Глава 7.5

Шестой принц вскоре переехал из обветшалого Западного Дворца в роскошный дворец Цзи Чэнь. Они жили в главном здании, на восточной стороне, отделённой главным залом. Но стена была возведена, чтобы разделить дворец на две независимые стороны, не нарушая табу в правилах. Ли Цзинь Тянь послал кое-кого, чтобы привести резиденцию в порядок, а так же прислал множество ценных подарков.

Раб, который отбирал еду у шестого принца, был предан смертной каре в знак уважения Ци Сю Цзе и его сыну.

С тех пор челядь во дворце Цзи Чэнь всегда с почтением относилась к ним, боясь впасть в немилость к Ци Сю Цзе, бывшему преступнику. Ли Цзинь Тянь баловал Ци Гуй Дзюна, а также простил совершенные им преступления, даже отдав на воспитание принца, в качестве компенсации. Ци Гуй Дзюн действительно был не так прост.

Чжоу Юнь Шэн укреплял отношения с наследником, а также обратил внимание на происходившие в главном дворце события. Ли Цзинь Тянь, как было сказано в отчёте, был влюблён в Гао Мина. Даже подозревая его, он всё равно постоянно проводил время с ним и их ребенком, не обращая внимания на других наложниц.

Он не мог так просто отказаться от своей любви, и Гао Мин знал об этом, поэтому действовал очень решительно. Но это не могло длиться вечно, даже такие глубокие чувства могут исчезнуть после бесконечных тёрок. Особенно, когда один из партнеров был сильно увлечён, а другой оставался холоден к нему. Любовь и ненависть – это две стороны одной монеты, их расставание было лишь вопросом времени.

Что касается поиска его таинственного любовника, то в настоящее время, живя во дворце, под постоянным наблюдением Ли Цзинь Тяна и Гао Мина, было не самое подходящее время для этого.

«Но ведь, когда мой сын станет правителем этой страны, я же с легкостью найду того человека?» – подумав так, Чжоу Юнь Шэн смог с большой неохотой подавить своё желание тут же ринуться на поиски.

Однажды он сидел на диване, когда личный слуга поспешно подошёл к нему и прошептал:

– Господин, служанка принца срочно хочет вас увидеть, она сказала, что мальчик сделал кое-что плохое.

– Что плохого он мог сделать? – Чжоу Юнь Шэн бросил книгу, надел ботинки и прошёл мимо слуги, направляясь туда, где сейчас находился мальчик.

Горничная быстро догнала его, в её глазах отражался дикий испуг и, запинаясь, она проговорила:

– Г-Гуй Дзюн, он сошёл с ума! Скорее же!

Сошёл с ума? Как может нормальный человек внезапно сойти с ума? Чжоу Юнь Шэн вспомнил, как Гао Мин отравил Ци Сю Цзе, и что потом он ворвался во дворец под видом слуги, когда шестеро принцев туда шествовали. Эти действия действительно были несвойственны для величественного генерала Гао и больше смахивали на промыслы коварной императорской наложницы. Похоже, Чжоу Юнь Шэн был слишком неосторожен, он должен был проверить на вшивость всех этих подосланных слуг, чтобы предостеречь от всевозможных неприятных последствий.

Подумав об этом, он приблизился ко входу в покои, горничная быстро прошла несколько шагов вперёд и толкнула дверь, что находилась в конце коридора, откуда повеяло сильным запахом крови.

Чжоу Юнь Шэн остановился у открытой двери, с удивлением обнаружив Ли Сюйдуна, держащего длинный, рифлёный хлыст, и трех рабов, стоящих на коленях перед ним. Они были избиты до кровавых полос на теле и едва дышали.

– Ваше Превосходительство, помогите! Он сумасшедший! – один из рабов сумел подняться, некоторые его раны кровоточили, он выглядел, крайне, ужасно.

Лицо парня посерело, он вздрогнул. С него хватило таких людей: они не только забирали его еду и серебро, но и всегда избивали и унижали, ведя с ним хуже, чем с собакой, как будто испытывали большое наслаждение от запугивания своего «хозяина», когда были всего-навсего лишь слугами.

Его толкали на землю, заставляли на карачках вылизывать их туфли, их обувь была пропитана холодной водой, и это всё происходило зимой. Его заставляли стоять без пальто на холодном ветру, принуждая стоять на коленях между их ног, пока они насмехались над ним. Он очень хотел оказать сопротивление, но был всего лишь безродным принцем, у которого не было защитника в виде какой-нибудь принцессы, а отношение к нему было хуже, чем у самой простой служанки знатного человека.

