Глава 7.9

Дворец Тянь Чен.

У Гао Мина была тренировка по боевым искусствам, слуга увидел, что чайник пуст и пошёл снова его ставить.

В стеллаже он нашёл любимый чай Гао Гуй Дзюга, Лю Ань Гуа Пянь[1]. Он на цыпочках подошёл к чайным баночкам и увидел, что маленький кусочек бумаги застрял в банке. Он огляделся и никого не обнаружив быстро удалил лист бумаги оттуда.

Он развернул маленький квадратик из рисовой бумаги и нашёл всего четыре слова: «Отправить Гао Мина домой».

Это было просто. Слуга с облегчением вздохнул и сжёг бумагу над плитой.

Он вернулся в кабинет и поднял чайник, указав, что господин должен сделать перерыв. Гао Мин действительно устал, поэтому сложил меч обратно в ножны и вытер пот с лица, пока ждал новую чашку чая.

– Господин, когда я ходил за провиантом, то встретил бабушку в магазине. Она сказала, что софора возле её дома уже расцвела, она прекрасна и от неё веет восхитительным ароматом. Господин, помните? Мы любили лазать по деревьям, чтобы собрать фруктов для бабушки, когда были детьми, – внезапно произнёс парень.

Лицо Гао Мина помолодело при воспоминаниях, и он улыбнулся:

– Конечно, я помню. После того как мы обобрали ту софору, бабушка нас не отпустила. Она заставила нас сидеть и смотреть, как она толчёт специи, а затем печёт для нас булочки. Даже императорскому шеф-повару не тягаться с ней навыками.

Слуга улыбнулся и горячо закивал.

Гао Мин вскользь посмотрел на него, после засучил рукава и сказал:

– Отлично, наконец, ты проснулся, китайский болванчик. Скорее, идём во дворец, нужно собраться. Мы возвращаемся домой.

Камердинер поспешно согласился, затем, пока они шли, он вдруг напомнил:

– Мы должны зайти в императорскую библиотеку, дабы забрать молодого господина. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел своего дядю и деда.

Из-за особого снисхождения Ли Цзинь Тяна, на самом деле, Гао Мин никогда об этом не думал, поэтому он вывел своего сына и Ли Ванга из дворца. Тем вечером, шпион Ли Цзиня передал секретное донесение.

– Ты видел, как Ли Ван входил в дом Гао? – лазутчик кивнул.

– Чем они занимались? – сам Линь Цзинь, как и тон, которым он говорил, были спокойны, но рука, лежащая на столе, была сжата в кулак.

– У меня нет ответа, – шпион опустил голову.

– Ты не знаешь? Я потратил столько усилий на то, чтобы обучить тебя, и ты не можешь узнать даже такую мелочь?

– Дом семьи Гао окружен солдатами-смертоносцами, они ведут патруль 24/7. Боюсь, я не смогу пробраться туда.

Смертоносцами? С давних времен лишь Император... кто же они такие эта семья Гао? Да, и в чём тогда отличие между Гао Цзя и Императорским домом? По сравнению с той миллионной армией, которая им подчиняется, даже отряд смертников не стоит упоминать.

Ли Цзинь Тянь не рассердился, он просто рассмеялся, смеясь над своей собственной глупостью. Когда-то, когда Ци Цзя считалась самой почитаемой в Да Янь Гуо, они могли получить лишь дюжину охранников и сто слуг. Но, если бы именно такая семья была самой почитаемой, то где бы тогда находилась Гао Цзя?

Он лично заполнил свой дворец тиграми! Ли Цзинь Тянь никогда не жалел об истреблении Ци, впрочем, как и сейчас. Просто воображение рисовало ему Гао Мина и Ли Вана, которые непонятно чем занимались в доме Гао, вызывая сильные головные боли.

Помассировал виски, чтобы острая боль немного спала:

– Продолжай вести наблюдение на расстоянии, не теряй бдительности. Что насчёт ран шестого принца?

Он наказал сына на полгода, в соображениях: во-первых, позволить ему укрыться от отца и сына Гао, а во-вторых, дать время оправиться от травм.

– Врач, которого вы тайно отправили, в скором времени вернулся. Он сказал, никаких серьезных последствий в будущем возникнуть не должно, но будет лучше, если два месяца отлежаться.

