Глава 8: Признание и старшеклассницы
— Эх...
После окончания смены Химари вошла в раздевалку, и там тяжело вздохнула переодевавшаяся Эзогути.
Кстати, сегодня она была не такой жизнерадостной как обычно.
Она пролила чай улун и перепутала столик.
— Химари-тян. Я наверное уволюсь...
— А?!
Неожиданное признание удивило.
Для Химари она была семпаем, который всему её научил, потому девушке сделалось грустно.
К тому же она испытывала единение, зная, что девушка копит деньги, чтобы съехать из дома.
— Это... А почему?..
Эзогути посмотрела в шкафчик, и вот её губы искривились в усмешке.
— Мне отказали. Вот я и думаю сменить обстановку, — спокойно сообщила она.
И глаза Химари округлились.
— Это... как...
— Ну, я сама виновата, что влюбчивая. Просто у нас с ним было что-то общее, но на этом всё.
Химари не знала, на что похожа любовь Эзогути. Но на сердце сделалось больно от того, что ничего так и не началось.
— Ну, если внезапно уйду, только менеджеру хлопот добавлю. Так что буду старательно до конца месяца работать.
Переодевшись, она закрыла шкафчик, помахала и ушла.
Вслед за Эзогути Химари вышла через служебный вдох, и у неё над головой зажглась лампа, после того, как сработал датчик движения.
А рядом была камера видеонаблюдения.
Правда не настоящая.
Освещение было и раньше, а камеру установил Накаоми после случая с клиентом.
Устанавливать настоящую было дорого, да и невозможно так быстро. Но и поддельная неплохо действовала.
Но знавшая о том, что она не настоящая, Химари слегка нервничала, проходя здесь.
Однако из-за неё тот посетитель больше не возвращался.
И Химари была благодарна Накаоми за то, что может и дальше спокойно работать.
А ещё её успокаивало то, что мужчина пообещал потом установить настоящую камеру.
И Такато провожал девушку до станции, когда она заканчивала поздно.
Когда она ему рассказала, он сам вызвался её провожать.
Это тоже обнадёживало. Тогда она могла вернуться, ничего не боясь.
Лампа погасла, и вокруг стало темно.
Девушка посмотрела в небо и увидела сияющие звёзды.
Химари пошла к заведению с гюдоном.
Там возле торгового автомата она встречалась с парнем.
Чтобы избежать неприятностей парням запрещалось возвращаться вместе со служанками.
Но менеджер дал особое разрешение. И всё это будет продолжаться, пока он не отменит своего решения.
Добравшись до автомата, девушка немного подождала.
И вот пришёл Такато, переодевшийся в свою одежду.
— Прости за ожидание. Пошли.
— Да.
Встретившись, они пошли.
— Сегодня день был загруженным.
— Точно.
До станции было всего несколько сотен метров, потому разговаривали они на всякие тривиальные темы.
Про забавный принт на рубашке клиента, что на станциях возле их домов и какая манга нравится.
Обычно такие разговоры они и вели по пути к станции.
— ...
— ...
Но сегодня молчали.
Химари чувствовала, что Такато окутала не такая атмосфера, как обычно.
«Что случилось? Может ему нездоровится?..»
И тут она вспомнила разговор с Эзогути.
Не может быть... Только так подумала Химари, когда Такато заговорил.
— Слушай... Комамура-сан.
— Д-да. Что такое?
Она уже привыкла, когда её называли Комамурой, но тут испытала напряжение.
— А у тебя... Есть парень?
— А? Нет...
— А, ну да... Если бы был, он бы тебя после того случая встречать начал... Ага, — более уверенно заговорил он.
А Химари ощутила боль в груди.
Если бы Комамура был её парнем, он бы провожал её.
Но увы, между ними не такие отношения.
К тому же она не рассказывала о том, что её поджидал клиент.
Не хотела заставлять волноваться и доставлять лишних проблем.
«Но почему Такато-сан спрашивает об этом?..»
Молча они продолжали идти к станции.
Одной было бы одиноко, но со знакомым рядом куда веселее.
— Это... Комамура-сан, — парень вновь заговорил, когда они добрались до станции.
— Да?
Обратившись к ней, Такато остановился. Химари тоже остановилась.
