Глава 7.2

Гао Лан был озабочен вопросом, как скорее можно бы было устранить Ци Сю Цзе, но согласно императорскому указу, казнь должна была состояться лишь на следующий день. Если он убьёт его раньше положенного часа, то будет обвинен в неподчинении. Но вчера он умышленно пошёл в тюрьму и сообщил надзирателю, что Ци Сю Цзе должен быть мёртв уже к утру. Тюремщик, зная о его высоком положении, не осмелился ослушаться.

На следующее утро, когда первые лучи солнца ещё не озарили небосвод, надзиратель отдал приказал двум палачам: отвести заключённого на эшафот.

– День ещё не начался, солнце находиться ниже луны. Если вы двое казните меня в это время суток, я отправлюсь в загробный мир, а потом вернусь оттуда и буду вам докучать до конца жизни, – Чжоу Юнь Шэн опустился на колени, но оставался спокоен.

Ещё издавна люди осуществляли казнь, когда солнце светило ярче всего, где-то около трёх часов дня, так как, после осуществления смертного приговора преступники превращались в духов-демонов. Именно в это время Янь[1] мог разорвать их души на куски и разбросать в разные стороны, чтобы те не могли вернуться и отомстить своим убийцам.

Древние верили в этих духов, они действительно боялись, что убийство может привлечь дьявола в этот мир, поэтому два палача переглянулись и решили дождаться восхода солнца.

Чжоу Юнь Шэн посмотрел в небо, светало быстро. Ли Цзинь Тянь должен был видеть беспокойные сновидения, должно быть, он как раз в это время проснулся. Да, те два сна были всего лишь наваждением, загруженной информацией в его мозг. В них Гао Мин являлся прямолинейным и глуповатым человеком. Мятеж, прелюбодеяние, предательство и другие скандалы явно шли не в его пользу.

Но как насчет этого? Гао Лан вырезал сотни членов семьи Ци, а Гао Мин тайком подсыпал отраву Ци Сю Цзе, лишив его тело возможности воспроизвести на свет ребёнка. Ци Сю Цзе испытывал такую ​​ярую ненависть к Гао Цзя, которая могла бы быть потушена лишь путём отмщения, такой же силы. Чжоу Юнь Шэн всегда говорил, что если главный герой не спровоцирует его, то он не станет первым нападать, но если главный герой начнёт атаку, то он отплатит ему той же монетой.

Гао Ця не только его не убьет, но Ли Цзинь Тянь, Гао Мин и их сын, будущий правитель, Ли Сю Янь, всем им наступит конец. Раз уж сейчас он занимает тело Ци Сю Цзе, то найдёт идеальный способ для осуществления этой цели.

Чжоу Юнь Шэн был ленив, ему нравилось бездельничать, но в тоже время он являлся профессионалом своего дела, когда доходило до отмщения.

Солнце медленно поднималось и проглядывалось сквозь облака, два палача увидели этот и открыли сосуд со спиртным напитком, чтобы протереть лезвие. Подняв его высоко над головой...

– Стойте! Стойте! Держите орудие! – в самый последний момент встревоженный голос остановил казнь, оба палача повернулись на его зов, чтобы посмотреть на владельца голоса и тут же преклонили колени, задрожав.

– Раб преклоняет колени перед Его Величеством. Долгой жизни, долгой жизни Императору!

– Прочь, ещё не время, кто приказал вам совершить казнь? – Ли Цзинь Тянь был в ярости, он пнул двух людей, повалив на землю.

– Император, это был приказ советника Гао Лана, мы, рабы, не смели его ослушаться! – заговорил один из них.

Гао Лан? На мгновение Ли Цзинь запнулся, предчувствуя недоброе. Если они могут так открыто игнорировать его приказы то, что ещё может сотворить Гао Цзя? Семья Ци Цзя прежде была самой высоко почтенной во всей Да Янь Гуо, до того, как их уничтожили, и всё же их дом всегда очень уважительно и почтенно относился к Его Величеству. Гао Лан был вовсе не так покорен, как они.

Не говоря уже о том, как Гао Мин сейчас вёл себя с ним. Будучи в прекрасном расположении духа, он мог ему что-то предложить, а будучи без настроения, он его просто прогонял. Гао Мин никогда не выказывал ему должного уважения, которое полагается Императору.

Он его слишком разбаловал, наделяя чересчур огромным количеством привилегий, что было очень и очень не хорошо, теперь у Гао Цзя было даже больше власти, чем у королевской семьи. Гао Мин и его брат… Неужели у них действительно роман? Когда это всё началось?

Ли Цзинь Тянь действительно был обеспокоен сном, но после трёх лет совместной жизни его чувства к Гао Мину превратились из благодарности в настоящую, такую глубокую любовь, что было трудно отказаться сразу от всего.

