Глава 10. Признание

«Что это значит?»

Когда от торта не осталось ни крошки, а стрелка часов перешагнула за восемь, Ноноа предложила ребятам сыграть в оборотней*. И пока остальные готовились к игре, Масачика, совершенно потерянный, сидел в ванной и пытался понять, что означала реакция Али на его подарок.

[П/П: игра в оборотней — японский аналог мафии, имеющий расширенный набор ролей, среди которых: провидец, некромант, предатель, телохранитель.]

«Она так грозно на меня посмотрела… Может, ей не понравился подарок? Но она ведь сказала, что они чудесны… Хм…»

Сомнения не покидали его. Может, ему все-таки не стоило дарить ей такой подарок? Так ни к чему и не придя, он со вздохом вышел из ванной. Неожиданно кто-то совсем рядом окликнул его.

— Господин Масачика.

— Да?

В слабо освещенном коридоре стояла Аяно. Вероятно, ей тоже нужно было воспользоваться уборной. Масачика отошел, освобождая ей проход, но та и не думала двигаться с места и продолжила смотреть на него не мигая.

— Я домой.

— Стоп, ты серьезно? Не помню, чтобы у тебя был комендантский час.

Ночи в ноябре были ужасно темными, и кое-кто, волнующийся за ее безопасность, решил забрать Аяно с вечеринки. Но Масачика никак не мог знать о ее планах. Горничная неловко отвела взгляд. Задумавшись над чем-то на секунду, она пробормотала:

— На самом деле… я солгала, когда сказала, что у леди Юки появились срочные дела.

Ошарашенный настолько, что лишился дара речи, Масачика мог только растерянно смотреть на Аяно. Ее взгляд выглядел неожиданно решительным.

— У нее грипп, и ей сейчас очень плохо.

— Что?!

— Я просто не хотела портить праздник…

Погруженный в свои мысли, Масачика почти не слушал Аяно. У Юки был грипп. У Юки — которая не болела и не пропускала занятия аж со времен средней школы — был грипп.

«Почему?..»

С пустым взглядом Масачика вспомнил натянутую улыбку Юки в магазине одежды.

«Нет…»

Глубоко внутри он знал, что Юки сильно переживает за их больную мать.

«Я все это видел, и все равно…»

Он предпочел не замечать происходящего, и теперь Юки…

— Ч-что с ней? — спросил Масачика, не в силах скрыть волнение.

— Мы вызвали врача на дом… но температура никак не снижается. А еще у нее болит горло и она постоянно кашляет, — ответила Аяно, болезненно нахмурившись.

— Кашляет…

Воспоминания давно забытых дней вернулись к нему с новой силой.

Его младшая сестра, которая чувствовала себя прекрасно еще пару минут назад, начала безостановочно кашлять. Рухнув на кровать и схватившись за горло, она отчаянно пыталась вдохнуть хоть каплю воздуха, но из ее горла вырывались лишь глухие хрипы. Но Масачика ничем не мог ей помочь — разве что позвать взрослых.

Пытаясь ослабить ее боль легкими похлопываниями по спине, он ощутил, насколько хрупкой она на самом деле была: каждый позвонок четко выделялся на фоне тонкой кожи.

— …чика. Господин Масачика! — попыталась вернуть Масачику в реальность Аяно.

Заметив, как обреченно он на нее посмотрел, она снова нахмурилась.

— Я знаю, что вы не хотите возвращаться в дом семьи Суо, но… может, вы сделаете исключение для леди Юки, хотя бы один раз? Думаю, сейчас она нуждается в вашей помощи больше, чем в чьей-либо еще.

То же самое она говорила ему и в день здоровья… но всем, что сорвалось с его губ…

— Я… не могу.

Был резкий, пренебрежительный ответ.

— Господин Масачика!..

Аяно, редко демонстрирующая кому-либо свои эмоции, подняла на него голос. Строгий, полный осуждения взгляд подруги детства, которую он считал своей сестрой, ножом полоснул его по сердцу. Но Масачика не мог вымолвить ни слова. Фраза «Мы можем пойти вместе» застряла где-то в горле. Особняк семьи Суо представлялся ему местом боли и разочарования. Печальное лицо Юми и пронзительно-ледяной взгляд Генсея, навсегда врезавшиеся в память, душили его. Трусливые мысли вроде «Что изменится от того, что я приду?» и «Что подумают остальные, если мы уйдем вместе?» роились у него в голове, все сильнее заключая его в объятия тишины.

СКРИП

Из двери, ведущей в гостиную, показалась голова Чисаки.

— Вы как тут?.. Мы вот-вот начнем.

Чисаки была сильно удивлена, увидев их двоих вместе.