Не в состоянии возразить, ему оставалось лишь страдать от бесконечного голода, холода и пыток. Он молил, чтобы в один день ему выпал шанс всех их убить, а потом он бы покончил с собой.

Но в днях, наполненных невыносимыми страданиями, появился Ци Гуй Дзюн, как лучик солнца, согревающий его мёртвое сердце, как глоток свежего воздуха, спасающий от нехватки кислорода. Он сказал, что защитит его, сказал, что ему больше не нужно страдать. Он стал его надеждой и опорой.

Когда Ци Гуй Дзюн произнёс эти слова, то его кровь закипела, огромная радость, захватившая его разум и сердце, растеклась по всему телу, согревая. Он ощутил, как, наконец, у него появилась семья, поэтому больше не нужно было никого бояться. Но когда он увидел, что слуги, которые над ним издевались раннее, последовали и во дворец Цзи Чэнь, он больше не смог сдержать жажду убивать.

Кровожадность в нём присутствовала всегда. Глубокой ночью он представлял в мечтах, как до смерти измучит людей, которые его поносили. Некоторые из пыток, что он воображал, были настолько жестоки и кровавы, что вызывали у него дрожь по всему телу от предвкушения.

Он знал, какими пугающими были его мысли, поэтому надел маску труса, чтобы скрыть свою истинную сущность. Он не мог позволить себе перед Ци Гуй Дзюну раскрыть свои, такие уродливые, планы.

Но, в конце концов, он был просто ребенком, поэтому не рассчитал того, что прислуга заметит его тайные пытки над теми людьми, да и ещё человек, которому он больше всего не хотел показывать свою тёмную сторону, станет свидетелем этой сцены.

Он почувствовал себя заключенным, стоящим перед виселицей в ожидании, когда Ци Гуй Дзюн вздёрнет его.

Чжоу Юнь Шэн медленно вошёл в комнату, вынул хлыст из его рук и внезапно замахнулся на него. Острые рифлёные края впились в кожу мальчика, оставив кровавые следы.

Служанка быстро отвернулась, но на лице отразилась странная улыбка.

Шестой принц считал, что Ци Гуй Дзюн будет осуждать его и выразит разочарование, но он никак не ожидал, что он просто начнет его хлестать без каких-либо объяснений. И это так называемая защита, любовь и преданность? Я был всего лишь инструментом для получения высокого статуса?

Наследник стиснул зубы, не желая, чтобы слёзы унижения и отчаяния кто-либо увидел. Никто не мог заставить его заплакать или даже ранить сердце, только тот человек, который дал ему надежду, а затем столкнул в пропасть, мог с лёгкостью затронуть струны его души. Он почувствовал настоящее мучение.

Он всегда смотрел на Ци Дзюня с любовью, но теперь ощутил растущее негодование. Но, как ни странно, не мог и мысли допустить, чтобы он когда-нибудь причинил ему такую же боль, какую он мечтал причинить всем своим обидчикам.

– Знаешь, в чём ты провинился? – Чжоу Юнь Шэн схватил за подбородок мальца, заставив посмотреть в его глаза.

Шестой принц неоднократно разжимал и сжимал кулаки, после минуты молчания, ответив:

– Знаю…

– Почему бы тебе не рассказать мне, что именно ты не так сделал?

– Я не должен быть таким жестоким.

– Дурачье! – Чжоу Юнь Шэн достаточно сильно сжал его челюсть, оставляя отпечатки от пальцев на ней.

Мальчик, наконец, почувствовал боль.

Чжоу Юнь Шэн продолжил:

– Ты – принц, а они – рабы, ты – фарфор, а они – щебень. Разница между вами, как между небом и землёй, какое тут может идти сравнение? Тебе просто нужно собрать их всех вместе, и отдать приказ другим заняться ими. Они умрут от рук кого-нибудь другого. Зачем ты пачкаешь свои руки и создаешь репутацию тирана? Во-вторых, ты не ликвидировал человека, который узнал о твоей слабости. Люди попытаются использовать эту информацию, чтобы надавить на тебя. Разве не считаешь, что повёл себя очень глупо? – после этого он холодным взглядом окинул служанку, что стояла у двери.

Шестой принц смотрел на него широко раскрытыми глазами и пытался переварить только что сказанные слова.

Чжоу Юнь Шэн отпустил его челюсть, вытер кровь с рук и холодно отчеканил:

– Войдите. Эти четверо неуважительно относились к Его Высочеству, выпорите их до последнего издыхания.

