Глава 3. Откровенность

— Кажется, я здесь впервые…

Во время обеденного перерыва Масачика получил на телефон сообщение с просьбой поговорить наедине. Оказавшись на втором этаже клубного здания, он толкнул дверь, ведущую к внешней лестнице. Неожиданно тяжёлая дверь скрипнула, впустив в помещение порыв осеннего ветра. Зажмурившись, он осторожно ступил на лестничную площадку, откуда до него донёсся вялый голос:

— О, ты вовремя! Как жизнь?

— Ага… Да нормально, — спускаясь по ступенькам, ответил он, ещё не понимая, к чему ведёт его собеседник. — Прости, что заставил тебя ждать… Кстати, а почему ты решила встретиться именно здесь? — спросил он, глядя на Ноноа сверху вниз. Это она послала ему то сообщение. Пожарная лестница не могла спрятать их от ветра, да и в это время года на улице было довольно прохладно. Проще говоря, так Масачика решил ненавязчиво поинтересоваться у Ноноа, почему та не предложила ему поговорить где-нибудь в другом месте. Например, в пустом классе. Однако его вопрос её искренне удивил.

— «Почему»? Потому что так мы сможем услышать, если кто-то пройдёт мимо, — ответила она, прежде чем бросить на него косой взгляд. — Я ведь о тебе забочусь. Это у тебя будут проблемы, если нас вдвоём поймают в пустом классе, разве нет?

Масачика промолчал, придумав себе сразу несколько вариантов того, что на самом деле могли значить её слова. Самая простая интерпретация — Ноноа действительно хотела позаботиться о нём, желая избежать сплетен, которые могли возникнуть, если бы их застукали наедине, особенно учитывая её репутацию в средней школе. С другой стороны, она могла намекать, что Масачике не поздоровится, если Мария или Алиса застанут их врасплох.

«Если я попрошу её объясниться, ничего хорошего из этого не выйдет».

Придя к такому выводу, Масачика пожал плечами.

— И? О чём ты хотела поговорить? — вновь насторожился он, всё ещё не понимая, для чего его вызвали на разговор.

Ноноа сделала шаг назад и, положив локти на перила, посмотрела куда-то вдаль. Прошло пару секунд, прежде чем она ответила.

— Ну… В этом нет ничего такого, но…

Масачика нахмурился. Обычно Ноноа говорила прямо. Заинтригованный, он встал рядом с ней, желая проследить за направлением её взгляда… пока она наконец не спросила:

— Ты сказал, что выслушаешь меня, если я когда-нибудь захочу с тобой поговорить. Так что насчёт сегодня?

— А… Да, конечно, — кивнул Масачика, вспомнив о своём обещании во время их похода в парк развлечений.

«Класс. И что мне теперь с этим всем сделать?» — подумал он.

Однако…

— Не то чтобы я хотела, чтобы ты давал мне советы или что-то типа того. Мне просто нужно, чтобы ты меня выслушал.

Масачика, сбитый с толку её непривычным поведением, был очарован её профилем. В её взгляде, в её силуэте читалась несвойственная ей уязвимость… вызвавшая у него чувство вины за те сомнения, что он испытывал на её счёт ранее.

— Конечно… Я ведь обещал.

— Спасибо.

Такая искренняя благодарность стала гвоздём в крышку гроба, выбившим его из колеи.

«Что за?.. О чём это она собирается говорить?»

Масачика почесал затылок, но Ноноа невозмутимо продолжила, ничуть не смущаясь его явного замешательства.

— Ну, знаешь, Сая-ччи, Такеши, Хикару и я вчера были в торговом центре, искали подарок Алисе на день рождения.

— Наслышан…

Они звали Масачику с собой, но ему пришлось отказаться. В это время он уже был в магазине вместе с Юки.

— Когда мы обедали, Сая-ччи и Такеши начали разговаривать о каком-то аниме и быстро нашли общий язык.

— Серьезно?

— Думаю, он начал смотреть его после того, как Сая-ччи выбила ту капсульную игрушку.

— А-а, ну это очевидно.