— Мы? Нормально, — ответила Аяно и, повернувшись к Масачике, прошептала. — Буду ждать тебя снаружи. У тебя десять минут.

Временное ограничение давило на него так сильно, что его затошнило. Ноги налились свинцом.

«Десять минут на что? Я…»

Масачике было холодно и очень, очень плохо. За дверью его ждала светлая, оживленная гостиная — полная противоположность тому, чего он пытался избежать. Но озадаченный взгляд Чисаки не давал ему уйти от ответственности: с трудом переставляя отяжелевшие ноги, он обреченно побрел за Аяно. Войдя внутрь, горничная учтиво поклонилась сначала Алисе, затем Тойе и всем остальным.

— Я ужасно сильно прошу у вас всех прощения, но мне уже пора домой.

Масачика не мог поднять на нее глаза. Окончательно растеряв остатки уверенности, он воспользовался ситуацией и слился со стеной, преследуемый иллюзией ее укоризненного взгляда. Только когда она ушла, он смог наконец облегченно выдохнуть. Единственное, что беспокоило его тогда, — презрение к собственной трусости.

— Что такое, Кудзе?

Желая скрыться от лишних глаз, Масачика тихо стоял у стены, пока внезапно не услышал голос, зовущий его по имени. Подняв взгляд, он нисколько не удивился. Перед ним словно из ниоткуда возникла Ноноа со своим фирменным взглядом из полуприкрытых глаз. Масачика машинально натянул улыбку.

— Ничего…

— Правда? Выглядишь мрачнее тучи.

— Разве? Я просто задумался.

Не придумав ничего лучше, Масачика решил солгать, пусть и не очень умело. Ноноа, однако, не отвела от него своего взгляда… неожиданно ее выражение лица стало строже, обнажая все то, что скрывалось за ширмой спокойствия.

— Точно?

— Что?

— С тобой точно все в порядке?

И хотя этот необычно серьезный вопрос уже застал его врасплох, то, что она сказала после, совершенно выбило его из колеи.

— Ну, я понимаю, что ты не доверяешь мне и все такое, но… я всегда готова протянуть руку помощи тем, кто делал то же самое для меня.

Спокойствие, с которым Ноноа абсолютно откровенно признала настороженность Масачики по отношению к себе, казалось ему искренним.

— Ты выслушал меня, когда мне нужно было выговориться, так что теперь моя очередь. Уверена, я знаю о тебе гораздо больше, чем остальные. Возьми хотя бы Юки и Юсё. Думаю, у меня получится быть непредвзятой и дать тебе хороший совет.

Масачика был удивлен, насколько разбитым и неуверенным он себя ощущал. Возможно, если бы никого не было рядом, он действительно излил бы душу Ноноа, но…

Его взгляд остановился на друзьях.

Алиса внимательно слушала Саяку и Марию, объясняющих правила, пока Тойя, Чисаки, Такеши и Хикару смеялись, играючи поддразнивая друг друга. На лице Масачики дрогнула улыбка.

— Спасибо… но знаешь, мне уже лучше.

— Справишься?..

От ее прямоты глаза Масачики удивленно округлились… Откуда-то из груди вырвался слабый смешок.

— Справлюсь. Спасибо.

— Окей, — кивнула она.

Обернувшись, Ноноа в привычно ленивой манере бросила остальным:

— Ладно, давайте начинать. Нас девять, значит, волков будет два, да?

— Ага. Тогда, может, добавим провидца, некроманта и охотника?

— Ой, а я так до конца и не поняла правила…

— Серьезно? Ну, мне все еще нужно проверить, как работает приложение, так что мы можем провести пробный раунд.

И пока ребята увлеченно обсуждали правила, Масачика незаметно присоединился к ним, улыбаясь.

«Ох… а это намного больнее, чем я думал», — пришла ему в голову грустная мысль.

Еще совсем недавно он заверил Ноноа, что справится со всем сам, но уже сейчас ощущал явную боль в сердце. Разрыв между спокойствием снаружи и разрушительным ураганом внутри усиливался с каждой секундой.

— Какого?! Мы только начали, а меня уже убили?!

— Такеши, ты выбываешь.

— Да бли-ин.

Улыбки, смех — все казалось таким далеким. Масачика старался не выделяться на фоне счастливых лиц, но ему становилось все хуже и хуже. Его сестра была больна, а он решил закрыть на это глаза. И вот, смеясь в гостиной вместе со всеми, он ощущал себя последним подонком.

— Ну вот, теперь и меня убили. Кто это? Признавайтесь.

— Ого, а я думала, что ты волк…

— За что?!

Это было невыносимо. К горлу подступала тошнота. Ему хотелось провалиться под землю от стыда.

