Глава 1. Первая любовь.
Начните писать здесь…Академия Сейрей гудела, словно пчелиный рой. Все главные события спортивного дня, как и гонка между кандидатами на пост президента, уже прошли. Но, несмотря на шум вокруг, было одно здание, где все еще было очень тихо…
— Фух…
Выйдя из дверей класса 1-В, Масачика прошел пару ступенек и вздохнул. Его команда только что проиграла тандему Юки-Аяно в гонке, и вместо того чтобы как следует об этом поразмыслить, он решил подбодрить Алису, грустящую за партой. Более того, он пообещал отпраздновать ее день рождения вместе. Но теперь, когда момент ушел… на смену уверенности пришел стыд. Вспоминая каждую деталь, он все больше страдал.
«Угх… Какой же я дурак».
Борясь с накатывающей тревогой, Масачика поспешил к школьному двору. Он начал искать бабушку и дедушку глазами, желая с ними пообедать. Однако Томохиса заметил внука первым и помахал ему рукой.
— Эй, Масачика! Сюда!
— Только не кричи. Не позорь меня.
Ученики были слишком заняты едой и разговорами со своими семьями, чтобы обратить на них внимание, а потому Томохисе было абсолютно все равно на замечание внука. Но Масачика был всего лишь подростком; неспособный скрыть свое смущение, он сгорбился и поспешил к родственникам.
— Наконец-то ты здесь. Присоединяйся к нам, — сказала его бабушка, Асаэ, сидевшая на пледе для пикника.
— Вот влажное полотенце.*
[П/П: японцы обычно протирают руки перед едой специальным полотенцем, осибори. Чаще подобный ритуал практикуется в ресторанах.]
— Спасибо.
Хотя Масачика уже успел умыться после гонки, он решил еще раз протереть руки. Его матери, сидевшей рядом с дедушкой и бабушкой во время соревнований, не было. Отец явно запаздывал, на что сын отреагировал довольно буднично:
— Значит, папа еще не приехал. Утром он написал мне, что заедет сюда пообедать.
— Наверняка запаздывает. Может, заснул в самолете и проспал свою остановку?
— Притворимся, что я этого не слышал. Это не поезд, в самолете все не так, — сказал Масачика, сердито глядя на Томохису.
— Давайте поедим. Я взяла с собой ветчины. Знаю, ты ее любишь, — предложила Асаэ, открывая ланчбокс.
— Ого, какие большие куски.
— Все для тебя, милый.
И хотя Масачика чувствовал себя неловко — как и любой подросток, обедающий со своими бабушкой и дедушкой, — он не ворчал и просто любовался улыбкой Асаэ.
— Спасибо за еду.
Коротко и почтительно поклонившись со сложенными ладонями, Масачика взял палочки и с аппетитом принялся за приготовленный бабушкой обед. Наблюдая за тем, как ест их внук, Томохиса и Асаэ улыбались. В их глазах чувствовалась смесь радости и… облегчения.
***
— Фух… Кажется, я переел, — пробормотал Масачика про себя, бродя по школьному двору в попытке растрясти остатки обеда. Он собирался есть только до того момента, как его живот заполнится на восемьдесят процентов, чтобы это не повлияло на его состояние во время активностей, но Асаэ предлагала ему все больше и больше еды, и в конце концов его желудок оказался переполнен.
«Да… Нужно бы заскочить в медкабинет, посмотреть, как там ребята».
Масачика повернулся к зданию школы, вспомнив об участниках своей команды, получивших увечья во время гонки. Особенно его волновали Ноноа и Такеши.
«Я слышал, что тот захват был абсолютно безумным… Зная Юки, уверен, она выложилась на полную. Если бы мы играли в регби, ее бы точно удалили с поля».
При мысли о Ноноа в его взгляде промелькнула тень раскаяния. Она пострадала больше всех, пусть на ней и была только одна царапина. Модельная деятельность не прощала подобных ошибок. Поэтому его улыбка была скорее извиняющейся, чем веселой.
