Глава 7.7

Шестой принц жил у Ци Гуй Дзюна менее месяца, но его до этого бледная кожа уже приобрела здоровый цвет. Раньше, будучи одного возраста со своими братьями, он был на голову их ниже, но сейчас уже доставал им до ушей. Через месяц или два он, скорее всего, уже догонит их или даже перерастёт.

Характер Ли Сюйдуна также поменялся. Раньше он всегда сжимал шею и наклонял голову, как будто всего боясь, но теперь он всегда смотрел прямо перед собой, а его глаза сверкали. Проявившиеся красивые черты лица открывали взору достойность и некоторое высокомерие в характере.

Ли Цзинь Тянь также начал больше обращать внимание на остальных своих детей. Изредка он посещал библиотеку, в которой они обучались, чтобы проверить их знания. Из-за этих проверок, вскоре все узнали, что шестой принц обладал таким же талантом, как и пятый. Независимо от того, из какой книги Ли Цзинь Тянь задавал вопросы, он всегда мог красноречиво ответить на них, а его мысли часто оказывали неизгладимое впечатление на Ли Цзинь Тянь и учителя.

– Ваше Величество, шестой принц имеет выдающиеся способности, – вне стен библиотеки, он восхищался талантом наследника.

Ли Цзинь Тянь в ответ лишь улыбался и кивал:

– Ци Гуй Дзюн хорошо его поднатаскал. Он всегда с большой отдачей заботился о детях.

«Ци Гуй Дзюн никогда не имел детей, что же означают эти слова?» – учитель удивлённо посмотрел на монарха.

Ли Цзинь Тянь осознал, что думал в разговоре о своей прошлой жизни. Он махнул рукой и, помрачнев, ушёл прочь. Он размышлял о последней жизни, о том, когда Ци Сю Цзе лично воспитывал двенадцатого принца. При этом воспоминании его сердце больно кольнуло. Двенадцатый принц мог возвести целую империю, его талант был сопоставим со способностями всех принцев вместе взятых.

Если бы только он был ещё жив...

Ли Цзинь Тянь вытер лицо и прикрыл полные раскаяния налитые кровью глаза.

К Гао Мину, в конце концов, дошла информация, что шестой принц превосходит в знаниях всех пятерых принцев, и это его очень разозлило. Несмотря на то, что он был занят подготовкой армии, он не торопился возвращаться туда и лично обучал его верховой езде и стрельбе.

– Руки выпрямить, большой палец на тетиве, расставить ноги, твоя стойка не устойчива, – он следил, чтобы шестой принц следовал его наставлениям. Указал на отметку, что отсчитывала 100 метро, и отдал приказ: – Стрелять.

Шестой принц был явно подавлен его строгостью. Он обливался холодным потом, а его рука немного дрожала. Тетива ослабла, и стрела не пролетев и нескольких метров, вонзилась в землю, даже не достигнув цели.

Кто-то засмеялся, а лицо мальчика покраснело. Он опустил голову, не желая видеть гримасу Гао Мина.

Тот лишь ухмыльнулся, а затем сразу же ушёл в себя, но тихое: «слабак», пронзило уши всех шестерых принцев. Несмотря на то, что именно шестому должно было быть стыдно, его губы потянулись вверх, а глаза отражали слабую жажду крови.

«Можете пока радоваться, но рано или поздно я ударю ножом в спину, и вы почувствуете всю ту боль, что ощутил на себе Дзюн, когда был отравлен вами!»

Занятия по верховой езде и стрельбе окончились, а пятый принц вернул себе былую уверенность. Когда увидел, что шестой принц повесил голову, то сознательно устремился его утешить. Говорил, что отец может дополнительно позаниматься с ним, поэтому ему стоит посетить их дворец, чтобы попрактиковаться. Отец был воплощением самого дьявола, когда сын являлся ангелом, этим методом кнута и пряника, они одерживали вверх над людьми.

Шестой принц с благодарностью на лице пошёл вместе с пятым к воротам, после повернул в сторону дворца Цзи Чэнь и снял маску с лица. Хотя отец и говорил ему больше не притворяться, он знал, что если будет слишком во всём хорош, то принесёт много хлопот, а он не желал этого. Он совсем не хотел, чтобы Дзюн защищал его, желая самому стать скорее сильным и способным позаботиться о себе. Сейчас он был очень слаб, но рано или поздно он станет сильнее любого, включая и самого правителя страны. Он не мог наследовать трон своего отца.