Масачике было интересно, как Такеши, будучи небольшим фанатом аниме, смог поддержать разговор с такой отаку, как Саяка… Кажется, он успел подготовиться заранее. Но одно дело думать о чужих хобби и совсем другое — прикладывать усилия, чтобы начать в них разбираться.

«Ну Такеши… Я восхищен. Так держать».

Масачика почувствовал гордость за друга, но все еще не понимал, о чем Ноноа пытается ему сказать.

— И… тебе стало неловко, потому что они говорили только между собой, без тебя?

Ноноа пробурчала в ответ что-то неразборчивое, но затем покачала головой, чем немало удивила Масачику.

— Нет, в этом не было ничего удивительного.

— Правда?

— Ага.

Она равнодушно кивнула, оставив Масачику в недоумении. Но как только он попытался понять ее логику…

— Ну, то есть… я не имею ничего против этого, но… пока они разговаривали, мама прислала мне сообщение, — сказала она, еще сильнее запутывая Масачику.

— И я вытащила телефон, чтобы посмотреть, что она мне написала.

Сузив взгляд, Ноноа уныло произнесла:

— Но Сая-ччи даже не разозлилась.

Масачика посмотрел на нее вопросительно.

— Обычно она ругает меня, когда я достаю телефон во время еды… но ей было настолько весело вместе с Такеши, что она ничего не заметила. Тогда я почувствовала, что совсем ничего для нее не значу…

Ноноа замолчала, и Масачика с трудом мог найти слова, чтобы ее успокоить.

«Значит… в этом и заключается ее проблема?»

Масачика старался быть с Ноноа как можно осторожнее. Это был их первый разговор наедине с того момента, как она попыталась соблазнить его в парке развлечений. Но их сегодняшнее взаимодействие было явно другого толка, ведь подобные опасения испытывает каждый старшеклассник ее возраста.

В ее выражении лица смешались недовольство, непонимание и одиночество, заставившее Масачику искренне посочувствовать ей.

— Ну…

— Тебе необязательно что-то говорить. Я просто хочу, чтобы ты меня выслушал, — прервала его Ноноа, отпустив перила и вытянув руки. — Ну… Как на такое ответить? Я ведь даже не знаю, что я сама чувствую, — сказала она пренебрежительно. Но Масачика не мог оставить это просто так. Он чувствовал вину за свои подозрения насчет Ноноа, а ведь она всего лишь хотела с ним поговорить.

«Я не должен был так о ней думать…»

Без сомнения, Ноноа говорила правду. И даже если бы она захотела сделать что-то с Такеши, то вряд ли бы сообщила об этом Масачике. Она бы провернула все тайно, впрочем как и всегда: для этого ей не нужно было ничье одобрение. Значит… она действительно нуждалась в ком-то, кто сможет ее выслушать. Ее пугали прежде не испытываемые одиночество и отчуждение, и она обратилась за помощью к Масачике… а он не смог ей поверить. «Но что мне ей сказать?..»

Масачика понимал, что напускное сочувствие и пустые слова ничем не помогут Ноноа. Более того, навязывать свою собственную интерпретацию чувствам, которые она сама не понимала, было бы бестактно и даже высокомерно с его стороны.

Борясь с самим собой, он пытался подобрать нужные слова.

— Хорошо… Если хочешь, чтобы тебя кто-нибудь выслушал, я всегда рядом.

— Ха-ха, спасибо.

От ее улыбки Масачике стало намного легче.

Вероятно, это были правильные слова. Многим людям, желающим разобраться в собственных чувствах, нужно было просто кому-нибудь выговориться. Значит, Масачика должен был выслушать Ноноа. Так ей будет проще найти ключ к своим эмоциям.

«Кажется, она неплохой человек».

Ноноа оставалась верна своему сердцу и двигалась вперед, не оглядываясь на других. Однако… ее откровенность казалась окружающим странной, ведь человек — существо социальное. Но, может быть, когда Ноноа встретит кого-нибудь достойного и разберется с собственными эмоциями, она начнет смеяться и плакать, как все остальные.

«Хотя я слабо себе это представляю».

Масачика вздрогнул от одной лишь мысли об этом.

— И это все, о чем ты хотела поговорить?