«Но Ноноа казалась мне абсолютно невозмутимой… Она даже не задумалась над тем, чтобы согласиться на наше предложение. Я должен быть благодарен, что она остается на нашей стороне…»
Как бы то ни было, Ноноа все равно внесла свой вклад в команду, и Масачика чувствовал, что должен порадовать ее хоть чем-то, если та все еще в медпункте.
Такеши же, в свою очередь, пытался поймать Саяку, упавшую с «лошади». Приняв удар то ли от ее руки, то ли от ее спины (то ли от чего-то еще), он разбил себе нос, из которого теперь ручьями текла кровь.
Однако лицо Такеши оставалось подозрительно раскрасневшимся. Саяка тоже выглядела заметно смущенной, но Масачика намеренно не стал вдаваться в подробности. Точные обстоятельства того, как Такеши «защитил» свою знакомую и с чем именно он столкнулся, оставались за завесой тайны, и Масачика предпочел ее не приподнимать. Он не знал, как поступить с другом, которому, возможно, посчастливилось соприкоснуться с прекрасным.
«Посмотрим, как там Ноноа…»
Заглянув в медкабинет из-за раздвижной двери, он увидел, что занавески над ближайшей кроватью задернуты.
«Неужели кто-то спит?»
Подумав, что будет грубо окликать кого-либо, пока другие отдыхают, Масачика бесшумно пробрался в комнату. Тихонько оглядевшись, он понял, что в медкабинете нет ни души. Даже медсестры не оказалось на месте.
«Никого нет… Думаю, ее уже подлатали, и она ушла».
Но как только он собирался выйти…
— Тебе лучше?
Как вкопанный, он остановился, услышав приглушенный мужской голос из-за занавески.
«Но почему..?»
Думая, что его обманывает собственное воображение, он прислушался… пока второй голос, от которого у Масачики по спине пошли мурашки, внезапно не прорезал тишину.
— Да… Прости, что так внезапно заплакала…
Не заглушаемый годами, этот голос навсегда врезался в его память: иногда он тосковал по нему, а иногда, напротив, пытался от него сбежать. Это был голос его матери. Но как только Масачике в голову пришла эта мысль, он понял, что человеком, с которым она разговаривала, был его отец.
«Почему? Почему???»
В его голове было множество вопросов. Почему они вдвоем? Неужели Томохиса и Асаэ ему соврали? Но зачем..?
— Не знаю, что со мной произошло… Я просто смотрела, как Юки с Масачикой соревнуются, и…
— Не спеши. Я понимаю, что ты все еще пытаешься осмыслить произошедшее, но… пожалуйста, скажи, о чем именно ты сейчас думаешь, что тебя гложет? Можешь не торопиться с ответом.
Масачика продолжал слушать, застыв, словно приклеенный. Его мысли кружились в водовороте смятения, и он с трудом мог уловить суть их разговора, однако… глубокая привязанность, связывающая его родителей, была очевидна. И когда Масачика это понял… он тут же выбежал из комнаты.
— Ха-а! Ха-а!
Хватая ртом воздух, будто только что пробежав марафон, Масачика припал к стене. Пол под ним гудел.
Он знал, знал, что его родители продолжали встречаться время от времени, даже после развода. Хоть его отец, Кётару, никогда об этом не говорил, Масачика понял это уже давно. Однако…
«Почему..? Раньше они были более…»
Образ нервной матери, отчитывающей встревоженного отца, запечатлелся в памяти Масачики надолго. Но… голоса, которые он услышал сквозь занавеску, казалось, принадлежали иным людям — тем, кем они были раньше, когда еще ладили друг с другом…
«Почему? Почему..?»
В его голове был настоящий ураган. Если между ними что-то было, если они все еще поддерживали друг друга, — то почему тогда развелись? Зачем? Ради кого? Волна тошноты накатила на Масачику, и он инстинктивно закрыл рот рукой.