Чжоу Юнь Шэн услышал быстрые шаги своего волчонка, поэтому избавился от размеренного выражения на лице и сделал серьёзный вид. Он отложил книгу в сторону и спросил:

– Я слышал, что сегодня ты упал лицом в грязь перед Гао Мином?

Ли Сюйдун кивнул, а его щёки покраснели.

– Разве есть что-то хорошее в том, что ты не можешь попасть даже со 100 метров в бычий глаз? Куда девается вся энергия от поглощения тобой такого количества еды каждый день? – Чжоу Юнь Шэн подошёл, чтобы оттянуть за ухо сына.

Ли Сюйдун проявил болезненное выражение, но на самом деле он был очень счастлив. Ему нравилось, когда отец попрекал его, и даже когда таскал за уши такими тёплыми пальцами. Эти действия были той заветной семейной любовью. Отец Джун ругал его и наказывал, потому что любил, он хотел, чтобы его сын был лучшим. Ли Сюйдун почувствовал удовлетворение.

Чжоу Юнь Шэн не знал, что превратил своего ребёнка в мазохиста, он отпустил ухо и махнул рукой:

– Пойдем. Я в очередной раз покажу тебе, как нужно стрелять из лука.

Парень быстро помчался за ним.

– Внимательно наблюдай за моей стойкой, – Чжоу Юнь Шэн выбрал 10-стоуновский[1] лук и с лёгкостью натянул тетиву на всю длину. Его вес составлял около 140 фунтов, что требовало большой силы, чтоб удержать и натянуть тетиву на нём. Это был не первый раз, когда Ци Гуй Дзюн лично обучал шестого принца, но охрана, стоявшая рядом, всегда дрожала от страха при виде таких маневров. Они не могли себе представить, что у их хозяина, того, кто имел такой хилый внешний вид, могло быть столько силы.

Тем не менее, они были обработаны Гуй Дзюном, поэтому не осмеливались об этом доложить Императору.

Ли Сюйдун с горящими глазами уставился на отца Дзюна. Тот выглядел в этот момент слишком очаровательно, только от одного его вида, голова шла кругом.

Чжоу Юнь Шэн выпустил стрелу, та со свистом пронеслась сквозь воздух. Она попало в яблочко, выбив из мишени несколько перьев.

Дзюн, вероятно не использовал и трети своей силы, продолжая сдерживать себя. Ли Сюйдун предполагал, что отец использовал все свои силы, но новая выпущенная стрела попала точь-в-точь в предыдущую, разрубив её пополам, его 100-метровка была просто оскорблением для него по сравнению с этим.

Стоящая поодаль охрана выпрямилась, некоторые из них были свидетелями стрельбы из лука Гао Гуй Дзюна и просто были сражены его умением, по сравнения с ним, Гао Мин был просто ничем. Ци Гуй был недостижим.

– Папа, ты просто невероятно силён! – Ли Сюйдун подбежал и схватил его за руку, а на лице отражалась лестная улыбка.

– Даже не пытайся подлизаться. Возьми лук и займись практикой, – Чжоу Юнь Шэн щёлкнул волчонка по лбу.

Ли Сюйдун кивнул и, подобрав самый обычный, сделанный из рога, лук, он натянул стрелу.

– Ты неправильно стоишь!

Чжоу Юнь Шэн шагнул вперёд и поправил его, когда он развернулся уходить, мальчишка допустил ещё одну ошибку. Это напрягло Чжоу Юнь Шэна, так как ему пришлось остаться до конца тренировки, чтобы проконтролировать.

Их тела были прижаты друг к другу, а сквозь тонкую ткань ощущалось тепло тела другого человека. Ли Сюйдуну стало жарко, даже кровь начала закипать. Ему очень нравился такой тесный контакт, он захотел снова потереться о тело Дзюна.

– Не нервничай, чем больше нервничаешь, тем труднее прицелиться. Расслабься, повторяй за мной и восстанови дыхание, – тёплый воздух опалил мочку его уха, в результате чего Ли Сюйдун почувствовал невыносимый зуд. Он попытался восстановить дыхание, но сердце продолжало бешено биться.

В таком оцепенении он выпустил стрелу, которая едва попала по мишени. Чжоу Юнь Шэн был очень недоволен, но он также понимал, что нельзя оказывать слишком большое давление на ребенка. Он сделал несколько шагов назад и похлопал по голове сына:

– Хорошо, прогресс есть. Помнишь правильное начальное положение? Пока останься здесь и потренируйся, не иди отдыхать, пока не выпустишь четыреста стрел. За каждый промах добавляй ещё десяток. А вы останьтесь здесь и проконтролируйте, – он повернулся, отдавая приказ охране, которая стояла поодаль.