Некоторое время он решил просто наблюдать, это был всего лишь сон, его подозрения необоснованны. Успокоившись, он отдал приказ освободить Ци Сю Цзе.

Чжоу Юнь Шэн опустился на колени перед ним прямо на эшафоте и склонил голову:

– Моя благодарность Императору за то, что так снисходительны к такому преступнику, как я, который не достоин такой милости. Семья Ци была верна Его Величеству и всей стране, а мой отец фанатично преклонялся перед вами, но Вы убили его. Я не знаю, почему нас настиг такой конец... Но поскольку казнили даже моего такого преданного батюшку, я верую, что мне так же придётся распрощаться со своей жизнью. Я не ожидал получить прощение. У такого преступника теперь только одно желание, прошу, Император, выслушайте меня!

Его глаза были наполнены грустью, но там не было и намёка на обиду, даже стоя в окровавленной тюремной одежде, его аристократическая выправка не была сломлена, как и гордость благородного человека. Смотря на Ци Сю Цзе сейчас, это напомнило ему момент из сна, в котором мужчина так же страдал, находясь в гареме Вань Сюаня. Ли Цзинь Тянь разозлился от этих мыслей. Он отвернулся и, на мгновение, онемев, задал один единственный вопрос:

– Что ты хочешь?

Сон слишком походил на реальность, его нервы были натянуты до предела.

– Преступник просто хочет узнать, в чём провинилась его семья перед Императором, если её постигла такая участь? И ещё, преступник хочет отдать свою жизнь, как и все его родственники, – после того, как он произнёс эти слова, Чжоу Юнь Шэн с силой приложился головой о землю, затем поднялся и посмотрел прямо в глаза Императору, что было под запретом в этой стране.

Ли Цзинь Тяну задали сложный вопрос, он долго не мог подобрать подходящих слов. Семья Ци была всегда очень осторожна и уважаема, это племя быстро поддавалось контролю[2]. Если бы он не прошёл через такие страдания в своей первой жизни, Ли Цзинь Тянь никогда бы не усомнился в их преданности. Когда он переродился, то был глубоко возмущен, и Гао Лан и Ли Ван предоставили сотни необоснованных обвинений в направлении этой семьи.

Сейчас, когда Ци Сю Цзе спросил о причинах такого поступка, у него действительно не было ответа. Картинка из сна снова всплыла в его голове, он был потрясен от того, что чувствовал вину перед этим человеком.

Если после его первой смерти семья Ци осталась верна и даже защищала своего повелителя до последней капли крови, то разве он не умертвил сейчас всех своих самый верных подданных? Ли Ван перевёл его из дворца в безопасное место, но он держал за руку Гао Мина, и когда их убили, Ван не отвёл свой взгляд от лица Мина. Они были любовниками в первой жизни?

Когда он переродился, то очень доверял Гао Цзя и дал Ли Вану самую высокую должность при дворе. По наставлению Гао Мина, он также преждевременно истребил семью Ци и другие преданные ему семейства. Теперь Гао Лан, Ли Ван и Гао Мин были очень уважаемы, они могли даже подорвать репутацию Императора, а он потерял поддержку семьи Ци и других, уничтожив их всех. Если они пойдут против него, то поддержки ждать будет уже неоткуда.

Думая об этом, Ли Цзинь Тяна бросило в холодный пот, его ноги подкосились, а сам он пошатнулся.

– Отведите его обратно во дворец, – он пришёл в себя, но голос ещё был слаб. Когда увидел, что поданные ведут себя очень грубо, то быстро добавил: – Вызовите врача и немедленно отправьте его во дворец Цзи Чэнь, скажите, чтоб доктор неукоснительно его дожидался.

Затем он скрыл лицо и пошёл прочь, боясь взглянуть на окровавленную одежду Ци Сю Цзе.

*****************************

Чжоу Юнь Шэн откисал в горячей ванне, отмывая запёкшуюся кровь. Казалось, что снаружи это тело было уже сломлено, но внутри оставался стальной стержень. Через несколько дней он сможет полностью поправиться.

По наставлениям Ли Цзинь Тяна, врач не чурался его. Измерив пульс, он написал рецепт и отправил людей за лекарствами. Дворец Цзи Чэнь изначально принадлежал Ци Сю Цзе. Он был обставлен внутри роскошной мебелью, но после того, как его семья попала в немилость, здание долгое время оставалось заброшенным. Ци Сю Цзе также должен был быть казнен, поэтому все слуги разбежались, осталось лишь пара горничных.

Колыхавшиеся на ветру шторы придавали ещё более одинокий вид дворцу. Чжоу Юнь Шэн вытирал влажные волосы, опустившись на мягкий диван, около окна, и засмотрелся на рассвет, после усмехнувшись.