Выпрямившись, он глубоко вздохнул. Его слегка потряхивало.
— Нгх…
Он старался приглушить подступающую ко рту тошноту, постоянно моргая в попытке вернуть затуманенное зрение… внезапно из-за угла появилась Аяно. Рядом с ней была еще одна фигура.
Кажется, они тоже его заметили. Аяно тут же застыла, но, увидев, что мужчина позади нее продолжил идти, поплелась за ним, неуверенно моргая.
«Почему..?»
Масачика был удивлен, высмотрев за спиной Аяно отца своей матери, Генсея Суо. Хотя с их последней встречи прошло пара лет, благородная и энергичная фигура Генсея словно и не постарела вовсе. Его холодный, пронизывающий взгляд оставался таким же острым, как и прежде. Одетый в костюм, он, должно быть, ускользнул с работы, чтобы приехать сюда, или, может, только возвращался домой.
Пока Масачика пытался осознать неожиданное появление деда, Генсей приблизился к нему. Остановившись в паре метров, он пригвоздил внука взглядом.
— Давно не виделись.
Услышав что-то похожее на приветствие, Масачика не знал, что ответить. Раньше он говорил с Генсеем уважительно, как и полагалось внуку уважаемой семьи… но был ли в этом смысл сейчас, после стольких лет? Однако долгие годы подчинения иерархии сделали свое дело: ему было сложно перестроиться.
— Что привело… нет. Почему вы здесь?
Не определившись, какой тон использовать, Масачика запнулся. Глаза Генсея сузились. От пронизывающего взгляда дедушки внуку стало не по себе. Внутри него появился тугой комок стыда и упрямства.
— Я слышал, что Юми нехорошо, и приехал ее забрать. Все, — коротко ответил Генсей, не обращая внимания на замешательство внука. — Тем более, к тебе это не имеет никакого отношения.
Последние слова деда пробудили в груди Масачики негодование. Прожигая взглядом спину Генсея, он повернулся… Но не смог ничего сказать и просто смотрел, как дед уходит прочь. В какой-то мере он был прав.
Аяно тем временем беспомощно переводила взгляд с лица Масачики на удаляющуюся фигуру Генсея. Немного помедлив, она поклонилась и последовала за господином в медпункт, пока Масачика растерянно смотрел им вслед. Но, не желая столкнуться с матерью, он быстро ушел.
— Ха-а…
Выйдя из здания школы, Масачика взглянул на небо и глубоко вздохнул. Его дыхание рассеялось в воздухе, слишком теплом для осени.
От тошноты не осталось и следа. Он снова сбежал.
— Ар-рк!
Но что тогда спровоцировало звук рвоты, если его не тошнило? Не задаваясь подобными вопросами, Масачика покачал головой и из чувства долга выдвинулся в сторону шатра ученического совета, оказавшегося по-прежнему пустым. Наверняка остальные ребята все еще ели или работали. Масачика был рад своему одиночеству. Вздохнув, он упал на складной стул.
«Ха-а… Если я буду так себя вести, Маша снова будет меня утешать…»
Прошло несколько секунд, прежде чем Масачика задался вопросом:
«Где Юки?! Она в порядке?!»
Осознание того, что он вспомнил о сестре только сейчас, обожгло его волной самоотвращения. Борясь с желанием отвесить самому себе пощечину, Масачика выскочил из шатра и начал искать Юки в толпе, нарезая круги по двору. Вскоре он заметил сестру у входных ворот: она разговаривала с учениками, которые, вероятно, были членами организационного комитета. Он тут же побежал к ней.
— Юки!
Его крик заставил повернуться не только Юки, но и всех вокруг нее. Почувствовав на себе любопытные взгляды, Масачика на секунду замер. До него не сразу дошло, почему окружающие так странно на него смотрели.