«Нет, я больше так не могу».

Не успел Масачика об этом подумать, как звонок в приложении сообщил об окончании игры. Мария с Чисаки, дав друг другу пять, восторженно завопили:

— Ура! Мы победили! Молодец, Маша!

— Ура-а! Победа!

Поднявшись на ноги, Масачика изобразил на лице самую виноватую улыбку из возможных и поклонился.

— Простите, но мне уже пора…

— Что? Правда?

— Но мы ведь только начали…

— Жалко…

— Давай я провожу…

— Нет, не нужно.

Быстро собрав свои вещи, он жестом остановил Алису. Зная, что Ноноа наверняка прожигает его взглядом, он всеми силами старался не смотреть на нее, пока пробирался через гостей к имениннице.

— Еще раз с днем рождения, Аля. Хорошо вам провести время.

— Спасибо…

— Не забудь закрыть за мной. Прости, что из-за меня тебе пришлось встать со своего места.

Сказав Алисе пару слов напоследок, Масачика попрощался с Акеми и Михаилом, наводившими порядок на кухне, и быстро направился к выходу. Когда он открыл дверь и сделал шаг за порог, его обдал прохладный ноябрьский ветерок; Масачика направился к лифту, попутно проверяя время на телефоне.

— Я подожду тебя снаружи. У тебя десять минут.

С ухода Аяно прошло пятнадцать минут. В любой другой день она бы ушла, но если сегодня вдруг решила задержаться… Не зная, на что надеяться, Масачика с тяжелым сердцем шагнул в кабину лифта. Ему было страшно. Стараясь совладать с эмоциями, он вышел из лифта, открыл подъездную дверь и… облегченно вздохнул, убедившись, что Аяно ушла.

— Жалкий трус!.. — выругался Масачика, шагая по пустынной улице.

«Я снова сбежал».

Голос где-то в глубине сознания был полон презрения, но у него не было сил ему возражать. Масачика просто бесцельно бродил по округе, пока не заметил неподалеку небольшой парк. Еле передвигая ноги, он подошел к ближайшей скамейке и рухнул прямо на нее.

Он снова сбежал. Отрицать это было бессмысленно, но… Все еще можно было исправить. Он знал их адрес и мог хоть прямо сейчас поймать такси и отправиться вслед за Аяно. Но ему совершенно этого не хотелось. Да, дома был Кётаро… можно было вернуться туда, объяснить все и уже вместе отправиться в дом Суо.

Он прекрасно понимал все это, и все же… продолжал сидеть в парке совершенно один.

«Если пойду сейчас, то еще смогу успеть. Не хочу становиться еще большим подонком, чем сейчас. Я ведь буду жалеть, если ее не увижу!

Но что я буду там делать? Я уже упустил Аяно. Будет совершенно беспардонно, если приду к ним сейчас.

Да какая разница? Юки плохо! Какие еще могут быть причины?

Перестань драматизировать. Они ведь вызвали врача. Наверняка он уже делает все возможное. В конце концов, сейчас так много хороших средств от гриппа. Ей быстро полегчает.

Сейчас это не имеет никакого значения! Брат должен быть рядом с сестрой несмотря ни на что! Кроме того, у астматиков могут быть осложнения после гриппа!»

Два голоса схлестнулись в его голове в противоречивой схватке. И Масачика прекрасно знал, к какому из них стоит прислушаться. Знал — и сидел, словно оцепенев. Время тянулось, и с каждой секундой решиться ему становилось все сложнее. Теряя секунду за секундой, он позволял холодной скамье и пронизывающему ветру вытягивать из него остатки тепла.

«Опять я…»

Топя себя в пучине разочарования, Масачика находил в этом извращенное удовольствие. Ему хотелось увязнуть в этом состоянии еще глубже. Он осознавал свою вину и считал это знание вполне достаточным наказанием. Ненависть к себе стала для него той самой карточкой, которую используют в «Монополии», чтобы выйти из тюрьмы. Только тюрьма у него была совсем другая.

Масачика понимал: вечно убегать от ошибок у него точно не получится — однажды ему все-таки придется взглянуть прошлому в лицо. Да и чутье подсказывало, что это случится совсем скоро. Он обещал Марии разобраться с прошлым, но когда наступил решающий момент, снова попытался сбежать…

— М-м-м!

Масачика запустил пальцы в волосы, взъерошивая их так сильно, будто это могло хоть как-то решить его проблемы. Места, по которым он только что провел ногтями, пронзила острая боль. В голове что-то запульсировало. Но Масачика и не думал останавливаться. Кусая губы, он боролся с желанием выпустить поток накопившихся эмоций наружу. Он понимал, что это бессмысленно, но ничего другого придумать не мог, пока в его голове внезапно не мелькнула мысль:

«Может, мне стоит остаться здесь на всю ночь? Пусть холод сделает свое дело».

