Глава 10.5.3.

Как только атмосфера в помещении улучшилась, вернулся Боа с улыбкой спеша к юноше:

― Джошуа, давай поговорим? Вот скажи мне, в каком месте я тебя спровоцировал? Я здесь надолго остаюсь жить, поэтому, надеюсь, наши отношения станут дружескими.

Он привык быть любимчиком. Где бы он не находился, всегда найдётся тот, кто будет его презирать. От этого появлялся азарт заставить таких людей влюбиться в себя.

Две прислужницы решили удалиться.

Чжоу Юнь Шэн поджал губы и ничего в ответ не сказал. У него не было ни малейшего желания водить с ним дружбу. Самого его вида было достаточно, чтобы пробудить в нём резкое желание обнажить когти и напасть.

Разочарованный не последовавшим на вопрос ответом, Боа неуверенно спросил:

― Это из-за Второго принца? Мы лишь друзья, пожалуйста, не пойми меня неправильно.

Чжоу Юнь Шэн окинул его взором и нарочито подчеркнул:

― Лишь Отец занимает место в моём сердце. Я всё отдам, что у меня есть, преподнесу Отцу как дар, чтобы он полюбил этот незначительный кусок земли и не позволил превратить его в рай для демонов – вот цель всей моей жизни. И в каких бы отношениях ты не находился с принцем ― мне нет до этого никакого дела.

Он твёрдо сказал это. Когда он упоминал Второго Принца, в его глазах читалось отвращение, поэтому Боа понимал, что лицемерием здесь не пахло. Тот, кого он любил и хотел удержать, не был даже достоин упоминания перед другими людьми, отчего его скрытое чувство превосходство и триумфа вмиг исчезло.

На небесах Бог Света слышал весь этот разговор и был, как тронут, так и опечален такими словами. Он был бы рад принять всего Джошуа целиком и сам был готов полностью ему отдаться, даже если пришлось бы пожертвовать своим святым обликом Бога Света. Но Джошуа считал его слишком идеальным и он боялся его подвести, показав свою истинную сущность.

― Ох, даже не представляю, как тебе обо всём рассказать, - он закрыл лицо руками и впервые почувствовал, что значит быть загнанным в угол.

Между тем разговор между теми двумя продолжался. Смущённый и растерянный Боа замолчал на какое-то мгновение, но после всё же решил не отступать:

― Почему? Что за обида? Мы только встретились, не слишком ли быстро ставить на мне крест? Ты мне очень нравишься, – он улыбнулся своей обычной неотразимой улыбкой.

Чжоу Юнь Шэн склонился над свежеиспеченной сдобой, как будто ничего не слышал.

Аромат свежей выпечки разносился по всему помещению. Даже в обители Бога Света Боа никогда не видел такой изысканной сдобы. Он восхищённо вздохнул:

― Какой аромат. Хотя Отцу не требуется еда, он непременно захочет попробовать это, если увидит. Его любимое занятие – это откинуться на шезлонг и выпивать, он терпеть не может, когда его кто-то отвлекает от этого. Но всё же он любил звать меня к себе. Несколько дней подряд он слушал, как я пою, как будто мой голос ему никогда не мог надоесть. Если у него было хорошее настроение, то он даже касался моей головы. Его тело вовсе не холодное, как представляют смертные. Оно очень тёплое, и когда прижимаешься к нему, по телу сразу разливается душевное спокойствие.

От его слов у Чжоу Юнь Шэна сердце кровью облилось, он прожёг его взглядом и спросил:

– Так какого чёрта ты вернулся на материк, если у тебя было тепло и душевное спокойствие, дарованное Отцом?

Боа увидел в его глазах неподдельную ревность и неожиданно обрадовался. Улыбнувшись, он сказал:

– Потому что в Храме Бога слишком одиноко. Мы живем долго и временами выгораем. Отец видел мое несчастье и позволил сойти на материк, чтобы отдохнуть. Когда у меня закончится время, он пришлёт сюда небожителя, чтобы тот провёл меня назад.

Когда ты тысячный раз лжёшь, ты сам начинаешь верить в то, о чём думаешь. Сначала Боа хотел просто иметь прикрытие. С чего бы кому бы то ни было спускаться с небес, чтобы его забрать? Но ему было приятно почувствовать уважение, которое к нему никогда прежде не проявляли, поэтому ему было трудно вспомнить с чего изначально всё началось. Глаза Чжоу Юнь Шэна покраснели, и он усмехнулся:

― Находиться подле Отца – это поистине небывалая возможность. Да как ты вообще мог почувствовать себя одиноким и несчастным? Если бы я был на твоём месте, то не отступил от Отца и на полшага.

― Но, к сожалению, ты – не я, ― Боа пожал плечами и закинул в рот маленький кусочек теста.

И дерзко усмехнулся.

Сердце Чжоу Юнь Шэна больше не обливалось кровью, оно разрывалось на части. Для фаната, возможность всегда быть рядом с их кумиром было высшим счастьем, он был более чем готов принять изменения и попасть на небеса. Но этот человек не только сбежал, он напропалую спал со всеми подряд, стоил ли такой человек воздуха, которым они дышали?

Конечно, нет!

Глаза Юнь Шэна наполнились жаждой убийства, его пальцы тихо покрыло золотое сияние, готовясь пронзить сердце Боа. Но где-то в глубине души трезвомыслящий Шэнь, заставил его остановиться. Сила извне не может убить детей судьбы этого мира, иначе мир был бы разрушен. Он мог закинуть удочку, но не мог выловить рыбу, иначе вся его работа пойдет коту под хвост.

«Лучше бы ты, бл*ть, протрезвел! Не крутись вокруг своего Отца целый день!» Чтобы напомнить себе об этом, трезвомыслящий Шэнь достучался через бесчисленные психологические барьеры, чтобы сказать это предложение. Но через толику мгновения, безвольный, загипнотизированный Шэнь оттолкнул его назад в чёрное море подсознания.

Но он услышал это сообщение в своей голове, взмахнув рукавами он перевернул все подносы, поднялся и вышел.

― Так в чём дело-то!? ― Боа был весь в липких сладостях, а его щёки пылали от гнева.

― Эти пожертвования – для Отца, а Вы – простой смертный, так какое у Вас право их есть? Теперь, когда Вы осквернили их, они не достойны подношения. Не думайте, что Вы заслуживаете поклонения от других лишь потому, что жили в Храме Бога сотни лет. Вы уже отказались от своего места, так что ничем не превосходите меня.

Закончив предложение, он стремглав умчался в главный зал и застыл, смотря на лицо Отца со слезами на глазах.

«Отец, как ты мог предпочесть его вместо меня? Как ты мог в него влюбиться?»