— М-м… Да, пожалуй. Сейчас мне уже лучше.

— Правда? Я рад, — сказал Масачика от всего сердца.

Ему было приятно, что эта девушка, испытывающая те же проблемы, что и любой другой школьник, доверилась ему, поделилась с ним своими эмоциями.

— Знаешь что? Можешь потрогать мою попу в качестве благодарности.

То, насколько естественно звучал ее вопрос, заставило Масачику замереть.

От накатившего раздражения его передернуло.

— Ту самую, которая стоит пятьдесят тысяч йен? Да меня твои фанаты на клочки разорвут.

— Серьезно? Откажешься? Я сегодня в стрингах, кстати.

— Шутишь?!

— Не-а. Смотри, — сказала Ноноа, приподняв юбку правой рукой так, чтобы из-под нее была видна ее белоснежная кожа. Ее худые ляжки были воплощением красоты, однако Масачика сразу же поднял глаза к небу, когда в его поле зрения попала ее упругая…

— Видел?

— Нет…

Конечно, отвечая на вопрос, он имел в виду ее стринги, а не…

— Понятно. Все-таки ты больше по груди. Может, мне показать тебе свой лифчик?

— Как ты догадалась? — спросил он серьезно, но Ноноа довольно обыденно ответила:

— Ну я часто вижу, как ты пялишься на Алисину…

— Да?! — пропищал он, прежде чем понять, что Ноноа перехитрила его, заставив признаться в содеянном. Ну или так ему показалось. — Неужели я и правда пялюсь?

— Не то чтобы пялишься, но… иногда твои глаза как бы останавливаются на ней.

— Да? С-слушай, но ведь это же секундное дело. Если бы у кого-то было очень к-красивое ожерелье, ты бы вряд ли смогла отвести от него взгляд. Это то же самое.

— Да я тебя ни в чем не обвиняю.

— Твой спокойный тон мне не помогает, знаешь ли.

Когда Масачика опустил голову, Ноноа снова приподняла юбку.

— Так что будешь делать? Хочешь меня облапать?

— Послушай, Саяка выйдет из себя, если поймает тебя за этим.

— Хм-м…

Подняв взгляд вверх, она наконец отпустила подол юбки.

«Она и правда неравнодушна к Саяке».

Глядя на Ноноа, Масачика ощутил странную смесь умиления и облегчения.

— Тебе необязательно мне это показывать. Если захочешь поговорить, я всегда тебя выслушаю… Мы ведь в одной группе играем, так?

— То есть мы пока не друзья?

— Прости… Я не знал, могу ли я назвать тебя своим другом или нет.

До этого момента Масачика не был уверен, мог ли он в действительности считать Ноноа своим другом и считала ли она его своим… но раз она сама задала этот вопрос, значит…

— Но знаешь… пожалуй, мы друзья.

— Друзья.

— Ага, д-друзья.

Он принял ее протянутую руку, отвечая на несколько неловкое рукопожатие. Этот жест был настолько абсурдным, что Масачика не мог поверить своим глазам. Да и кому он жал руку? Самой Ноноа.

«Да что говорить, я ведь и с Саякой смог сблизиться… Хотя это совсем другое».

Еще совсем недавно он бы и мечтать о таком не мог. В представлении Масачики Ноноа была непредсказуемой, опасной силой. Однако их сегодняшний разговор показал ему, что деятельность Ноноа в группе в купе с развивающимися отношениями Такеши и Саяки постепенно меняла ее.

«Мне нужно перестать бояться Ноноа и начать узнавать ее поближе… Если Аля станет президентом в следующем году, мы, как-никак, будем вместе работать в совете».

Он решил отбросить все свои глубинные сомнения.

— Мне пора.

— Ага. Спасибо. Я пока побуду здесь, подышу свежим воздухом.

— Хорошо…

И хотя в ее поведении не было значительных изменений, Масачика почувствовал в ней какую-то смесь тоски и одиночества. Оставив эти мысли при себе, он развернулся и начал подниматься по ступенькам.

— Увидимся.

— Давай.

Наверняка она хотела побыть одна, раз не предложила вернуться вместе.