Те склонили головы, подчиняясь. Чжоу Юнь Шэн ушёл.

Лишившись тёплых объятий, мягкий взгляд Ли Сюйдуна моментально обострился. Он поднял 10-стоуновский лук, который до этого использовал его отец, натянул тетиву и прицелился. Он выстрелил, и стрела моментально попала в центр мишени, разрезав до этого выпущенную туда стрелу. В точности и резкости он не уступал своему отцу.

Охранники были ошеломлены, затем они склонили головы в знак уважения. Хотя ребёнок вёл себя, как лояльный пёс перед Ци Гуй Дзюном, но когда оставался один, превращался в кровожадного человека, заставляя других бояться себя и переживать за свою жизнь. Кроме того, ему было всего тринадцать лет, но он уже имел достаточно сил, чтобы пользоваться этим оружием. Он даже пафосно пытался скопировать своего отца. Отец и сын действительно являлись, весьма, экстраординарными личностями.

«Ведь именно эти двое станут врагами, с которыми будут в течение ближайших нескольких лет соперничать Гао Гуй Дзюн и пятый принц?» – подумав так, стоящие и наблюдающие за всем охранники ещё больше в душе убедилась, что предавать их не стоит.

**************************

Гао Мин добился желаемого, уйти воевать. Когда тот уходил в поход, Ли Цзинь Тянь лично сопровождал его целых десять миль и с большой неохотой вернулся во дворец.

Гао Мин прибыл на границу и всего через несколько дней выиграл битву. Когда новость разлетелась по столице, все придворные были так взволнованы, они даже восхваляли такое мудрое и непредвиденное для большинства решение Императора, отправить командовать войсками именно Гао Мина.

Гао Мин распространял имя Ли Цзинь Тяна. Чем больше его любили, уважали, восхищались, тем больше восхваляли и Императора. Он лишь скромно улыбался, но в сердце бушевала паника, гнев и невыносимая мука.

Если вся эта канитель продолжится, через год или около того Гао Мин вторгнется на соседние границы и разрушит Западное Йи, армия под его командованием станет непобедимой, а его слава не будет знать ни конца ни края. На границах люди будут слышать лишь о генерале Гао, они даже не буду в курсе, кто такой Император. И поскольку монарх сам одобрил командора, приграничные округи решат подчиниться ему и полностью во всём поддержали бы тогда пятого принца в качестве следующего правителя.

Но в настоящее время Ли Цзинь Тянь всё ещё любил Гао Мина, но доверие к нему исчезло. С другой стороны, он больше не испытывал никаких чувств к Ци Сю Цзе, но доверял так, как никому другому.

В чём различие между любовью и доверием? Чжоу Юнь Шэн ответил бы, что доверие важнее любви. Чувства не настолько стабильны и подвластны, заканчиваются с истечением времени. А доверительные отношения не подвластны целому миру, и они были самой главной опорой в отношениях.

Сначала думалось, что Гао Мин разделит мир с Ли Цзинь Тяном, но сейчас вся его преданность была подорвана Чжоу Юнь Шэном.

Ли Цзинь Тянь боялся, что возлюбленный сядет на трон, поэтому втайне связался с доверенным лицом, находившемся в полку в это время. И приказал отложить доставку припасов. В такой ситуации, весь их достигнутый успех потерпел бы полный крах, а при следующем сражении, Гао Мин одержал бы полное поражение, вкусив горький плод. Тогда он бы смог удержать его подле себя.

Чжоу Юнь Шэн усмехнулся, после того, как прочитал отчёт. Император неисправим, он действительно заслужил свой титул. Хотя тот и был владыкой, но его больше беспокоили личные дела, чем целая нация. Он бы пожертвовал сотнями тысяч душ, лишь бы обломать крылья Гао Мину. Должен ли он восхищаться его слепой любовью?

Ли Цзинь Тянь просчитался, потому что Гао Мина не только поддерживала вся семья Гао, но и еще один человек, который втайне был в него влюблён и был готов незамедлительно помочь ему. Ли Ван.

[1] Стоун – единица измерения, 1 стоун равен приблизительно 6,4 кг. То есть, где-то 64 кг он весил… это британская система весового исчисления.