– Я приказал доктору передать несколько слов Ци Гуй Дзюну, он сделал? – Ли Цзинь Тянь напрягся. Он не хотел, чтобы принц слишком выделялся, поэтому приказал Ци Сю Цзе утверждать, что кость подростка была раздроблена, что освобождало его в будущем от физических нагрузок. Принц, который не мог унаследовать трон, не должен выделяться и слишком попадаться на глаза Гао Цзя, поэтому им нужно было сохранить всё в тайне.

Ли Цзинь Тянь должен был признать правоту Ци Сю Цзе. Даже он, Император, в настоящий момент не мог открыто противостоять Гао Цзя. Он мог стерпеть высокомерное господство Гао Цзя, но он не мог вынести возникшее недопонимание с Ци Сю Цзе. Он боялся, что тот неправильно поймёт отстранение шестого принца. В конце концов, все знали, что он без ума от Гао Мина и их общего сына.

– Ци Гуй Дзюнь передал, что пока приказы будут исходить из Ваших уст, они всегда будут подчиняться.

Выслушав это, глаза Ли Цзинь Тяня заблестели и увлажнились, в мыслях он подумал: «Верно, в течение двух жизней Ци Сю Цзе всегда меня почитал. Как он может обидеться и не понять моих намерений? Если бы я не утерял эти воспоминания после перерождения, если бы человек, которого я сейчас любил был всё ещё Сю Цзе, насколько бы мы сейчас были счастливы?»

Размышляя об этом, Ли Цзинь Тянь вдруг ощутил усталость. Он выпроводил шпиона, после чего ушёл в себя. Никто не смог бы угадать, о чём он думает.

**************************

Гао Мин пробыл на войне два-три года, поэтому больше не мог выносить заточение во дворце. Он изредка брал своего сына поиграть, поэтому он часто приводил его в гости к Ли Вану. Он знал, что тот питает к нему глубокие чувства, но в благодарность за всю ту доброту, что он от него получил, Гао Мин не мог отказаться от его общества. Желая, чтобы и сын стал более близко с ним общаться.

Ли Ван был членом королевской семьи, его помощь бы очень пригодилась в будущем его мальчику.

Раньше, если Гао Мин был близок с Ли Ваном, то Цзинь Тянь всего лишь немного ревновал, но сейчас он полностью потерял его доверие, толкнув в пучину отчаяния.

Получив отчёт, изначальный гнев Ли Цзинь Тяня превратился в вероломство, такие скачки из крайности в крайность, подталкивали его к очень опасному краю. Ещё один толчок, и его посчитают безумным.

Что касается последнего толчка, Чжоу Юнь Шэн давно уже всё спланировал. Если Гао Мин оставил его в покое, он бы не смог воспользоваться этим планом. Но Гао Мин ненавидел Ци Сю Цзе, он, очевидно, собирался его провоцировать.

Однажды, когда Гао Мин был в казармах, учения затянулись на полдня. Ли Сюй Янь остался в храме Ян Синь, чтобы составить компанию отцу-императору. В полдень слуги принесли обед и по высшему разряду обслужили двух господ.

– Отец, тебе прислали в качестве дани красный барбарис? – Ли Сюй Янь указал на тарелку, в которой лежали округлые красные ягоды.

– Да, две корзины дани. Я прикажу принести ещё, если тебе понравилось, – Ли Цзинь Тянь любезно улыбнулся.

– Дяде они тоже очень нравятся, можно я одну заберу?

– Как пожелаешь, – улыбка осталась сиять на лице Ли Цзинь Тяня, но в глазах промелькнул холодок.

Пятый принц вздохнул:

– Дядюшка в последние дни очень хорошо обо мне заботится, поэтому я, естественно, должен отвечать взаимностью.

Он знал, что отношения между его отцом и Императором были очень хорошими, поэтому между ними не было никаких табу.

– Хорошо, отправлю ему позднее, – Ли Цзинь Тянь стиснул палочки для еды в руке, затем сказал: – Быстро ешь, пока еда не остыла.

Принц кивнул, положил в тарелку барбарис, после кивнув слуге:

– Принеси кувшин с соевым соусом.

Слуга быстро передал соус. Затем подросток взял палочками ягоду, макнул в соевый соус и положил в рот. Выражение на лице было весьма удовлетворённым при пережевывании. Такому способу поедания барбариса его научил Ли Ван.

Ли Цзинь Тянь также с любопытством попробовал так есть. На вкус это было одновременно кисло, сладко, солёно и терпко. Все вкусы смешались на языке, его почти стошнило.

Он наморщил лоб и уставился на мальчика напротив него.