«Ах, да. Мы же…»
Еще полчаса или около того назад он и Юки были врагами, встретившимися лицом к лицу во время гонки. Неудивительно, что ребятам было интересно посмотреть на их разговор.
Масачика, чья голова до этого была занята другими вещами, стиснул зубы от неожиданного внимания. Юки же, почувствовав беспокойство брата, подошла к нему сама и изящно улыбнулась:
— Божечки. Что такое, Масачика? Выглядишь как-то растерянно.
Масачика думал, что ответить, зная, что Юки всего лишь играет роль перед окружающими.
— Все в порядке..?
Вопрос был таким неоднозначным, что Юки лишь озадаченно наклонила голову.
— Ты имеешь в виду мое состояние после гонки? Благодаря Але со мной все хорошо. Она ведь меня поймала.
Она поняла, о чем Масачика хотел спросить ее на самом деле, и продолжила спектакль, притворившись, что речь идет о гонке. Масачике было не за что зацепиться, чтобы продолжить разговор. Еще в средней школе, когда они были партнерами, он мог бы без лишних раздумий отвести ее в сторонку — пусть даже и против ее воли — чтобы узнать, все ли с ней хорошо. Но теперь, когда они были соперниками, любое неосторожное решение могло вызвать недопонимание и ненужные слухи. Поэтому Масачика решил оставить сестру в покое.
— Спасибо за беспокойство, но… мне пора. У меня еще есть дела.
— А… Хорошо.
Он мог только смотреть, как его сестра уходит прочь от толпы.
Когда любопытные взгляды вокруг угасли, обессиленный Масачика побрел обратно к шатру ученического совета. Неожиданно его внимание привлек знакомый голос.
— Господин Масачика.
Подняв глаза, он увидел Аяно, вероятно, уже проводившую Генсея и остальных. Встретившись с пристальным взглядом подруги детства, Масачика слабо улыбнулся.
— Прости, Аяно… Позаботься о Юки для меня, — пробормотал он слегка хрипловатым голосом.
Аяно как обычно поклонилась Масачике. Он выглядел ужасно уставшим.
— Можете на меня рассчитывать.
Но, к его удивлению, она не ограничилась стандартным ответом.
— Однако…
Озадаченный, Масачика поднял бровь. Оглянувшись по сторонам, Аяно решительно продолжила:
— Я думаю, что тот, в ком она нуждается больше всего, — это вы.
Масачика посмотрел на нее удивленно.
— А теперь, если позволите…
Обвинение вонзилось в сердце Масачики, словно нож. Еще раз поклонившись своему ошеломленному другу детства, Аяно прошла мимо него. Масачика же поплелся в пустой шатер ученического совета. Ему было сложно даже обернуться на горничную. Снова упав на стул, он прищурился, случайно поймав взглядом солнечный луч.
— Холодает… — прошептал он.
***
Немногим ранее — в классе, из которого вышел Масачика, Алису охватил ураган чувств.
«Любовь? Я влюблена? Но в кого? В Масачику?!»
Она потеряла счет вопросам к самой себе.
«Нет, это неправильно… Я? Влюбилась? Невозможно».
Несмотря на отчаянные попытки все отрицать, ее сердце заходилось от необъяснимой радости. Не в силах совладать с собой, Алиса закрыла лицо руками и бессильно опустилась на стул.
— Соберись, Алиса Куджо! Вспомни о своих принципах! — отчитывала она саму себя.
Ее идеальная версия себя была самим совершенством. И как личность, и как девушка она грезила о безупречной жизни — такой, которая не принесет стыда ни ей самой, ни кому бы то ни было еще. Ее представление об идеальной женщине сводилось к двум категориям. Первая — «железная» леди: она могла превратить себя в непоколебимую, полноценную личность, не нуждающуюся в мужчине. Такие женщины были невероятно стильными, что, несомненно, казалось ей очень крутым. Вторая категория — девушка, встретившая своего идеального партнера. Для нее было важно обрести предназначенного судьбой спутника, с которым она проведет всю свою жизнь в поддержке и взаимопомощи. Одна только мысль об этом была до боли прекрасна — отношения, которые любой бы признал совершенными!