Ли Цзинь Тянь помиловал Ци Сю Цзе. Гао Лан и Гао Мин наверняка проявят своё недовольство. Прежний Ли Цзинь Тянь сделал бы всё, чтобы задобрить их, но сейчас его подозрения обострились. Чем больше те двое будут недовольны его решением, тем больше Ли Цзинь Тянь будет негодовать.

Но это не остановит их, позднее Гао Мин будет более активно участвовать в политических вопросах, он захочет совершить крестовой поход и принимать решения вместо Его Величества. В изначальном сценарии судьбы этого мира Ли Цзинь Тянь легко поддавался на уговоры, даже с энтузиазмом поддержал их, но сейчас каждая просьба возлюбленного только увеличит подозрения.

Когда семена сомнений уже посажены, их будет трудно искоренить.

Чжоу Юнь Шэн планировал просто отсидеться в сторонке, наблюдая, как они перережут друг другу глотки, ему не нужно было даже марать свои руки. Конечно, для того, чтобы завершить эту историю, ему нужно будет воспитать следующего Императора. Он так обленился, исполнив пожелание Ци Сю Цзе, что хотел сразу отправиться путешествовать по миру, его не очень интересовала борьба за престол. Императору нужно было вставать раньше петухов, и засыпать позже собак, ведя пристальное наблюдение за придворными, ни о какой личной свободе не было и речи.

Кроме того, ему нужно было найти своего потерянного возлюбленного, поэтому он жаждал свободы. Интересно, кем он является в этот раз?

Подумав об этом, Чжоу Юнь Шэн погладил подбородок и с нежностью улыбнулся.

*****************************

На императорском судебном заседании Гао Лан постоянно ставил под сомнение решение, принятое Ли Цзинь Тяном: позволить Ци Сю Цзе присоединиться ко двору. Он неоднократно подчёркивал, что преступник является тигром в овечьей шкуре. Что он просто надавил на Его Величество, чтобы избежать смерти. Другие чиновники, которых он подначивал, поддерживали его, даже Ли Ван также давил на Ли Цзинь Тяна, чтобы тот отменил своё решение.

Впервые Император почувствовал, какое сильное влияние Гао Лан и Ли Ван имеют в его собственном дворце. Семена сомнения вошли ещё глубже и начали расти, превращаясь в высоченное дерево. Он отклонил требования Гао Лана о казни и закрыл заседание.

Когда он вернулся в Ян Синь, Гао Мин уже ожидал его внутри, он читал меморандумы, иногда останавливаясь, чтобы делать заметки императорской кистью. Он сидел за императорским столом, и заваривал, такой знакомый аромат, это был императорский чай.

Смотря на такое легкомысленное использование священных предметов, его прищур резко сузился, но затем он вспомнил, как Гао Мин использовал своё тело, чтобы защитить его от стрел и как он обнял его в смертный час. Этот человек был готов сопровождать его в загробный мир. Нельзя было усомниться в такой преданности. Это был сон, просто сон, ему ведь не могло присниться будущее? Гао Мин и Ли Ван никогда не проявляли чрезмерный интерес друг к другу, да какая интрижка может быть между ними?

После того, как он снова успокоил сам себя, то медленно подошёл к Гао Мину. Но парень оттолкнул его и холодно произнес:

– Ты помиловал Ци Сю Цзе?

Ли Цзинь Тянь ничего не ответил. Гао Мин продолжил:

– Ты забыл, как он предал тебя вместе с Вань Сюанем? Ты помиловал его после того, как уже уничтожил всю его семью? Зачем ты пытаешься спасти тигра в овечьей шкуре?

– И как он сможет отомстить? Он остался один, а его тело было пропитано ядом, который ты ему подсыпал, поэтому он даже не может зачать детей. И как же он сможет найти средства для осуществления своей мести? – Ли Цзинь Тянь устало потёр глаза и вздохнул. – Он больше никто, оставь его уже.

Он перестал думать о том, как Ци Сю Цзе сохранил ему верность во время правления Ван Сюаня. Если тот сон являлся правдой, а не выдумкой, то он своими собственными руками сломал свой острейший меч. Он дал слабину, которой мог бы сейчас воспользоваться. Несмотря на то, что он прожил уже целых две жизни, это было самое глупое решение, которое он когда-либо принимал.

Выслушивая вечные упреки Гао Мина, Ли Цзинь Тянь почувствовал сильную головную боль. Парень видел, что ему не по себе, но его нисколечко не волновало его состояние, он лишь ухмыльнулся и окончательно рассердившись, прекратил нападки.

Глядя на его удаляющуюся спину, Ли Цзинь Тянь ощутил холод в своём сердце.

----

[1] Янь – солнце, восточная мифология.

[2] Племя быстро подавалось контролю: высказывание, что эта семья всегда выполняла все Имперские требования и указы.