«Может, нужно что-то сказать? Могу ли я оставить ее вот так?»

Однако Масачика не мог найти ни подходящих слов, ни причины остаться. С тяжелым сердцем он открыл дверь в коридор и вышел, оставив за собой след бессилия.

Но, поглощенный собственными мыслями, он кое-что упустил — силуэт, притаившийся на лестничной площадке третьего этажа… и Ноноа, провожавшую его безжизненным, как у насекомого, взглядом. То был взгляд исследователя, холодно оценивающего своего подопытного.

***

«Какая же прекрасная вещь сочувствие», — подумала Ноноа, наблюдая за уходящим Масачикой.

Сочувствие было всего лишь инструментом, провоцирующим окружающих на доброту. Даже злейшие враги способны протянуть руку помощи из жалости. Более того, Ноноа слышала о случаях, когда убийцы благодаря состраданию получали срок меньше полагаемого. О, как же прекрасно сочувствие! Ни одно другое чувство не может сравниться с ним в удобстве контролирования другими.

«Даже Кудзе ко мне подобрел».

Ноноа уже давно знала, что Масачика относится к ней с осторожностью, но не собиралась ничего с этим делать, так как его опасения ничем ей не мешали. До этого момента.

«Но… если я хочу увидеть живые эмоции, нужно, чтобы он потерял бдительность».

Сблизиться с Масачикой в парке развлечений было ошибкой — он сразу же насторожился и стал вести себя гораздо осторожнее. Однако Ноноа понимала: сочувствие могло ослабить бдительность ее оппонента, и их недавний разговор, похоже, подтвердил эту гипотезу.

«Кроме того…»

Масачика хотел, чтобы Ноноа стала более человечной. Такой же, как и все остальные.

«Он слишком добрый».

Но он был чересчур наивен. Если Масачика действительно хотел, чтобы Ноноа стала более «человечной», она была готова подыгрывать ему столько, сколько нужно. Она бы пошла на что угодно, чтобы он продолжал надеяться, что она изменится. Он бы никогда не оставил ее, пока она всеми силами пытается встать на путь исправления.

«Добрыми людьми так легко манипулировать».

При этой мысли на ее лице не отразилось ни капли ликования. Взгляд резко переместился на лестничную площадку над головой.

— Здесь кто-то есть? — спросила Ноноа громко.

Но в ответ ей последовала лишь тишина… пока на ступеньках не показались чьи-то туфли, спускающиеся с верхнего этажа. Кто-то шел к ней, семеня ногами в полной тишине. Картина выходила жуткая. Но, как только фигура повернула за угол… перед Ноноа предстала Аяно.

В спокойном выражении лица горничной читалась напряженность.

— Кимишима? Что ты здесь делаешь?

Не произнеся ни слова, Аяно отвела взгляд. Но Ноноа не хотела так легко сдаваться. Она надавила на нее еще одним вопросом:

— Ты что, нас подслушивала?

Это было больше похоже на утверждение, чем на вопрос. На самом деле, Ноноа заметила Аяно почти сразу после появления Масачики. Если быть точнее, она увидела чьи-то ноги и практически мгновенно определила, что они принадлежат Аяно: слишком уж уверенным и тихим был ее шаг. Другими словами, Аяно и не подозревала, что прямо сейчас Ноноа водит ее за нос.

От пристального взгляда девушки у горничной забегали глаза. Немного помявшись, она поспешно спустилась по оставшимся ступенькам и отвесила Ноноа строгий, формальный поклон.

— Приношу вам свои глубочайшие извинения. Да, я и правда слышала ваш разговор.

Когда Аяно вновь опустила голову, взгляд Ноноа смягчился. Она оперлась на перила.

— Так… и почему же ты следила за Кудзе?

Аяно молчала.

— Давай же, расскажи мне. Это будет твоей платой за подслушивание.

Сердце Аяно, все еще согнувшейся в поклоне, пропустило пару ударов. Однако чувство вины взяло верх.

— Во время дня здоровья… Я повела с ним себя очень грубо… и ждала подходящего момента, чтобы извиниться.

— А потом ты услышала меня.