«Точно… Мой партнер должен быть идеальным! Сама судьба должна свести нас с этим человеком!»
Иными словами…
«Он должен быть красивым, в хорошей физической форме, умным, спортивным и очень старательным… Ну и было бы хорошо, если бы он был обходительным и внимательным».
Конечно, в этом детальном описании нашлось место и предпочтениям Алисы, хотя внешность имела для нее наименьшее значение. Более того, главными качествами были последние из перечисленных. Осознавала Аля это или нет — другой вопрос. Тем не менее с величайшей невозмутимостью она принялась оценивать Масачику, начиная с внешности…
Алиса закрыла глаза, представляя Масачику… с мрачным видом она надулась, сложила руки на груди и начала накручивать на палец прядь волос.
«Ну, выглядит он вполне неплохо. Когда я впервые его увидела, он показался мне немного отстраненным, непримечательным. Но, приглядевшись, я поняла, что он… Симпатичный? И даже в хорошей форме?»
Алиса вспомнила, как Масачика выглядел на пляже, и прочистила горло. Внешность: зачет. Теперь навыки…
«Он… умен. Ну, по крайней мере, он точно находчив… И довольно спортивен… наверное. Погодите-ка. Значит…»
Но как только она представила Масачику в качестве своего будущего партнера, в ее голове тут же возник его скучающий образ.
«Точно. У него много талантов, но ему не хватает главного: мотивации!»
В ту же секунду Алиса мысленно открыла каталог недостатков Масачики, стыдясь того, что посчитала его идеальным избранником.
«Он все время витает в облаках, ленится и никогда не воспринимает ничего всерьез! Кроме того, он постоянно дразнится и относится ко мне, как к ребенку! А еще он неряха! Волосы во все стороны торчат! К тому же он довольно часто поглядывает на мою грудь и ноги! А еще… еще у него слишком много подруг! В нем нет ничего благородного!!!» — негодовала она про себя, тяжело вздыхая.
Но в тот же миг ее накрыла волна одиночества. Из глубины сердца всплыла одна-единственная мысль:
«Но он такой заботливый».
Внутренний голос охладил ее пыл. Открыв глаза, она посмотрела на парту, где стояла пластиковая бутылка, завернутая в салфетку, — немое подтверждение доброты Масачики.
«Да… Он всегда был заботливым».
Масачика много раз демонстрировал свою доброту и до, и во время их партнерства в ученическом совете. Одних лишь воспоминаний о его поступках хватило, чтобы ее сердце наполнилось теплом. Алиса улыбнулась, готовая вот-вот расплакаться… но резко вернулась в реальность и энергично затрясла головой.
— Нет… Этого недостаточно… Недостаточно для того, чтобы решить, с кем провести остаток жизни, — пробормотала Алиса сквозь зубы.
Сама судьба должна была связать их вместе: как если бы она увидела их будущее в момент первой встречи. Но когда она столкнулась с Масачикой в первый раз…
«Он спал…»
Алиса ясно помнила тот день. Это было сразу после торжественной линейки для третьеклассников средней школы. Свесив голову, Масачика сидел за соседней партой и крепко спал.
Выражение ее лица мгновенно померкло. Никакой искры, никакого волнения. В общем, ни малейшего намека на романтику. В сравнении с типичными историями о любви их первая встреча была полным провалом.
«Я так и знала. Нам не суждено быть вместе».
Алиса забрала прядь волос за ухо, печально улыбаясь. Но когда к ее груди подкатило одиночество, сердце начало тихо нашептывать:
«Но он был рядом».
— Ничего не говори и хватай меня за руку, Аля!
Оглядываясь назад, можно было понять, что именно та искра положила начало всему. С того самого мгновения они шли бок о бок как партнеры. Разве это нельзя назвать судьбой?