— Прости, что так внезапно, но... Знаешь... — смутившись, он почесал лицо.
От волнения его взгляд забегал.
— ?..
Что за атмосфера такая? Какая-то неспокойная.
Химари и сама стала нервничать.
Парень вдохнул и посмотрел ей прямо в глаза.
— Я тебя люблю. Стань моей девушкой.
— ?..
Глаза Химари широко открылись, и она остыла.
Всё же ей внезапно признались в любви.
Люблю...
Это же чувство было в груди Химари.
Но она так и не призналась.
И её чувство не было связано с парнем перед ней.
— А?.. Это... Почему? — в первую очередь она спросила о причине.
— Ты такая милая, когда стараешься.
— У... А...
Получив немедленный ответ, Химари покраснела.
Парень впервые говорил ей такое.
Конечно она была рада получить комплемент.
Но в голове сразу же всплыл образ Комамуры.
Девушка не знала, что и как сказать.
Но ответить на чувства Такато она не могла... В этом Химари была уверена.
Однако не знала, какими словами это донести.
Какое-то время она стояла, свесив голову.
Так неуютно, когда в любви признаётся тот, к кому ты ничего не испытываешь...
Краем глаза она заметила, что он крепко сжал свою руку.
Девушка поняла, как он напряжён, и ей стало больно.
Но она не могла уйти от ответа. Не хотела. Это было грубо по отношению к Такато.
Решившись, Химари подняла голову.
Парень притворялся спокойным, но на деле очень нервничал.
— Это...
Голос дрожал.
Казалось, что сердце выпрыгнет через рот.
Но Химари не остановилась.
— У меня есть тот, кто мне нравится... Потому прости... — она поклонилась.
Чувства были искренними, потому Химари и смогла признаться.
Она слышала гул машин.
На него накладывалось биение её собственного сердца.
Она не знала, когда стоит поднять голову. Потому неспешно выпрямилась.
Но посмотреть в лицо Такато не могла.
Прости.
Ты хороший и добрый человек, и не противен мне.
Но прости.
Почему именно я?
Прости...
В голове сразу же всплыло, как они вместе возвращались домой, болтали на кухне, глупые истории, которыми она делилась с парнем.
Хотелось заплакать, но у него это желание было куда сильнее.
А значит надо было перетерпеть чувства, которые рвались наружу.
— А... Вот как...
— Да...
— Прости.
— Да нет...
Видя подавленную пару, стоявшую лицом друг к другу, люди шли к станции.
И тут Химари запереживала о том, что все на них смотрят.
— Это... Я пойду...
Она не знала, как с ним попрощаться.
Химари снова поклонилась и вошла в здание станции.
Обычно они вместе доходили до турникетов, но в этот раз Такато не пошёл за ней.
По пути она поняла, что Эзогути призналась Такато, и от этого сделалось ещё больнее.
***
— Химари странно себя ведёт.
Пока Химари была в ванной, серьёзным голосом заговорила Канон, смотревшая сериал по телевизору.
— М?..
Я оторвался от новостей, которые просматривал в телефоне.
На лбу сидевшей на диване девушки появились морщинки.
— Странно?
— Просто что-то с ней не так с тех пор, как она с работы вернулась.
Я стал вспоминать.
... Но я как раз в это время был в ванной.
Она ужинала, и я только сказал ей «с возвращением».
У неё тогда рот был набит, потому девушка лишь кивнула...
Было недостаточно информации, чтобы утверждать, будто Химари странно себя ведёт.
— С возвращения я с ней лишь парой слов перекинулся. Что именно не так?
— М... Не знаю даже, просто что-то не так, как обычно... Какая-то она угрюмая.
— Ясно... Когда выйдет из ванной, я присмотрюсь к ней.
— М.
Ну, может она сама расскажет, что не так.
Или Канон могла ошибиться.
Но тут я вспомнил.
Когда мы ходили домой к Канон, она заметила, что Муракумо заходил.
При том, что это подсказывала интуиция девушки, высока вероятность того, что она не ошиблась...
И тут девушка внезапно выдала «Фува?..»
И сразу же покраснела.
Причина была понятна.
По телевизору показывали любовную сцену.
И на королевских размерах кровати сидел полуобнажённый красавец-герой и красотка-героиня.