— Да… простите меня еще раз.

Ноноа изучила Аяно взглядом.

— Ха… Не очень-то у тебя получается извиняться.

— Да…

С опущенными глазами Аяно кивнула, не желая вдаваться в детали. Однако Ноноа не хотела отпускать ее с крючка.

«Она не только партнер Юки, но и подруга детства Масачики… Такой человек мне пригодится», — с холодным расчетом заключила Ноноа, рассматривая Аяно.

Давным-давно она спросила у Саяки, что мотивирует людей совершать те или иные поступки, и та объяснила ей, что в основном человеком движет логика и расчет. Конечно, одного этого недостаточно, ведь люди — существа эмоциональные, и порой их эмоции берут верх над здравым смыслом. Так Ноноа и узнала, что манипуляции отлично подходят для того, чтобы контролировать других.

До сих пор Ноноа лишь подстраивала свое поведение под реакцию окружающих, делая все, чтобы заслужить их одобрение, но теперь эта практика вышла на новый уровень. Вместо того чтобы просто менять свое поведение в ответ на эмоциональное состояние других, она намеренно выстраивала свои действия так, чтобы манипулировать чужими чувствами.

«Мне тяжело ее прочитать, но… кажется, верность перевешивает вину? Может, мне стоит поменять свой подход?»

Придя к такому выводу, Ноноа скрестила руки и кивнула сама себе.

— Чем ближе человек, тем сложнее перед ним извиниться. Я понимаю твои чувства, прости, что нагрубила.

— Но я же подслушивала…

Неожиданное дружелюбие застало Аяно врасплох. Однако Ноноа с улыбкой продолжила:

— Я проходила через то же самое. Однажды я хотела поговорить со своей подругой, но она была с кем-то другим, так что мне пришлось ждать, пока они закончат. А потом я услышала, как она признается этому человеку в любви. Мне было так неловко. Потом она узнала, что я подслушала их разговор, и разозлилась на меня. Но я ведь этого не хотела! Я даже не знала, что делать.

Глаза Аяно, в которых плескалась целая гамма эмоций от сочувствия до растерянности и сожаления, теперь смотрели прямо на Ноноа.

«Попалась».

Она уверенно ухмыльнулась, расчетливо оценивая свою жертву.

— Может, это судьба? Если хочешь поговорить, я рядом. Не волнуйся. Я умею хранить секреты. Все мои друзья обо мне так и говорят. Что-то типа: «Не может быть. У нее что, рот всегда на замке?»

Она специально говорила так, будто эти слова были мнением сверстников, а не ее собственным.

— Нет, я…

— Не бойся. Когда мне нужно было выговориться, Кудзе выслушал меня, а значит, теперь настала моя очередь. Так я смогу хоть как-то ему отплатить. Уверена, ему тоже хочется с тобой помириться.

Она даже подсказала Аяно причину поделиться с ней своим секретом. — Тем более, только я, Юки и Саяка знаем, какие отношения вас связывают.

Ограничив ее выбор, она постаралась сузить поле зрения Аяно.

— Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, но знай, ты всегда можешь на меня положиться.

Ноноа сказала все, что нужно, оставив Аяно лишь иллюзию выбора.

Аяно не знала, куда деть глаза… пока не ответила нерешительно:

— Только если это останется между нами…

«Рыбка заглотила наживку».

Скрывая внутреннее ликование, Ноноа подбодрила Аяно взглядом.

— Я отругала его за то, что он выбрал Алису в партнеры в президентской гонке.

— Почему?

— Потому что он много значит для госпожи Юки...

Аяно остановилась, не желая больше ничего говорить.

— У меня не было права его критиковать. Если бы я больше помогала госпоже Юки, то, может, тогда…

Ноноа попыталась мысленно соединить обрывки монолога.

«М-м-м… Значит, Юки нуждалась в поддержке, но Масачика предпочел ей Алису? Это она имела в виду?»

И теперь она жалела, неспособная поддержать Юки так же, как это бы сделал Масачика. Во всяком случае, так думала Ноноа, сосредоточенно хмурившая брови.

— Когда не можешь помочь своим близким, это ранит, да?