«Нет! Если это судьба… если мы начнем встречаться, значит, нам придется пожениться!»
Для Алисы отношения без будущего ничего не стоили. Утонченная женщина, которой она стремилась стать, никогда бы не ввязалась в мимолетную авантюру. Если она собиралась с кем-то встречаться, то за этим точно должна была последовать женитьба…
«Чтобы я?! Вышла замуж за Масачику?! Это вообще возможно?!» — беспощадно спрашивала она себя. Эмоции переходили через край.
Конечно, за это время Масачика стал лучше, но в какой-то степени он все еще оставался ленивой занозой в заднице. Брак с таким человеком означал жизнь в постоянном раздражении и стрессе. Наверняка он весь день валяется в постели, не пошевелив и пальцем. Без ее помощи этот похотливый слизняк даже не встал бы с кровати, по-дурацки улыбаясь и приговаривая: «Я не встану, пока ты меня не поцелуешь».
«Ну, с другой стороны, это довольно мило… Хотя… Нет!»
Алиса заерзала на стуле, раздосадованная собственными мыслями. Простонав что-то нечленораздельное, она наконец остановила бесконечную карусель мыслей в своей голове и обессиленно откинулась на спинку стула. Однако мысли уступили место ненависти к себе.
«Что я вообще делаю..?»
Это было просто смешно. Неспособная быть честной с самой собой, Алиса отчаянно отрицала свои чувства, убеждая себя в том, что Масачика не был ее идеальным партнером. В то же время она отказывалась думать о нем плохо. Мысли превратились в бессмысленный водоворот: чем больше она находила оправданий, тем яснее ей становилось, что она безнадежно влюблена в Масачику.
Он — не идеал? Им не судьба быть вместе? И что? Чувство такой силы не развеять жалкими отговорками. Все это — пустые оправдания.
«Пустые оправдания? А как же твои принципы, по которым ты хотела жить несмотря ни на что? Неужели это — ошибка?»
Рациональная часть ее подсознания начала постепенно заявлять о себе.
«Неужели радость от обретения первой любви превратила твои мозги в кашу? У тебя все еще есть шанс встретить кого-то более похожего на твой образ идеального мужчины. Ты познакомилась всего лишь с парочкой парней и уже решила, с кем будешь до конца жизни? Совсем с ума сошла».
Голос в ее голове был прав — и она это понимала. Даже в текущем состоянии она могла признать, что его доводы были вполне основательны. Может, она и вправду думала не совсем разумно. Может, она и вправду была безумно влюблена.
Как бы то ни было, ей нужно было принять правду, и она была к этому готова.
— Я действительно сошла с ума, — пробормотала она.
Раньше Алиса посмеивалась над женщинами, жалевшими об отношениях с никудышными мужчинами. Она смотрела на их выбор свысока и искренне не могла понять, как они могли не заметить даже самые очевидные тревожные звоночки.
О, как наивно это было с ее стороны. Она прежде не знала любви.
Когда в кого-нибудь влюбляешься, не важно, насколько очевидны недостатки, — ты готов закрыть глаза на все.
— Я люблю его… — тихо прошептала Алиса.
Затем она прошептала это еще раз, так осторожно, будто ей нужно было убедиться в собственных словах:
— Я действительно люблю Масачику…
С каждым вдохом ее слова обретали жизнь. Одного этого хватало, чтобы сердце Алисы наполнилось радостью. Смущенная и в то же время окрыленная, она хотела кататься по полу, танцевать, в общем, делать что угодно, чтобы освободить себя от приятного головокружения.
— Хи-хи ♡
Алиса прикрыла щеки, не переставая улыбаться и воодушевленно болтать ногами. Ах, как можно этому противостоять? Логика и здравый смысл не имели ни единого шанса против этого безграничного счастья. Одна только мысль об отказе от этой радости в угоду доводам рассудка заставляла ее чувствовать себя ужасно.