Я за происходящим не следил, потому и не знал, что между ними, но они шептали друг другу непристойные слова и водили руками по телам друг друга.
Движения рук были очень развратными, и вот дыхание героев сбилось...
— ...
— ...
Я и Канон старались не смотреть друг на друга.
Как-то... Неловко...
Очень неловко...
Так же неловко, когда с родителями в детстве кино смотрел, и там начинали показывать откровенную сцену с поцелуем...
... А герои точно поняли, о чём я думаю, завалились на кровать и принялось целоваться.
Прошу, не надо больше... Когда я пожелал это, всё потемнело и сцена сменилась.
Всё длилось недолго, скорее даже быстро, но атмосфера в комнате переменилась сразу же.
Тут ещё мы услышали, как дверь в ванную открылась.
Химари помылась.
Я вздрогнул и посмотрел в направлении ванной.
Конечно же Химари сейчас ещё переодевалась.
Поняв это, я испытал облегчение.
Я ничего непристойного не делал, и всё же как-то...
Я снова повернулся в сторону телевизора и встретился взглядом с Канон.
Её лицо было таким красным, что казалось, голова сейчас закипит.
А по телевизору началась реклама.
Весёлый голос, разносившийся ко комнате, слегка изменил атмосферу, но неловкость так никуда и не делась.
— С-слушай...
— М?
— Б-братик Кадзу... Это... — тут Канон замолчала.
Начался следующий ролик, и заиграла классическая музыка, которую я где-то слышал.
Где же я её слышал?
Когда музыка доиграла, Канон снова заговорила.
— Т-ты когда-нибудь целовался?
— ?!
Прозвучал неожиданный вопрос.
Не думал, что Канон когда-нибудь про поцелуи заговорит, потому был в замешательстве.
Что же это? Я не помню, чтобы растил девочку такой.
Нет, я её и не растил.
В голове звучали глупые шутки.
Ладно, успокойся, я. Надо показать, что я взрослый.
— Это, ну... Нет...
И в каком месте я показал, что взрослый?
Хотя сказал я правду.
Надо было показать, что я взрослый. Но теперь-то уже поздно.
— В-вот как...
Мне показалось, или на лице Канон было облегчение.
— И девушки у тебя не было?
— Когда учился, только клубной деятельностью занимался... А как начал работать, никого так и не встретил.
— А как же Юри-сан?
— Она же подруга детства.
— Хм...
Ответила она без явного интереса, но выглядела довольной.
Похоже она не собиралась смеяться из-за того, что у меня в моём возрасте опыта нет.
И потому я догадался, что у Канон на сердце.
Было бы лучше, окажись я более твердолобым, но увы.
... Так ведь нельзя.
Я не мог ответить на её чувства.
Это неправильно.
Всё же я взрослый.
— С-слушай. А если бы...
— Я помылась.
— Ухя?!
Канон подскочила, когда Химари внезапно оказалась в гостиной.
— А?! П-прости, что напугала.
— Н-нет. Всё нормально. Тогда я мыться пойду!
Канон взяла сменную одежду и убежала в ванную.
Химари, вопросительно склонив голову, провожала подругу.
— ... Что-то случилось?
— Да нет... Просто по телевизору страшную сцену показали, — я решил ничего не рассказывать Химари.
— А, понятно. Канон-тян не любит всякие ужасы.
Похоже я что-то не то добавил в образ Канон, который был у Химари.
Ну, когда я был у девушки дома, она испугалась, стоило призрака упомянуть, так что может я и не ошибся.
Но да оставим Канон.
Сейчас речь про Химари.
Она вытерла полотенцем волосы, а потом взяла фен.
Я притворялся, что смотрю телевизор, а сам косился на неё.
Канон сказала, что с ней что-то не так...
Но вроде во время разговора о Канон она вела себя как обычно.
Девушка тем временем включила фен и стала сушить волосы.
Я снова посмотрел в телевизор.
Всё же подозрительно, если пялиться буду.
Сериал закончился, и сейчас показывали новости.
Продолжая наблюдать за Химари, я какое-то время смотрел телевизор.
Химари сушила волосы довольно долго. На это ушло около десяти минут.
Это не только к ней, но и к Канон тоже относится.
Я в очередной раз подумал, как же женщинам нелегко сушить длинные волосы.