В это время главный евнух вдруг решил пошутить:

– Пятый принц, вы узнали этот способ у его королевского Высочества, Ли Вана? У вас двоих не только одинаковые вкусы, но даже и глаза одинаковы. Вы как будто сделаны по его шаблону. Племянник так похож на своего дядю, эти слова действительно так подходят в такой ситуации.

Принц еле сдержал смех, он не заметил, что слова могли иметь иной подтекст. Он и Ли Ван были кровными родственниками, не удивительно, что они были так похожи.

Но Ли Цзинь Тяня внезапно посетили такие неизбежные мысли, а сердце тревожно забилось. Он даже не мог узнать, чем Гао Мин и Ли Ван втайне занимаются, чтобы проконтролировать. Что, если они были знакомы друг с другом, до того, как попали во дворец? Когда Гао Мин вошёл сюда, королева Мать всё ещё была жива, а Ли Ван являлся её любимым сыном, поэтому он часто бывал при дворе. Эти двое могли легко втайне встречаться.

Ли Цзинь Тянь почувствовал нарастающий ужас, палочки для еды в руке почти разломились пополам. Если пятый принц не является моим ребенком, то у Гао Мина и Ли Вана действительно есть причина, чтобы убить меня, потому что я мешаю воссоединению семьи. Неудивительно, что Ли Ван сказал те слова: «День, которого мы так ждали, наконец, наступил». Неудивительно!

Найдя такое недостающие звено, Император сделал собственные умозаключения. Его внутренние органы сжались, боль стала невыносимой. Главный евнух заметил его ненормальное состояние и быстро осведомился о здоровье.

– Со мной всё в порядке, проблемы на юге страны обострились, поэтому у меня много бессонных ночей, – ему удалось махнуть рукой.

Принц подошёл, чтобы похлопать его по спине, успокаивая:

– Отец не волнуйся, Дзюн готовиться напасть на людей, которые подняли восстание. Вместе с его отцом, там не должно возникнуть много проблем.

Ли Цзинь Тянь не только не почувствовал облегчение от этих слов, но даже и его душа начала полыхать. Он кивнул и отправил подростка обратно. Затем вызвал своих доносчиков.

– Достаньте мне каплю крови пятого принца.

Приказ довольно странным, но шпион не стал сомневаться, через мгновение, принеся кровь императору.

Ли Цзинь Тянь отослал его, а затем приготовил миску с водой. Он капнул кровь принца в воду, затем тут же прокусил кончик пальца и капнул свою кровь. Две капли встретились, но даже спустя долгое время не слились. Вместо этого, постепенно, красный дым испарялся с поверхности воды и, в конечном счете, полностью исчез.

Ли Цзинь Тянь, в конце концов, сдался. Он опрокинул стол и безумно рассмеялся. Он смеялся и смеялся, пока не заплакал. Он не мог поверить, что человек, которого он больше всего на свете любил, на самом деле являлся лжецом, даже его бережно взращенный наследник оказался ублюдком. Но почему Гао Мин оставался с ним до самой смерти в прошлой жизни? Ах да, Ли Ван же внушал ему бежать в другом направлении, чтобы запутать преследователей. Но он упрямо хотел остаться с Гао Мином.

В то время они оба собирались вместе сбежать? И он помешал.

Ли Цзинь Тянь продолжал убеждать себя в том, что его выводы разумны, и он почувствовал ещё большую ярость. Ли Цзинь Тянь выбежал из храма Ян Синь с налитыми кровью глазами и на автомате побежал во дворец Цзи Чэнь.

Ци Сю Цзе стоял у стола, рисуя. Внимание шестого принца было приковано к нему, его руки обвили свободное плечо мужчины, как будто он не мог ни на секунду от него оторваться. Принц стал ещё выше, а черты лица постепенно выделялись, напоминая Ли Цзиня в юности.

Тёплую атмосферу нарушил Император. Он внезапно вбежал и отпихнул стол, схватил Ци Сю Цзе за плечо и направился во внутренний зал, говоря охрипшим голосом:

– Все, вышли вон, оставьте нас одних!

Как мог Ли Сюйдун просто уйти? Он собирался направиться за ними, когда увидел, как отец Дзюн со спокойным выражением слегка махнул рукой. Словно разозленный Ли Цзинь Тянь был не более, чем беспомощный шут.

Ли Сюйдун стиснул зубы, но перестал следовать за ними.

[1] Лю Ань Гуа Пянь – зелёный чай, дословно переводится, как: «Чай дынного семечка».