Глава 4.9

― Где ты? ― тут же раздался вопрос мужчины, и ещё был смутно различимый звук открывающейся двери.

Выражение Чжоу Юнь Шэна было расслабленным, но он ответил беспомощным и потерянным голосом:

― Я в частном клубе Han Mountain, комната 108. Ты можешь приехать…

На другом конце резко повесили трубку, прежде чем он смог закончить. Чжоу Юнь Шэн засунул свой телефон в карман и сел на крышку туалета, скрестив ноги, ему оставалось лишь ожидать. Примерно через минуту дверь в клуб была выбита двумя телохранителями, Цао Мо Кун вбежал вслед за ними. Его лицо исказилось, когда он увидел раскинувшуюся перед глазами картину.

Еле сдерживая себя, чтобы не поддаться накатывающей панике, он с гневом проверял каждое тело одно за другим. И каково же было его удивление, когда из открывшейся двери в уборную вышел бледный молодой человек и глазами полными слёз уставился на него. Некоторое время они смотрели друг на друга не отрываясь.

Мужчина шагнул вперёд, снял пальто и закутал в него подростка, после чего они быстро покинули помещение, игнорируя постоянные извинения от менеджера клуба.

― Ты что-нибудь принимал? ― сразу после того, как они сели в машину, мужчина стащил с парня пальто и начал крутить его из стороны в сторону, осматривая. Если бы не было водителя и телохранителей, он раздел бы его догола, и поверьте, осмотрел бы не только снаружи, но и внутри.

― Да в порядке я. Они предлагали вино и закуски, но я и пальцем не прикоснулся к этому. Я сразу понял, что они находятся под кайфом из-за наркотиков, и меня это очень напугало, поэтому я спрятался в уборной, ― Чжоу Юнь Шэн подтянул коленки к подбородку и обнял ноги, послушно утонув в объятиях сильного мужчины. Испуг он изображал просто на высшем пилотаже.

― Почему ты такой безрассудный? Цзи Хань Юй сразу ушёл, так почему ты не пошёл с ним? Ты вообще понимаешь, что там делали все эти люди? Да ты вообще представляешь, чтобы они могли с тобой сделать? Так вот, я скажу сейчас тебе: для них ты, как деликатес, который можно проглотить, даже не прожевав! ― Цао Мо Кун сильно сжал его в объятиях и стиснул зубы, пересиливая рвущиеся наружу маты.

― Они хорошие друзья Цзи Хань Юя. Он избегает их, пытаясь сберечь чувство собственного достоинства, но по мне, так это не правильно. Ведь, чем больше у него друзей, тем больше у него самого шансов воскресить свой бизнес. Что, если один из них сможет ему помочь? Сейчас он всё начинает с нуля, и ему нужны связи, ― жалобно пролепетал Чжоу Юнь Шэн.

Цао Мо Кун был настолько зол, чтобы готов был брюзжать слюной и плеваться кровью. Но он понимал, что просто не может сердиться на него, вместо этого лишь горько улыбнувшись подростку:

― Я его дядя, и я ― это лучшие «связи», который он когда-либо мог надеяться наладить. С какой стати он отправил туда тебя?

― Разве ты не тот, кто разорил его семью? И к тому же, ведь твоя мать люто ненавидит его.

― Он тебе это сказал? А ещё то, что я не помогаю и тебе нужно продавать себя, тоже он? ― Цао Мо Кун сузил глаза, а его душа всё сильнее и сильнее наполнялась враждебностью к племяннику.

Чжоу Юнь Шэн не ответил, но его молчание было воспринято как согласие.

Цао Мо Кун хмыкнул. Его переполняла ярость, но сейчас было не время и не место, чтобы выпускать гнев наружу. Он схватил сигарету, чтобы закурить, но воздержался, вспомнив, как мальчик ненавидит запах. Он повернулся, чтобы забрать свой телефон и набрал номер, включив громкую связь.

― Что делаешь?

― Что... я делаю? ― голос Цзи Хань Юя казался хриплым, а ещё слышалось тяжёлое и сбитое дыхание.

― Ты... ты сейчас с кем-то? ― подозрительно спросил Цао Мо Кун, взглянув на внезапно замершего молодого человека.

― Нет, ― Цзи Хань Юй тут же опроверг его предположение, показав любовнику умиротворяющую улыбку. Он не собирался отвечать на звонок, но увидев, кто ему звонит, заставил себя подняться с кровати.

― Не лги мне, я всё слышу. Если ты действительно влюблен в Фань Тэ Хана, я не буду вам двоим мешать, ― Цао Мо Кун бросил приманку.