Вот она наконец выключила фен и невероятно тяжело вздохнула.
Вздох был такой тяжёлый, будто свинцовый. Я никогда не слышал, чтобы она так вздыхала.
Значит правда...
— Что случилось?
— А?
— Ты никогда так тяжело не вздыхала.
— Да нет... Ну...
Химари не умела врать.
Реакция всегда выдавала её.
— ... На работе что-то случилось?
— Э-это...
Когда я прямо спросил, Химари отвела взгляд.
Всё очевидно...
Когда у человека начинаются проблемы на работе, чаще всего это связано с отношениями в коллективе, а не с самой работой.
Потому я решил копать в этом направлении.
— Тебя там донимают?
— К-конечно нет! Все там хорошие люди!
— Тогда что случилось?
— У... — замычала Химари, а потом её плечи опустились. — ... Мне... Семпай на работе признался...
— А?
Такого ответа я не ожидал.
На миг я перестал соображать.
Но если так подумать, Химари довольно милая. К тому же дружелюбная и добрая.
Потому ничего странного, что ей представитель другого пола заинтересовался.
— Ты не рада этому, он неприятный?
— Нет. Наоборот, очень хороший. Но я... — Химари подняла голову и посмотрела на меня.
И замолчала.
Но взгляд не отвела.
Её глаза сделались влажными.
А я подумал о том, какие красивые у неё глаза.
И понял, что у неё на душе.
— Комамура-сан, я вас...
... Нет. Так нельзя. Больше ничего не говори.
Так я молил её.
Если она скажет это, всё будет разрушено.
Наша жизнь и отношения рухнут.
Точно песочный замок, к которому подбираются волны.
Я не смог сдержаться и отвёл взгляд от Химари.
Сбежал.
Ведь так сейчас правильнее всего.
Какое-то время мы молчали...
И тут я услышал, как дверь ванной открылась.
Канон вышла.
Быстрее чем обычно, но мне это только на руку.
— П-простите... Я так...
Химари встала, сказала, что пойдёт рисовать и сбежала в мою комнату.
Я же не знал, правильно ли то, что я испытываю облегчение.
Химари не выходила из моей комнаты, пока не пришла пора готовиться ко сну.
Канон спрашивала про неё у меня, а я ответил, что она не такая бодрая как обычно, но причину не знаю.
Я решил притвориться, что нашего разговора не было.
«... Нормально ли это?» — задавался я вопросом, но убеждал себя, что так лучше.
Тёмная комната.
Не знаю в который уже раз я повернулся, лёжа на кровати.
Мне не спалось.
Грустная Химари никак не выходила из головы.
Нельзя так. Не стоит мне её вспоминать. Надо о чём-то другом думать.
Так я думал, и лучшее, на что я смог переключиться...
«Ты когда-нибудь целовался?»
Неожиданно я вспомнил слова Канон.
Почему в такое время всплыли эти слова?
Не понимаю я, как человеческий мозг работает.
Структура моей памяти расширялась...
... И правда я ни с кем не целовался.
Ведь я даже с девушками не встречался.
Нет, но...
— За руки держался... — вспомнил я.
В начальной школе с Юри.
Мы тогда возвращались домой из школы. Тогда было холодно.
Мы шли домой, пиная камни и играя в «камень-ножницы-бумагу», и солнце успело сесть.
И мы шли по почти безлюдной тёмной дороге.
Из-за того, что уже было темно, я и Юри поняли, что поступили неправильно.
«Уже темно», — не выдержав тишины, пробормотала она.
«Ага».
«Мама может разозлиться».
«... Точно».
«Нет... Я этого не хочу...»
«... Ага».
После её слов я представил, как мои родители злятся, и настроение испортилось.
Мы ещё какое-то время молчали.
«Руки мёрзнут...»
Неожиданно Юри взяла меня за руку.
Я удивился и смутился, но руку не отдёрнул.
В груди появилось какое-то щекочущее чувство, но я предпочёл не замечать его.
Тогда я подумал, что так Юри пытается что-то сделать со страхом.
И у меня руки и правда замёрзли.
А её были ещё холоднее.
Потому я подумал, что так мы хоть немного согреемся.
Но прошло двадцать лет, и я наконец понял.
Нет, перестал отводить взгляд.
