я поняла, насколько была голодна.

Когда я ждала, пока Асамура тоже сядет за стол, он вдруг предложил мне подогреть молоко. «Какое странное предложение», — подумала я, поскольку за окном всё ещё было жаркое лето, а он предлагает мне горячее молоко, но затем он сказал, что оно поможет побыстрее уснуть. Специально для меня, будто особенному посетителю, он подогрел его мне в микроволновке.

Доедая тост с поджаренной ветчиной, я поняла, что начинаю понемногу просыпаться. Когда Асамура поставил передо мной горячее молоко, я посмотрела на кружку. Как только я закончила есть тост, решила попить молока. «Ах, как тепло». Находясь в прохладной гостиной из-за работающего кондиционера с горячим молоком в руках, оно согревало мне душу. Со вздохом я наконец почувствовала, как моё тело становиться будто ватным.

«Я тут подумала…» — тогда сказала я, — «что не против пойти в бассейн».

Когда я сказала о том, о чём думала, внезапно почувствовала, что с моей души свалилась какая-то непонятная тяжесть… Однако, помимо этого, была ещё одна проблема — в тот день, на который была назначена встреча, у нас с Асамурой была смена.

После завтрака, поспав ещё два часа, мы отправились на работу. Асамура хотел поговорить с менеджером, чтобы он перенёс наши смены на другой день, и потому мы оба вышли из дома раньше обычного; я не видела причин, чтобы не пойти вместе с ним. Толкая впереди себя велосипед, он шёл рядом со мной.

Не умея ничего, кроме помощи маме по дому, я беспокоилась об этом разговоре с нашим менеджером; я беспокоилась, что у нас не получится с ним договориться, но Асамура немного успокоил меня тем, что ему часто приходилось меняться сменами. Возможно, по этой причине разговор с менеджером сложился вполне удачно; он принял нашу просьбу и перенёс наши смены на день раньше. Я с Асамурой поблагодарила его.

После этого разговора я поняла, насколько Асамура был удивительным человеком. Если бы я сама решила что-либо сделать, то у меня бы ничего не вышло. Я подумала, что он общается с людьми гораздо лучше, чем сам о себе думает, и когда я сказала ему об этом, он решил, что я его просто разыгрываю. Он сказал, что от коллег на работе требуют серьёзного отношения не только к работе, но и к ним самим, и потому разговор с менеджером магазина не был таким сложным. Сказав так, мне сразу же стало понятно, потому что это был совершенно другой способ «адаптации». Когда это слово пришло мне в голове, мне почему-то стало гораздо легче.

Переговоры — это не просто навязывание своих желаний другому человеку. Здесь нужно учитывать обстоятельства и мнения обоих людей, чтобы найти общий компромисс, поэтому также важно прислушиваться к мнению других людей. Так как у меня есть такая привычка, в которой я даю больше, чем получаю, скорее всего, у меня бы тоже хорошо получалось вести переговоры так же хорошо, как делает это Асамура.

Из разговора с нашим менеджером мы поняли, что в тот день нам нужно было работать как никогда раньше. Если это всё, что он от нас хотел, то с этим уж точно не должно возникнуть никаких проблем.

Как только эта проблема была решена, я тут же написала Май, что мы с Асамурой будем свободны в назначенный день. Спустя какое-то время она ответила мне, написав «Ура!» и прислав анимированный стикер с милым котиком, который двигал кулаком вверх-вниз. Внутри себя я улыбнулась, но затем мне пришло от неё длинное сообщение с необычным названием «Создадим летние воспоминания!» «Неужели она всё это написала во время отпуска?» — подумала я. Впрочем, мне это было неважно.

На следующее утро… вернее, вчерашним утром Асамура сказал мне, что у него были только школьные плавки. Он сказал мне, что ему было неудобно брать их с собой в бассейн, и потому сообщил мне, что после работы зайдёт в магазин и купит себе новые. А что у меня? У меня тоже был довольно симпатичный купальник, который я купила на первом году обучения во время распродажи. Как только я начала учиться в старшей школе, наше финансовое положение значительно улучшилось (иначе я бы не продолжала учиться в этой школе). Тогда у меня осталось немного денег, и потому купила его только потому, что он был очень дешёвым. С того момента прошёл целый год, и я ни разу его не надевала. Когда я отправила сообщение Мае, я решила его примерить, и он оказался мне немного маловат. К тому же он совершенно не подходил моему имиджу, и поэтому я решила подыскать себе новый купальник в интернете, благо до начала смены ещё оставалось время. В конце концов я могу позволить себе купить новый купальник на те деньги, которые зарабатываю в книжном магазине.