Если он заболеет, станет ли это его искуплением? Но не успел он привести этот безумный план в исполнение, как вдруг…

— Масачика?..

Услышав неожиданный оклик, он замер не в силах понять, померещилось ли ему это или нет. Но стоило ему приподнять подбородок, как в поле зрения попал носок ботинка, подтвердивший его догадку. Он медленно поднял взгляд — и его сердце пропустило удар: перед ним стояла Алиса, держа в руках его куртку. Ее глаза были широко распахнуты от удивления.

— Когда я пошла закрыть дверь, то увидела, что ты забыл куртку… К тому же, ты вел себя странно, так что я…

— Вот как…

— Что с тобой?

Но Масачика лишь молча опустил голову. Ему было нечего сказать. В конце концов, Алиса ничего не знала о них с Юки, да и если бы он сейчас во всем признался — что бы это изменило? Он бы упал в ее глазах еще ниже.

— Можешь притвориться, что ты меня не видела?.. — пробормотал он себе под нос.

— Что?

Он закрыл глаза обеими руками и продолжил сухо:

— Не хочу портить твой праздник… ты можешь притвориться, что всего этого не было?

— Ч-что?! Да как я могу!

Алиса резко схватила Масачику за плечи и подняла его голову наверх, заставив его взглянуть ей в глаза. Поддерживая его за воротник, она прожигала его взглядом, полным неприкрытой ярости.

— Что с тобой происходит?!

Взглянув в ее ледяные глаза, Масачика вздрогнул. Было видно, что Алиса зла как никогда. Однако, столкнувшись с его неоднозначной реакцией, она лишь стиснула зубы и вздохнула.

— Помнишь, что мы заключили пари перед экзаменами в том триместре? — спросила она.

Масачика посмотрел на нее вопросительно.

— Мы заключили пари, что ты попадешь в тридцатку лучших.

Масачика вспомнил, о чем она говорила. Во время первого триместра они заключили пари на то, сможет ли он попасть в число лучших учеников или нет. Проигравший должен был выполнить желание победителя.

— Ты права… — пробормотал он, как будто это не имело значения.

Алиса, однако, подняла опущенный взгляд и снова посмотрела ему прямо в глаза.

— Что ж, я готова воспользоваться своим правом победителя. Расскажи мне, что с тобой происходит.

Масачика не мог найти слов. Он никак не мог предугадать, что она вспомнит о давно заключенном пари и решит распорядиться своим желанием именно так. Но, встретившись с взглядом, полным искренней тревоги… он не заметил, как рассказал все.

— У Юки грипп… Ей сейчас очень тяжело, — начав говорить, он уже не мог остановить этот поток. — Она не хотела портить праздник… и попросила Аяно сказать, что у нее срочные дела… но она правда болеет. Ей плохо, но я!.. Я просто!.. Не могу!.. Я не могу быть рядом!..

С каждым словом жалость к себе захлестывала его все сильнее. Снова прикусив губу, Масачика опустил взгляд. Руки Алисы мягко соскользнули с его плеч; она отступила, произнеся лишь:

— Так вот почему…

Ее голос дрогнул. Подняв взгляд на подругу, он увидел слезы, застывшие в ее глазах.

— Так странно… Я ведь сама тебя спросила, а теперь об этом жалею, — сказала она, слабо улыбнувшись. — [Как это больно…] — дрожащим голосом пробормотала она на русском.

Он тут же понял, почему она плачет.

Можно было легко сказать: «Это просто недоразумение. Я не ставлю Юки выше тебя», — но Алису такой ответ, вероятно, не устроил бы. Масачика действительно любил Юки… но только как сестру. Тем не менее ему приходилось держать это в тайне, а значит…

«Стоп… а почему бы мне просто не рассказать ей?»

И тут его осенило. Чего стоит его обещание Генсею, если из-за него девушка, стоящая перед ним, вот-вот расплачется? Что важнее: чувства Алисы или данное Генсею слово? Ответ был очевиден.

— Аля, я ведь говорил тебе, что мои родители в разводе, так?

— Что? Ну да…

Алиса была совершенно сбита с толку такой внезапной сменой темы. Встретившись с Масачикой взглядом, она увидела, как на его лице появилась горькая улыбка.

— Мою маму зовут… Юми Суо. А меня раньше звали Масачикой Суо.

Увидев шок в глазах напарницы, он наконец признался:

— Юки… моя младшая сестра.

Продолжение следует...