Тогда Юри взяла меня за руку не из-за страха или холода.
Это просто удачная причина.
Оправдание.
На самом деле Юри просто...
— ...
С того дня я больше не держал Юри за руку и она ничего не говорила.
И что она сейчас думает... Нет, хватит.
Уже двадцать лет прошло. Чего теперь думать?
Я смутился, залез с головой под одеяло и закрыл глаза.
Небо было слегка пасмурным.
Субботнее утро оказалось мрачным.
— Ну, мы пошли.
— Ага.
Я провожал одевавшихся Канон и Химари.
Сегодня они пойдут в город повеселиться.
Вообще они делают это впервые вдвоём.
— Точно зонт не возьмёте?
— М... По прогнозу сказала, что вероятность осадков всего тридцать процентов. Но если дождь всё же пойдёт, я зонт в магазине куплю.
— Вот как. Будьте осторожны.
— Да.
Дав бодрый ответ, они ушли.
Я же остался один в тишине.
Если так подумать, я впервые один отдыхаю с тех пор, как они появились.
Впервые за долгое время в тишине...
Ещё не так давно одинокая жизнь была обычным делом, но теперь от этой мысли стало некомфортно.
Тут явно ничего хорошего.
Ситуация была особенной, но когда-нибудь я вернусь к привычному образу жизни...
У-у-у-у-у.
— Уо?!
Низкий гул из холодильника заставил меня вздрогнуть и прийти в себя.
Не то, чтобы я шума холодильника испугался.
Просто...
До того, как девушки ушли, я не обращал внимания на все эти тихие звуки.
Я осмотрел пустую гостиную и кухню, и они показались мне просторнее, чем обычно.
... Нет, так нельзя. Чего я расчувствовался?
Надо думать, чем я обедать буду.
Готовить лень... Может рамен поесть?
Я дал девушкам на карманные расходы и теперь смотрел внутрь исхудавшего кошелька, задумываясь о том, где можно поесть.
***
Канон и Химари сели в поезд и поехали в центр.
— Ува. Сколько людей, — восхищённо проговорила Химари, увидев толпу.
У станции было столько людей, что казалось, они плечами друг друга задевают.
Сама девушка работает возле довольно оживлённой станции, но там не такой большой поток.
— Сегодня же суббота. Смотри, не потеряйся. У тебя же нет телефона.
— Т-точно...
Дрожа, Химари вцепилась в Канон и взяла её за руки.
— Когда ты так цепляешься, идти трудно.
— Н-но я не хочу потеряться.
— Да я поняла. Просто немного отодвинься.
Канон крепко взяла подругу за руку.
Напуганная Химари наконец стала выглядеть как обычно.
— Ладно, пошли.
— Ага.
Они пошли через толпу людей.
Правда никаких конкретных планов у них не было.
«Химари! Ты завтра работаешь?»
«А? Отдыхаю».
«Тогда пошли погуляем! Вдвоём!»
Вот так просто они всё вчера решили.
Конечно Канон позвала её потому что ей хотелось весело провести время.
Но сюда же примешалось ещё кое-что.
В груди Канон начало копиться недовольство.
Она любила Химари.
Ей было неуютно оставаться с Кадзуки, а тут вовремя появилась девушка, прямо дар свыше.
Пусть они были незнакомы, но обе девушки, потому Канон помнила, как ей было легко от этой мысли в первый день.
Да. Она любила Химари.
Химари была важна для неё.
Прямолинейная и естественная, но когда что-то случалось, девушка не показывала страха.
Такую Химари Канон любила, но в то же время она её раздражала.
И дело было в её секретах.
Канон до сих пор не знала её настоящего имени.
Ни про школу, ни про семью.
И даже не знала, почему девушка пару дней назад была угрюмой.
Она спрашивала у Кадзуки, знает ли он причину, но он покачал головой.
Если Канон пойдёт гулять с Химари, возможно сможет узнать, что случилось... Вот на что она надеялась.
Они вошли в торговый центр, расположенный на главной улице.
Вначале они решили просто посмотреть на витрины.
Магазины одежды, универсамы, кафе, рестораны, девушки точно не заскучают.
— Ва, смотри, Канон-тян. Какая милая одежда.
— О, и правда. Тебе бы она очень пошла.