Когда завершилась наша смена, я спросила у Асамуры, где он собирается покупать себе плавки. Так как он назвал мне магазин, в котором был один купальник, который меня заинтересовал, я решила пойти вместе с ним. Дойдя до торгового центра, мне стало любопытно, какие именно он хотел купить себе плавки… Но я быстро перестала думать об этом. Да и вообще, зачем мне это? Я же не собиралась пойти вместе с ним за компанию, поэтому и предложила ему разделиться у эскалатора. Когда он поднимался наверх, я надеялась, что он не смог заметить моего волнения. Для меня это было словно пытка, потому что он оставался таким же спокойным, как и всегда. Это было несправедливо.

И вот это день настал. Мне было весело! Очень, очень весело! Я давно так не веселилась, что даже забыла, когда я в последний раз ходила в бассейн! Там было много аттракционов, которые я испробовала практически все! Мне даже удалось познакомиться с некоторыми ребятами из нашего небольшого коллектива, а их имена я помню до сих пор, но сказать, что они теперь стали моими друзьями, я не могу. Если уж на то пошло, то я совершенно не умею чувствовать настроения других людей, и мне нужно усердно постараться, чтобы хоть как-то это понять. Впрочем, сегодня мне было настолько весело, что это проблема никак не помешала мне здорово провести время. Думаю, что если бы не настойчивость Асамуры, то я бы точно не оказалась здесь. Как и мне, ему были немного противны шутки Маи, когда она давала комментарии их именам, лучше получалось общаться с ними, чем у меня. У него всё получится, если он того захочет, и он точно может сказать то, что ему нравится, а что — нет; это была одна из его удивительных черт характера, которая мне в нём нравится. Абсолютно.

Попрощавшись с ребятами у станции Синдзюку, мы собирались уходить домой, но внезапно Асамуру окликнула Мая. Она сказала, что ей бы хотелось обменяться с ними контактами в LINE. Он почему-то посмотрел в мою сторону. Я тут же отвела взгляд в сторону. Почему он посмотрел на меня? Он волен делать то, что хочет, и я вовсе ему не указ. Когда я снова посмотрела на них, они уже закончили обмениваться контактами. Асамура в конце поблагодарил Маю за то, что она продумала такой идеальный план, который оставил каждого неравнодушным. Услышав это, я была с ним согласна, что она проделала такую замечательную работу. Хоть Мая Нарасака и невысокого роста, но у неё точно огромное сердце. Мне вновь пришлось признать тот факт, что она любит людей, которые тоже любят её. Сравнивая себя с ней, я вообще другая: я всегда прекращаю разговор в тот момент, когда понимаю, что он мне уже перестаёт нравиться. Когда я задумалась о том, со сколькими ребятами я весело провела время и с кем бы не отказалась повеселиться вновь, возненавидела себя за это. Я слишком узколобая: не люблю, когда меня кто-то приглашает на подобные мероприятия, поскольку я боюсь, что они увидят мою нетерпимость. Я вовсе не желаю им зла — просто, случись бы это, то вина будет лежать только на моих плечах, но никак не них. Я просто не могу с этим смириться. Именно по этой причине я восхищаюсь Асамурой. Когда он играл вместе с остальными в игры, придуманные Маей, он больше внимания уделял тому, чтобы другие люди получали удовольствие от игры, совершенно позабыв о себе. Он осознаёт, насколько все эти ребята усердно старались, чтобы тоже всем было весело.

Он такой классный… Но, судя по всему, никто этого даже не заметил, кроме меня. Я что, одна такая? Когда я поняла это, во мне заиграла гордость, потому что я была первой.

По дороге домой мне было немного неловко, что сейчас Асамура шёл рядом со мной. Солнце уже начало садиться за горизонт, и мне было трудно разглядеть его выражение лица, но я была уверена, что он точно не смотрит на меня.

«Пришло время сказать это», — подумала я. Так как в моих глазах он выглядел таким ослепительным, таким классным и восхитительным… Думаю, что этот момент настал.

«Брат».

Я сказала это настолько чётко, чтобы он точно услышал меня.