Но вдруг…
— Всем доброго дня. Прослушайте объявление от Бюро находок. Если кто-то из вас потерял телефон с брелоком с красной кошкой…
Объявление застало Алису врасплох. Резко выпрямившись, она метнула взгляд на часы, висевшие в классе.
— Сколько же я здесь просидела?! — ей нужно было успеть поесть, чтобы не опоздать на послеобеденные мероприятия.
— О господи..!
Выбежав из класса, она мельком взглянула на свое отражение в окне.
Похлопав себя по щекам, она придала лицу серьезное выражение. Хотя в ее груди все еще теснилось нежное чувство, она прекрасно понимала, что этого нельзя показывать: в противном случае ее сестра и мама будут мучить ее бесконечными вопросами, пока не добьются своего.
— Пора!
Вернув себе самообладание, Алиса двинулась в сторону двора. С виртуозной легкостью она развеяла любопытство родственников, параллельно обедая, пока перерыв наконец не подошел к концу.
— Ладно, Аля. Пойду помогу остальным. Увидимся.
— Сходить с тобой?
— Нет, не нужно, — с улыбкой покачала головой Маша.
Разделившись со своей сестрой, Алиса подошла к шатру ученического совета. Там она увидела его… Масачику, сидящего в полном одиночестве. Ее сердце пропустило удар. Радость, которую она так усердно пыталась подавить, вырвалась наружу из глубин ее души. Решив вести себя как можно естественнее, она нахмурила брови и вошла внутрь.
— Эй.
— О, ты как, в порядке?
Только спустя пару секунд она поняла, что он имел в виду. Речь шла об их проигрыше в гонке.
— Д-да, в порядке. Прости, что напугала.
— Да ничего, — пожал плечами Масачика.
Алиса нашла его участие невыносимо милым и теперь с трудом сдерживала улыбку. Чтобы не показывать лишних эмоций, она быстро села на складной стул.
— Так… В каких послеобеденных активностях ты участвуешь?
— До танцев я ничем не занят. Ты, вроде бы, тоже?
— Ага.
Даже обычный разговор теперь вызывал у нее улыбку на лице.
— Кстати…
Но именно в этот момент она заметила, что с Масачикой что-то не так. На первый взгляд он выглядел совершенно нормально, но в его взгляде… читалась пустота. Он словно был где-то не здесь. Казалось, его кто-то загипнотизировал.
Проследив за его взглядом, она увидела причину его печали. Ее словно окатили холодной водой.
«Юки…»
Там, вдалеке, Юки разговаривала с одним из членов организационного комитета. Во взгляде Масачики читалась целая палитра чувств, которую было сложно игнорировать. Тут Алиса поняла одну простую истину: тот, кого любишь ты, не всегда будет любить тебя в ответ.
«Ах…»
В голове Алисы вновь возник образ Масачики, задумчиво играющего на пианино. Тепло, разливающееся в ее груди, мгновенно превратилось в холод.
«Ох, нет. Я не могу сейчас заплакать. Я…»
Ее накрыла волна эмоций, угрожая разрушить незащищенные дамбы ее сердца. Алиса вскочила на ноги, движимая острым чувством опасности.
— Пойду помогу остальным, — пробормотала она, подавляя эмоции, и развернулась, чтобы уйти.
— М-м? А… Хорошо, — ответил Масачика в некотором замешательстве. Он не попытался ни остановить Алису, ни догнать ее после того, как она убежала прочь, сдерживая слезы.
— Что это..? Почему..?
Еще мгновение назад она буквально парила от счастья, а теперь… ее душу наполняла лишь горечь. Она ненавидела все и всех на свете.
— Почему..? — тихо произнесла она, закусив губу.
Но Масачика не знал о ее горе. Он все еще смотрел на Юки, пока по двору разносилось объявление о начале послеобеденной части мероприятия.
Продолжение следует...