— А, правда?
— Да. А мне такие милые вещи не очень идут.
— Да? А мне кажется, что тебе бы тоже пошло.
— Нет, нет. Точно нет.
Они болтали о всём подряд, пока гуляли, и вот дошли до магазина мужской одежды.
Раньше бы они просто прошли мимо.
Но сегодня обе девушки разом остановились.
— Видишь галстук? С пингвином.
Канон указала на галстуки с изображением милого пингвина.
Там были и голубые, и розовые, и зелёные, и белые.
Брендовые, хоть и забавные, но цена была довольно высокой.
— Как думаешь, он пойдёт Комамуре-сану?
— А-ха-ха. Для братика Кадзу он слишком милый.
— Но он может и правда хорошо смотреться в нём.
— На работе над ним точно подшучивать будут.
Они смотрели на галстук, когда Химари внезапно помрачнела.
— Химари, что с тобой?
— Канон-тян, послушай... — она вздохнула. Похоже не решалась заговорить.
Канон ждала.
И вот девушка тихо заговорила:
— Я не знаю, что делать...
— Ты о чём?
— О Комамуре-сане...
У Канон перехватило дыхание.
Она не ожидала, что Химари заговорит об этом.
— Знаешь, мне... Впервые мужчина понравился...
— А...
Канон сама удивилась, как эти слова разволновали её.
Она знала про чувства подруги, но впервые слышала, что она прямо об этом говорила.
И, услышав их, Канон стали переполнять различные чувства.
— Но вряд ли он меня рассматривает... На это ведь вообще не похоже.
Химари говорила о том же, о чём в тот раз, когда они лежали на футонах.
Это же относилось и к Канон.
Она знала. Кадзуки занял позицию опекуна.
Было больно, но лгать о собственных чувствах не хотелось...
Она думала об этом, глядя в нерешительные глаза Химари, а та продолжила.
— Потому что я всё ещё не стала взрослой... — она бессильно улыбнулась и выглядела очень опечаленной.
Канон тоже сделалось больно.
Ощущение такое, будто Кадзуки лично сказал об этом.
И девушка поняла, что именно поэтому Химари была опечаленной.
Пока Канон была в ванной, подруга что-то сказала Кадзуки.
Она думала, что на работе что-то случилось, но поняла, что довести девушку до такого состояния может только что-то связанное с её семьёй или Кадзуки.
— ...
Они молча смотрели друг на друга.
Они знали о чувствах друг друга к Кадзуки.
Потому Канон и не знала, что сказать.
Но при этом понимала, что если будет молчать, негативных мыслей станет лишь больше...
— А, блин! Ну не разбираюсь я в таких делах! — внезапно громко крикнула Канон и принялась чесать голову.
— А, Канон-тян?
— Химари! Чтобы переключиться, надо съесть что-нибудь вкусное! Парфе, парфе или может парфе!
— То есть ты хочешь парфе...
— В-в любом случае! Давай заправимся сахаром и успокоимся. Пошли!
Канон взяла Химари за руку и пошла.
И держала она крепче, чем раньше.
А Химари её напор только порадовал.
Она улыбнулась, но шедшая чуть впереди Канон этого не увидела.
Перед девушками стояли заказанные ими клубничные парфе.
Внутри треугольного бокала красиво контрастировали белый, красный и розовый цвета.
— Приятного аппетита, — длинной ложкой Канон зачерпнула мороженное на самом верху.
И даже не задумываясь закинула большой кусок в рот.
— М, холодно.
Взявшись за щёки, она выглядела такой счастливой, будто жила ради этого момента.
Химари хлопала глазами, наблюдая за тем, какой большой кусок мороженного умяла подруга, но вот пришла в себя и тоже стала есть.
Они находились в углу открытого кафе.
Был выходной, потому здесь было полно таких же молодых девушек.
— В общем братик Кадзу детишками не интересуется, — внезапно заговорила Канон, и Химари вздрогнула.
— А-ага... Похоже что так...
Канон откусила половину вафли...
— Но когда выпустимся из школы, тоже станем взрослыми. Так что разница не такая уж и большая.
После этих слов зрачки Химари расшились.
Канон зачерпнула вафлей мороженное и стала пережёвывать.
— И вообще нет чёткой границы, которая говорит, что ты «взрослый».