— Да…

— Я не могла помочь Сае-ччи во время выборов в средней школе… Так что я очень даже понимаю, каково это.

— Правда?

— Ага.

Посмотрев на Аяно сверху вниз, Ноноа кивнула.

— В конце концов она проиграла Юки, а я не могла перестать думать о том, как бы все обернулось, если бы я была чуть усерднее.

Обратив глаза к небу, Ноноа продолжила следить за пристальным взглядом Аяно.

— Сая-ччи тогда все глаза выплакала, боясь разочаровать отца. Увидев ее в таком состоянии, я…

На ее лице отразилась целая палитра эмоций.

— …почувствовала себя так, как никогда раньше себя не чувствовала.

Нежно обхватив правую руку Аяно, она продолжила:

— Но знаешь, тогда я кое-что поняла… Самые близкие люди — это те, кто всегда на твоей стороне, твоя постоянная эмоциональная поддержка. Вот почему… — Ноноа выдержала паузу и посмотрела Аяно прямо в глаза. — Тебе нужно оставаться рядом с Юки. Так она точно будет счастлива.

Но горничная отвела взгляд. Ей было неловко отвечать.

— Но…

— М-м?

— Не думаю, что когда-нибудь смогу стать для нее идеальным партнером.

Благодаря этим словам Ноноа поняла, что ей удалось получить доступ к самым потаенным чувствам Аяно.

Скрыв ликование за обеспокоенным выражением, Ноноа продолжила копать дальше.

— Почему же?

Снова тишина.

— Не переживай. Клянусь, я никому не скажу.

Но даже после такого широкого жеста со стороны Ноноа Аяно все еще сомневалась, стоит ли продолжать.

— Моя цель… сделать так, чтобы господин Масачика вернулся к себе домой, в резиденцию Суо, — поделилась горничная. Она впервые рассказала кому-то о своем давнем желании, о котором не подозревали ни ее бывший господин, ни ее госпожа. — Я хочу, чтобы все было, как прежде… когда мы жили вместе и были счастливы.

Когда они были маленькими, Юки души не чаяла в брате, еще не сломленном чувством вины по отношению к ней… Одной дружественной атмосферы между ними было достаточно, чтобы осчастливить Аяно.

— Но мое эгоистичное желание будет противоречить их воле…

Ноноа резко и крепко обняла трясущуюся девушку, отчего та тут же напряглась.

— Ох… Должно быть, тебе было тяжело держать все это в себе все эти годы, — прошептала Ноноа так, будто ей приходилось выдавливать каждое слово.

Она еще десять минут обнимала Аяно, прежде чем разжать хватку и переложить руки ей на плечи.

— Решено! Я тебе помогу!

— А?

— Ну, знаешь… Сая-ччи тоже хочет, чтобы Кудзе и Юки поладили, так? Да и как я могу бездействовать после того, как услышала твою душераздирающую историю? Я правда хочу помочь, — заявила Ноноа почти решительно, прежде чем выражение ее лица вновь смягчилось. — Уверена, Кудзе тоже хочет все исправить. Ну, во всяком случае, так кажется со стороны.

— Ты действительно так считаешь?

На самом деле Ноноа было плевать, но она понимала, что лучше ответить так, как того желает Аяно.

— Конечно. Поэтому я и хочу помочь. Кстати! Могу ли я теперь называть тебя Аяноно?

— Эм… Конечно, — согласилась Аяно, отчего улыбка Ноноа стала еще шире.

Ее охватило внезапное озарение. Она поняла, почему те дети швыряли камни в лягушку у пруда. Разумеется, они не хотели причинить ей боль, а просто упивались своей безнаказанностью, считая себя «плохишами». Сама мысль о том, что их камни могут ранить крошечное невинное существо, подпитывала их ликование.

«Теперь я поняла».

Конечно, Ноноа отдавала себе отчет в том, что ее мысли и поступки противоречат морали. Может, за этой выходкой последует наказание. Может, все останется как есть. Может, рябь от брошенного ей камня приведет к неожиданным последствиям. А может, во всем этом вообще не было никакого смысла.