Ли Цзинь Тянь чувствовал глубокую вину перед Сю Цзе, хотя больше и не испытывал к нему романтических чувств, но изо всех сил старался возместить сполна ему за свои ошибки. Поэтому внутри и снаружи дворца Цзи Чэнь под его командованием находилось более 100 охранников.

Когда голос Чжоу Юнь Шэна растворился в воздухе, охранники с мечами ворвались в комнату. А трёх прислужников, вместе с плачущей горничной, утащили прочь.

– Отец, – вернувшись к реальности, шестой принц почувствовал, как его ледяное сердце начало таять. Оно стучало всё быстрее и быстрее, радость растекалась по всему его телу. Ему казалось, будто он парит высоко в небе. Он схватил руку Чжоу Юнь Шэна, как будто она могла бы его крепко удержать на ногах, словно мужчина был единственным во всём мире, на кого он мог положиться.

Как он мог даже допустить мысли, что отец возненавидит или даже откажется от него? Это его семья, он всегда будет любить его. Папа прав, он действительно повёл себя глупо.

Ли Сюйдун безмолвно радовался, он мог лишь схватить руку Чжоу Юнь Шэна и выкрикивать: «отец-отец».

– Что ты сейчас творишь? Куда делся тот жестокий ребенок? – Чжоу Юнь Шэн забрал свои руки и задал вопрос: – Ты уже забыл о своём наказании?

– Конечно, я всё помню, – поспешно ответил мальчик, если бы у него был хвост, он бы ещё и завилял им. В этот момент он был похож на симпатичного щеночка, который вился вокруг своего хозяина, изголодавшийся волк, который был до этого, мигом растворился в воздухе.

Если честно, Чжоу Юнь Шэн очень обрадовала та остервенелая жестокость наследника, которую он узрел. Чтобы иметь возможность претендовать на трон в прошлые времена, разве не нужно было убивать ради забавы и власти? Ли Шиминь, Ву Цзэтянь, Чжу Ди, Юнчжэн... никто из них не являлся филантропом. Там, где присутствуют амбиции, всегда есть место крови и жестокости – это хорошая черта для таких великих людей.

– Тогда ступай. После не забудь вернуться, чтобы составить мне компанию за ужином.

Мужчина должен был признать, что чувствовал себя одиноким, живя в этом огромном холодном дворце, особенно во время приёма пищи.

Шестому принцу почудилось, как будто он сейчас получил самую почётную награду. Он громко оповестил о своём согласии и пошёл купаться. Он любил отца Дзюна, и всё время хотел быть на его стороне, но после того, как он совершил столь кровавую расправу, как он мог находится с ним рядом? Отец должен жить в светлом и великолепном дворце, окруженный подобающим уходом, учитывающим любую мелочь.

**************************

Гао Мин вошёл в храм не для приветствия, а просто уточнить:

– Шестой принц просто так убил четырёх слуг, вы в курсе?

– Неужели всё-таки это было «просто так»? Действительно не знаешь, как они до этого относились к нему? – возразил Ли Цзинь Тянь. Если бы он заранее не расследовал это дело, то никогда бы и не узнал, что с его ребёнком так жестоко обходились. Узнав о смерти двенадцатого принца, он снова укорил себя за халатность. Неужели все принцы должны умереть один за другим, пока не останется лишь один пятый. Гао Мин делал это намеренно или действительно ничего не ведал?

Глаза того вспыхнули. Он не ответил, но всё было и так понятно.

Ли Цзинь Тянь был разочарован. До перерождения Гао Мин был доброжелательным и честным, но после стал холодным, эгоистичным и порочным. За исключением своего ребенка и Гао Цзя, он не заботился ни о ком другом. Что заставило его так измениться? В конце концов, по всей видимости, это была вина его, императора.

Гао Мин не мог так открыто лгать о ситуации, о которой он был вообще-то в курсе, поэтому попытался поменять тему разговора:

– Вы подумали о том, чтобы отправить меня командовать армией для осады Западной Йи?

– Разве ты не останешься со мной?

Ответ был еле слышен, его глаза были переполнены нежеланием, обидой и даже проблесками некоторых амбиций. Он стремился покинуть этот удушающий его дворец, вернуться на поле битвы, добиться больших успехов. В последней своей жизни он смиренно оставался в золотой клетке, в этой же он стремился отстаивать свои интересы.

Амбиции? Ли Цзинь Тянь не мог переубедить себя в том, что это были именно проблески честолюбия. Он устало улыбнулся и махнул рукой:

– Давай, делай что хочешь.

«Сейчас я позволяю тебе взлететь высоко в небо, но однажды я сам же и обломаю тебе крылья.»

Гао Мин был вне себя от радости, он искренне поблагодарил его и поспешно ретировался.