— А?
— У... Как бы сказать-то? Я не про закон, а про чувства. Отношение. Стукнуло двадцать и — бац — ты взрослый, так ведь не бывает... Понимаешь?
— Это... Думаю, я понимаю, что ты хочешь сказать.
— Правда?
— Да. Это как в начальной школе старшеклассники кажутся такими взрослыми. Но когда сама стала старшеклассницей, по сути от младшеклассницы я ничем не отличалась... Просто меня называют «старшеклассница». Ну не тяну я морально на это, потому и не уверена, что меня можно действительно старшеклассницей называть. Ты ведь об этом говоришь?
Химари выдала это на одном дыхании, и Канон забыла о том, что ела парфе...
— Точно! Именно об этом! Офигеть, Химари... Ты мысли читаешь?
— Да нет...
— Это значит, что мы на одной волне. Ага, ага.
Химари её слова позабавили.
Но вообще она была рада услышать их.
«М... Братик Кадзу не смотрит на нас так, потому что мы «старшеклассницы». Но когда мы перестанем ими быть, он вряд ли резко пересмотрит своё мнение...»
Закончив с мороженным, Канон взялась за клубничный джем и мусс.
— Значит начинать сеять семена надо уже сейчас... Но что именно делать?
— А?
Неожиданные слова Канон озадачивали.
Но тут девушка замахала руками.
— А, нет... Я так. Просто сдаваться ещё рано.
Она заполнила рот джемом и муссом.
— Ага... Точно. Я ещё не признавалась. Так что надежда ещё есть, — щёки Химари начали краснеть.
Пусть это лишь временно, но получилось поднять настроение Химари.
Но саму Канон переполняли чувства.
«Если так подумать, Химари моя соперница в любви. И зачем я тогда это делаю?.. Сама себя не понимаю...»
Поедая парфе, она попыталась отвлечься от собственных чувств, но не вышло.
Чем больше думала, тем неспокойнее становилось, и она продолжала поглощать сладости.
— Канон-тян, ты такая милая, когда быстро ешь.
— Хоэ?
Девушка не замечала, что ела вдвое быстрее подруги.
Они покинули кафе и пришли в игровой центр на верхнем этаже.
Среди шквала звуков они рассматривали механизмы с кранами.
— Канон-тян, смотри, конфета. Такая большая.
— А? И правда огромная. Может это прикол.
Она была взволнована, увидев призовую конфету, которая была намного больше обычных.
— А? Канон-тян!
— Точно. Яхо!
Её позвали, и девушка резко обернулась.
Там близко друг к другу стояли две знакомые.
— Юико и Урара.
У Канон глаза округлились, когда она повстречала одноклассниц.
Весело щебеча, они подошли к Канон и Химари.
— Мы впервые вне школы встречаемся. Ты где-то поблизости живёшь?
— Да не особо.
— Понятно. Решила выбраться подальше? А это кто?
Они посмотрели на Химари.
Девушка неловко улыбнулась и поклонилась.
— А, это... Химари... Моя двоюродная сестра. Мы ровесницы.
— О. Вот как.
— А она милая.
— З-здрасьте... Я Химари. Рада познакомиться.
Химари решила подыграть, когда её сестрой назвали.
Думала, что девушки с лишними вопросами не полезут.
— Привет. Я Юико.
— А я Урара. Рада познакомиться, Химари-тян.
Канон рассказала про них, и глаза Химари округлились.
Пусть и в другом жанре, они были соратницами-отаку.
— Кстати, Химари, тебе какие-нибудь идолы нравятся?
— Д-да как-то не особо...
— Ну-ка. Не затягивайте мою Химари в ваше болото, — Канон встала перед девушкой, чтобы защитить.
А Юико высунула язык и сказала «прости, случайно вышло».
— Канон, у вас какие-то планы есть?
— М, да нет. Просто гуляем.
— Вот как. Может в будке вместе сфотографируемся?
Канон и Химари переглянулись.
Химари кивнула. Похоже она не возражала.
— Отлично. Тогда пойдёмте!
— Пойдёмте, пойдёмте!
Девушки последовали за возбуждённой парочкой.
Четыре девушки добрались до фото-будок, вошли в одну и стали фотографироваться в разных позах.