Тем не менее, она швырнула этот камень.

«Становится все интереснее и интереснее ♡»

Ноноа улыбнулась, вновь обвив Аяно руками.

— Я та-а-ак сильно хочу узнать тебя поближе, Аяноно. Ну, а теперь давай поговорим о том, как тебе извиниться перед Кудзе…

Каждое ее невинное слово сочилось скрытой злобой.

***

— Это ваше домашнее задание. Староста, прошу.

— Давайте встанем и поклонимся учителю.

— Спасибо за урок.

Когда прозвенел последний звонок, Масачика собрал свои вещи, поднялся с места и повернулся к Алисе, сидевшей за соседней партой.

— Прости, Аля, у меня есть кое-какие дела, так что я могу опоздать на собрание ученического совета, — сказал он, держа в руках телефон.

— Да? Погоди… Ты снова пользовался телефоном в школе?

Алиса, как образцовая ученица, бросила на Масачику неодобрительный взгляд, но тот лишь пожал плечами.

— Я ни во что не играл. И разве нам запрещено звонить по мобильнику? Думаю, ты единственная, кто полностью выключает телефон во время занятий.

— Я всего лишь следую правилам.

— Эм… Ты права, но знаешь… Могла бы сделать мне поблажку, — ответил он и поспешно вышел из класса.

Алиса выдохнула.

«Невероятно. Неужели Масачика совсем не гордится своим членством в ученическом совете? Хотя мне, конечно, не стоило его так отчитывать. Н-не хочу, чтобы он начал думать обо мне плохо», — думала она, наматывая на палец прядь волос… пока не поняла, что ведет себя как типичная влюбленная школьница.

«Аргх! Я всегда возвращаюсь к этой привычке, особенно когда теряю бдительность».

Алиса обвела глазами комнату, желая удостовериться, что ее никто не заметил. Устроившись поудобнее, она включила телефон, намеренно убранный на последние пару часов. Несколько секунд устройство находилось в поиске сети, а затем завибрировало, уведомляя о присланном сообщении.

«Мама решила позвонить?»

Открыв приложение и увидев имя отправителя… Алиса сильно удивилась.

— Ноноа?

С неохотой она прочитала ее сообщение.

Но уже через пару секунд ей пришлось написать ребятам из школьного совета, предупреждая, что они с Масачикой задержатся. Схватив сумку, она встала со своего места и вышла из класса.

***

«Почему все предлагают мне встретиться в самых непредназначенных для разговоров местах?»

Бурча себе под нос, Масачика, следуя инструкциям Аяно, поднялся по ступенькам. Он направлялся к лестничной клетке, ведущей на крышу клубного здания — той самой, где они разговаривали с Марией во время фестиваля.

— Эй…

Масачика помахал Аяно, ждавшей его у двери на крышу. Приветствие вышло неловким, особенно с учетом их последнего разговора. Даже обычно безэмоциональное лицо Аяно выглядело более строгим, чем обычно.

— Простите, что так внезапно позвала вас сюда, господин Масачика.

— Все в порядке… О чем ты хотела поговорить?

— Сначала…

Не успев закончить, Аяно попыталась встать на колени, чтобы извиниться, но Масачика вовремя подскочил к горничной и схватил ее за плечи.

— Стой, стой, стой. Ты что делаешь? Хочешь встать на колени? У тебя и форма, и волосы запачкаются.

— Безусловно. Но разве это не лучшая часть извинений?

— Цк. Никакого здравого смысла… Давай проясним: тебе все равно на грязь, потому что это покажет серьезность твоих намерений, а не потому, что ты мазохистка, так?

— Я вовсе не мазохистка.

— Ага-ага…

— Я не получаю удовольствие от боли. Иногда мне просто хочется, чтобы со мной обращались, как с вещью.

— Иногда, господи! Да ты определение слова «мазохист».

— Неужели?!

Выражение лица Аяно по-прежнему оставалось пустым, но ее широко раскрытые глаза выдавали то, какой мир ей открылся после его слов.

Заметив перемены в ее позе, Масачика воспользовался моментом и схватил ее за обе руки, чтобы поднять.

