Глава 10.1.3

Надев одеяние служителя Бога Света, он отправился вместе с двумя служанками в главный зал храма.

Епископ уже ждал перед статуей и после зашептал:

― Дитя моё, тебе шестнадцать, через два года ты отправишься в путешествие. Демоны ненавидят служителей Бога Света, дабы ты смог уберечь себя, тебе нужно усерднее молиться. До отбытия тебе нужно накопить достаточно силы, поэтому молись не покладая усилий. Я люблю тебя, дитя моё, и я надеюсь, что Бог Света будет любить тебя так же, как и я.

Он коснулся его бровей кончиками пальцев, и на его лице проскользнуло некоторое беспокойство.

Из-за любви ко второму принцу, Джошуа перестал предано и самозабвенно молиться, в итоге, та сила света, что он имел, с каждым днём ослабевала, пока и вовсе не достигла критического значения. Он – единственное дитя за последние пятьдесят лет в Царстве Сакья, родившееся с таким ярким внутренним светом. Если он этого не сделает, то эти земли станут рассадником для демонов.

Неделю назад епископ попросил Джошуа вложить в камень силу, чтобы тот начал светиться. Он не смог этого сделать, из-за чего епископ впоследствии провёл несколько бессонных ночей. Тогда, после минуты молчания он не мог до конца поверить, что юноша не смог этого сделать, поэтому он передал ему камень со словами: «Используй всю свою силу, чтобы он светился, дитя моё».

Если камень не станет светиться, то ему следует пересмотреть кандидата. Может быть, король сможет отправить войска в другие страны, чтобы найти ещё одно дитя.

Теперь, когда параметры тела и души были приведены в должное состояние, сила света в теле значительно увеличилась. Чжоу Юнь Шэн не волновался, он спокойно взял камень и влил в него манну.

Камень постепенно начал меняться: сначала почти чёрный, он стал светлеть, вскоре став ярко белым, в придачу он светился золотым светом. Это ослепляло. Чтобы камень светился золотым светом, нужно было неистово молиться, лишь избранным это было под силу. Это был редкий дар от Бога.

Кажется, что этот ребёнок, наконец, осознал свою ошибку и покаялся перед Богом Света, и Отец любезно простил его. Это очень хорошо… в государстве Сакья, наконец, будет могущественный священник.

Епископ похлопал юношу по плечу, выразив одобрение, а затем медленно вышел из главного зала. В его возрасте уже бесполезно молиться, его старое тело больше не может накапливать достаточно силы. Будущее за новым поколением.

Чжоу Юнь Шэн дождался, пока епископ удалится, после чего подошёл к статуе Господа Бога. С глазами, наполненными страстной любовью, не в силах подавить порыв, он обогнул стол и, подойдя к статуи, припал губами к каменному подножию.

― Отец, ты никогда не узнаешь, как сильно я тебя люблю, – тихо прошептал он. После чего вернулся к алтарю, опустился на колени и начал неистово молиться.

Поскольку молитва являлась источником силы и энергии, священникам не требовалось молиться вслух. В храмах не было служб или чего-то наподобие Библии, всё основывалось на даре и таланте. Нужно было приложить максимум усилий, чтобы достучаться до самого Бога и получить его снисхождения.

Сейчас Юнь Шэн до глубины души пылал любовью к Богу Света, даже на его душе были выгравированы слова «Я люблю Бога Света».

И посмотрев на статую Бога, ему не нужно было прилагать никаких усилий, слова так и лились рекой, ему даже не пришлось что-то думать.

«Отец, благодарю за то, что воспитали меня, выбрали меня, поверили в меня, так позвольте мне быть Вашим самым благочестивым верующим и прославлять Вас.

Ваша сила наполняет меня, Ваша доброта благословляет меня, Вы уберегаете меня от необдуманных поступков и спасаете из темноты.

Я ничего не стою и не заслуживаю Вашей заботы.