Когда наклейки вышли, они переместились к небольшому круглому столу.
— Химари-тян, почему ты всегда руки выставляешь?
— А, я тоже это заметила. Любимая поза?
Юико и Урара спросили, пока разрезали ножницами фотографии.
— А? Это... Просто маникюр милый, хотелось на память сфотографировать. Но бабочки маленькие, так что их даже не разглядеть.
— Тебе твой маникюр нравится?
— ... Ага.
Когда Канон спросила, Химари смущённо улыбнулась.
Кстати, она не меняла его с тех пор, как Юри его ей сделала.
Если присмотреться, ногти успели отрасти и уже можно было увидеть естественный цвет.
— Если нравится, снова накрась. У Юри-сан ещё полно наклеек...
Пока говорила, она заметила, что выражение на лице Химари изменилось.
Она улыбалась, но выглядела при этом грустной.
— Когда вернусь домой, там точно разозлятся...
— А? Правда?
— Строгая семья...
— ...
Канон ничего не сказала.
Возможно в школе Химари такое запрещено.
Но Химари не только поэтому говорила, что на неё разозлятся.
Её родители не признавали мечту девушки и выкинули все её инструменты.
Канон не знала всех деталей, и не знала, что это за люди.
Но вид Химари на хорошие мысли не наталкивал.
Когда-то Канон испытывала такую пустоту, когда говорила, что у неё даже двух родителей нет.
Она никогда не завидовала друзьям и одноклассникам.
Но когда узнала, что есть недовольные дети вроде Химари, у которых два родителя, её обуяли противоречивые чувства.
Девушки стали бродить по игровому центру.
Они схлестнулись в аэро-хоккее, так смеялись, что живот заболел, когда в гонках все вместе сошли с трассы.
Выпили сок в стаканчиках из автомата и решили передохнуть...
— Ну. Нам ещё одежду покупать, так что мы пойдём.
— Ещё увидимся!
Юико и Урара ушли. Причём так же держась настолько близко, что почти плечами касались.
Оставшись одни, Канон и Химари сели на одну из стоявших вдоль дороги скамеек.
— Химари, ты прости за моих подруг.
— Нет. Было весело. Но они очень дружные. Прямо не расстаются.
— Ну да. Они всегда такие.
— Вот как... И, если честно, я впервые фотографировалась в фото-будке.
Химари достала снимки из сумки и стала радостно рассматривать.
И Канон не могла не улыбнуться.
— Ясно... Вот и хорошо.
Юико и Урара были очень энергичными, потому Канон слегка волновалась, но похоже Химари не была против общения, отчего стало легче.
— Химари...
— М?
— А, нет...
Кадзуки, семья Химари, её школа и друзья, а также будущее...
Было столько всего, что хотелось обсудить, но Канон не могла подобрать слова.
А Химари поняла, о чём думает подруга, когда взглянула на неё.
И заговорила.
— ... Если честно, я немного боюсь идти на работу...
— А?.. Почему? Тебя там обижают?..
— Нет, не обижают. И... Погуляв с тобой, я смогла взбодриться.
— Правда? Ты точно в порядке?
— Точно. Спасибо, Канон-тян.
— Ясно...
Она не рассказала, что именно случилось, но девушка была рада, что Химари хотя бы сказала это.
— Слушай, Химари... Давай ещё как-нибудь повеселимся.
— Да! Как у меня будет выходной.
Увидев радостную улыбку подруги, Канон подумала, что не зря позвала её сегодня.
Когда они собирались домой, пошёл дождь.
Стоя у входа в здание, девушки смотрели на небо.
— А ведь обещали вероятность лишь в тридцать процентов...
— Купим в магазине зонтик.
— Давай...
Они покинули здание и под весёлый смех и крики «мокну» побежали к магазину по соседству.
Купив один зонт, они прикрылись им вместе.
— Химари, давай ближе.
— Но так у тебя плечо намокнет.
— А так у тебя.
— Тогда давай жаться плотнее.
Они шли, прижимаясь, и у каждой мокло плечо.
И тут Химари начала хихикать, а Канон вопросительно склонила голову.
— Мы сейчас прямо как Юико-тян и Урара-тян.
— ... Ага.
Канон слегка улыбнулась и крепче сжала зонт.