— Так чего ты хочешь? Только не нужно унижаться или извиняться, хорошо? Ближе к делу.

— Хорошо… — Аяно вздрогнула от его приказного тона и опустила голову. — Во-первых, мне бы хотелось извиниться за то, что я сказала вам в день здоровья. Я, простая горничная, перешла черту.

Масачика уже давно понял, о чем она собирается с ним говорить, и заранее продумал свой ответ.

— Тебе не нужно ни за что извиняться. Ты была права, и ты имеешь право жаловаться на меня, особенно в твоем положении. Что важнее, ты заботилась о Юки. И…

Убедив Аяно поднять голову, Масачика посмотрел ей прямо в глаза и сделал глубокий поклон.

— Это я должен извиняться за то, что дал тебе повод для этих слов. Прости меня, пожалуйста. Я был неправ.

— Г-господин Масачика, прошу, не нужно!

Он поднял голову и улыбнулся своей смущенной подруге.

— Тебе не за что извиняться. Это ведь я попросил тебя приглядывать за Юки, — настоял Масачика, ведь именно он когда-то доверил Аяно свою сестру в ночь первого дня фестиваля. — Так что… спасибо, что все это время заботилась о ней, как никто другой.

Масачика вновь поклонился своей бывшей горничной, отчего та постепенно смягчилась.

— Я не заслуживаю такой похвалы. Вы слишком добры, — ответила Аяно.

Ее губы сложились в милую улыбку, которую Масачика с радостью отразил. Тогда Аяно спросила:

— Господин Масачика… Ваше мнение о Юки осталось прежним?

— Я люблю Юки больше всех на свете. Она — самый важный для меня человек. И это никогда не изменится.

Услышав его быстрый и уверенный ответ, Аяно на мгновение прикрыла веки, а затем посмотрела Масачике прямо в глаза.

— Тогда я больше не буду в вас сомневаться и продолжу ставить Юки на первое место.

— Спасибо…

Они обменялись многозначительными взглядами, придя к безмолвному взаимопониманию.

Но этажом ниже… на лестничной площадке стояла Алиса. Слова Масачики, адресованные Аяно, бесконечно прокручивались в ее голове.

«Любит… Юки… больше всех на свете…»

Неровные ступени были ужасно ненадежны, а перила шатались так, будто в них и вовсе не было никакого смысла. Да, это определенно была вина лестницы.

«А-а-а!»

Ей хотелось кричать, бросаться вещами. Хотелось перестать дышать.

«Нгх!..»

Последняя нить рассудка удержала ее от того, чтобы поддаться порыву, и она буквально кубарем покатилась по лестнице, этаж за этажом, пока не оказалась на нулевом уровне… где ее встретил знакомый голос.

— О! Алиса. Что такое? Мы ведь должны были встретиться наверху.

Подняв голову, она увидела Ноноа, с любопытством оглядывающую лестничную площадку. Она хотела с ней о чем-то поговорить… но у Алисы не было сил разбираться с этим сейчас.

— Прости… Может, поболтаем в другой раз?

— Ладно… Все в порядке?

— Прости, — коротко пробормотала она, пытаясь обойти Ноноа. Но…

— Подожди.

Ноноа схватила Алису за руку, вынуждая ее остановиться. Обернувшись, она заметила обеспокоенный взгляд Ноноа.

— Я не могу тебя вот так отпустить. Что случилось?

Алиса была готова оттолкнуть руку Ноноа и убежать, но сумела вовремя остановиться и сделать глубокий вдох. Ее дыхание прерывалось.

— Я не могу тебе сказать…

Она не хотела открывать ей свои чувства.

— Но… ты не могла бы остаться со мной ненадолго?

Ноноа тут же согласилась. Она решила присмотреть за своей подругой, не желая подвергать ее опасности. Кто знает, что она могла бы натворить одна?

— Да, конечно.

— Спасибо…

— Да не за что. Мы ведь друзья, — сказала она воодушевляюще, отпустив Алисину руку и похлопав ее по плечу.

Она улыбалась, глядя на Ноноа, произносящую все эти добрые слова со свойственным ей пустым выражением лица.

Продолжение следует...