Но я преклоняю колени и прошу Вас продолжать указывать мне путь, толкайте, унижайте, бейте, чтобы я никогда не забывал о любви, которую Вы мне подарили.

Я готов отдать Вам свою душу, так, примите же её.

И увидев настоящую сущность моей души, я искренне надеюсь, что Вы увидите всю ту скромность моей искренней любви, что храниться на глубине, и это будет самым большим счастьем в моей жизни.

Отец, молю, опустите свой взор на Вашего раба,

Отец, молю, услышьте меня,

Отец, молю, воспользуйтесь мной,

Отец, прошу Вас, обрушьте на меня весь Ваш гнев и всю Вашу силу, чтобы уничтожить меня.

Но если удача мне улыбнулась, и Вы услышали мои молитвы, прошу Вас, молю – позвольте этому уничтоженному рабу Вашему жить, из-за моей всепоглощающей любви к Вам, моё сердце не выдержит, оно желает последовать лишь за Вами».

Эхо раздавалось в пустом зале тут и там, как нефрит, ударяющийся о металл, как кристальная вода в горной реке, как прекрасные цветы, по лепесткам которых стекали капельки росы, как лёгкий ветерок, тревожащий листву и волосы.

Так успокаивающе, так нежно, так незабываемо.

На небесах, человек с золотыми волосами и глазами, прекрасный мужчина слушал голос. Складки на его лбу постепенно разглаживались, а с виду на суровом лице, уголки губ слегка приподнялись в намёке на улыбку.

Он сидел, откинувшись на огромной и мягкой тахте. Его окружали нежные, юные, ангелоподобные юноши. Один из них, на вид наиболее разбалованный, поднялся с колен и тихо, сладкоголосо спросил:

― Отец, почему ты нас игнорируешь?

Будучи простыми смертными, они, естественно, не могли слышать голос, исходящий из храма.

Голос юноши был весьма очарователен, но из-за его вопроса, мужчине пришлось пропустить несколько строк молитвы того человека.

Мужчина снова раздражительно нахмурил брови. Прожив тысячи лет, время превратило его в каменного человека, и все его действия и настроение было всё труднее и труднее предугадать.

Стоило ему лишь поднять кончик пальца, и прекрасный юноша, похожий на эльфа, мгновенно растворился в воздухе, как будто его никогда и не было.

Остальные были так напуганы, что побледнев, сразу же припали к полу и, дрожа, дожидались своего приговора.

Но мужчине было плевать на них, он создал зеркало из воды и вгляделся в него, всё, что там было видно, мог видеть лишь он.

В зеркале появился молодой и красивый мальчик, который был прекраснее любого присутствующего здесь, стоял на коленях и искренне молился там, в храме. Его веки были закрыты, а на ресницах свисали слёзы, он был переполнен любовью. На вид он был ещё более хрупким, чем цветы ранним утром, но в то же время он был очарователен, как капли той же росы на лепестках распустившегося лотоса.

Его розовые губы открылись и закрылись, проливая такие сладкие речи.

«…Отец, молю, опустите свой взор на Вашего раба,

Отец, молю, услышьте меня,

Отец, молю, воспользуйтесь мной,

Отец, прошу Вас, обрушьте на меня весь Ваш гнев и всю Вашу силу, чтобы уничтожить меня…»

Его такая отчаянная и искренняя молитва впервые пробила брешь в сердце, заледеневшем за сотни, нет, миллионы лет.

Он протянул кончики пальцев, чтобы вытереть слёзы с кончиков ресниц и уголков глаз мальчика, которые отражались в зеркале, и пробормотал:

― Я наблюдаю за тобой, дитя моё, я слушаю тебя, дитя моё, я буду испытывать тебя и благословлять, пока ты будешь ко мне приходить, но, прости, ребёнок, я не смогу тебя уничтожить.

Он внезапно усмехнулся, и повернул время вспять в зеркале, после чего махнул рукой, отсылая своих юношей. А по залу разносился отрывок молитвы снова и снова, и снова…