У меня заколотилось сердце. Наверное, он не заметил, как тряслись мои пальцы на руках. Я сделала правильный выбор, потому что мы уже давно стали братом и сестрой. Я знаю, что он старается быть для меня родным старшим братом, чтобы я могла на него положиться, и я могу сделать ему больно, если продолжу и дальше держать с ним дистанцию.

Мы вернулись домой. Когда я смотрела, как Асамура ест приготовленный мною завтрак, я поняла, почему моей маме всегда нравилось готовить. Интересно, у неё было точно такое же лицо, с которым я тогда смотрела на Асамуру?

«Наверное, это и есть счастье — быть сводной сестрой», — произнесла я у себя в голове, надеясь, что часть этих эмоций не отразилось у меня на лице, чтобы он не понял моего внутреннего смятения.

«Хочешь мисо-супа?» — спросила я его.

«Нет, не стоит. Было вкусно… Спасибо, Аясэ».

Ответив так, я заметила, что он смотрит прямо на меня. На мгновение я подумала, что я чем-то его обидела.

Наверное, когда он сказал «спасибо», он имел в виду про мисо-суп. Наверное, из-за того, что мне стало неловко, или это, может быть, принятие желаемого за действительного, в его глазах я прочитала какую-то странную эмоцию, с которой он смотрел прямо на меня, словно видел во мне обычную девушку, а не младшую сестру.

…Прости меня, Асамура. Наверное, это просто галлюцинация в моей голове, ведь ты не можешь быть таким человеком, который бы пошёл на такой риск… Но что если… Если я правда ему нравлюсь? И что мне делать, если он расскажет мне о своих чувствах? Получится ли у меня выстоять перед ним и отказать ему? От таких мыслей мне стало страшно. Если это были только мои односторонние чувства, то мне нужно просто скрыть их от него и зарыть глубоко в сердце, делая вид, словно этого всего попросту не существовало… Но сколько бы не прошло времени, так просто они не исчезнут. Если он сделает первый шаг, я не знаю, получится ли у меня выстоять перед ним.

Утром зазвонил будильник. Мама и отец уже сидели в гостиной. Как я поняла, они оба взяли выходной на работе, чтобы провести этот день вместе, как целая семья. Когда я увидела улыбку на лице матери, я поняла, что за столь долгое время это была её самая счастливая улыбка. Поняв для себя, что это и правда был для них особенный день, мне не хотелось, чтобы она снова проходила через то, что ей пришлось терпеть в прошлом. Я не хотела разрушать её счастье, чтобы она могла жить так и дальше. И поэтому… мне просто нужно отказаться от своих чувств, которые я испытываю к Асамуре, ведь я не хочу разрушать чужое счастье ради своего. К тому же мне никак не хотелось беспокоить Асамуру. Теперь мне остаётся надеяться только на то, что никто из них никогда не узнает об этих чувствах, и потому я решила сделать себе стрижку. Приняв такое решение, я сразу же решила её сделать.

Длинные и красивые волосы Сиори Ёмиури — одна из важных составляющих её женственности. Я уверена, что Асамуре нравятся длинные волосы, и вместе с этим понимала, что простой стрижкой я не смогу изменить его чувств, но если это может помочь, то попробовать стоит. Всю ту «женственность», которую я не признавала, казалась мне смешной, и всё же теперь я полностью окутана ею, словно стала стереотипом.

Когда мне сделали стрижку, я вернулась домой. Я достала из ящика дневник и перечитала в нём всё, что в него записала. Вычитав из него всё, я решила, что его никто не должен увидеть. Каждое слово в нём и каждое предложение было наполнено эмоциями и моими искренними чувствами, которые были адресованы к Асамуре. Эти записи в нём были чересчур откровенными.

Я до сих пор не написала всё то, что случилось со мной за эту неделю в свой дневник. Верно, это были всего лишь мои воспоминания, которые так и остались моими воспоминаниями, а эти записи я создала у себя в голове. Почему? Просто я не могу позволить себе, чтобы Асамуре удалось найти их и прочесть. Мои искренние чувства были опасны для того, чтобы хоть кто-нибудь увидел их, и если я запишу их на листе бумаги, то он точно сможет найти и прочитать всё то, что я испытала за эту неделю. Теперь, как девушке одного и того же возраста с ним, мне придётся держать в тайне свои чувства. Моя жизнь, которую я должна прожить вместе с ним, — это жизнь его младшей сводной сестры, а не обычной девушки, и поэтому теперь мне придётся разговаривать с ним как со старшим братом.

Этот дневник — дневник его сводной сестры — мне больше не нужен!