Цзи Хань Юй молчал секунду, после чего кивнул и ответил:

― Ох, дядя, я действительно с ним, и твоя поддержка очень важна для нас, благодарю.

― А что насчёт Линь Чэн Цзе? ― Цао Мо Кун продолжил допрос.

Поскольку Фань Тэ Хан был рядом и слышал всё, Цзи Хань Юй еле сдержался, чтобы не сказать парочку матов. Лишь с сарказмом выдавил:

― Да кому он нужен, с самого начала он меня не интересовал.

― Ну, я понял, продолжай заниматься своими там делами, ― Цао Мо Кун сбросил вызов и схватил подростка за подбородок, заставив посмотреть в свои глаза. ― Послушай, вот этот парень, которого ты так любишь, он с самого начала не был тобой заинтересован. А сейчас он даже спит с твоим лучшим другом!

Чжоу Юнь Шэн на мгновение замер, после чего просто разрыдался. Выглядел он полностью опустошенным и погрузившимся в полное отчаяние. О, ему просто великолепно удалось изобразить парня с разбитым сердцем.

И когда Цао Мо Кун столкнулся с этим взглядом загнанного зверька, его всегда такое холодное и каменное сердце задрожало, и болезненное чувство распространилось по всему его телу.

― Почему ты плачешь? Это всего лишь мелочь, а ты ревёшь, как будто потерял члена семьи. Ты и правда безнадёжен и лишен хоть какого-то самоуважения.

Хотя он и ругал его, но в этот же момент взял салфетку и вытирал катившиеся слёзы. Вообще-то он планировал устроить как бы «случайную» встречу этих троих, где-то через несколько дней. В тот момент, его малыш должен был увидеть предательство Цзи Хань Юя и Фань Тэ Хана. Но он никак не ожидал, что его племянник затянет подростка на ту оргию.

Это серьёзно подстегнуло Цао Мо Куна. Хань Юй был ребенком внебрачной дочери его отца. И он сам поддержал его из-за того, что парнишка ему понравился. Но он ни на миг не задумается столкнуть его в бездну, если тот разозлит его.

Чжоу Юнь Шэн увернулся от его руки, сжимающей салфетку, и отчаянно схватил его за рукав:

― Мои мать и отец мертвы, а ты ещё и добавил соль на раны, совсем хочешь меня до ручки довести?

― Ну-ну, я был неправ, малыш, успокойся. Цзи Хань Юй ― никто, а у тебя всё ещё есть я. Так что хватит слезами заливаться, ― Цао Мо Кун раньше никогда не успокаивал людей, и, в конце концов, он решил, что чем меньше он будет что-то говорить, тем меньшая вероятность того, что он сделает ещё хуже. Поэтому он лишь сжал его в объятиях и легонько поцеловал в лоб.

― Говоришь, что ещё есть ты? У тебя провал в памяти? Наше соглашение подходит к концу, ― Чжоу Юнь Шэн прохрипел сквозь сжатые зубы.

У Цао Мо Куна перехватило дыхание. Тут он вспомнил о том соглашении. Чёрт, ну куда ещё могло быть хуже, если всё началось и так на печальной ноте. Если бы он знал, что так сильно увязнет в этом, то никогда бы не заставил парня пойти на такую издевательскую сделку.

Чжоу Юнь Шэн не дал ему и слова сказать в своё оправдание, выпалив:

― Триста тысяч наличными и сейчас.

― Ты что задумал? Ты с ума сошел? Раз он сказал, что банкрот и ты серьезно в это поверил? Банкротство ― не означает нищету. Это один из способ сохранить собственные сбережения и оставшееся имущество. Эй, дитя, семья Цзи никогда не падёт до такой степени, что даже не сможет достать триста тысяч. Малыш… он играл с тобой всё это время, ― Цао Мо Кун забыл о том, какие противоречия были до этого в его душе, и вывалил на подростка жестокую правду.

Чжоу Юнь Шэн долго молчал, прежде чем покачать головой:

― Я не так дешёв, как ты думаешь. Играл он со мной или нет, мне всё равно. Мы итак зашли слишком далеко, так что отступать поздно. Нужно идти до конца, ― после того, как его слова усугубили и до того мрачную атмосферу, он тайком взглянул на свой ИИ.

Ранее он установил несколько камер в квартире, чтобы подвернулся просто идеальный шанс разгромить главного героя этого мира.

Шанс для этого уже был. Как раз в тот момент те двое впервые переспали друг с другом, и по идее он должен был ворваться в этот момент и закатить сцену. Но, к сожалению, он тоже был в этот момент в постели с Цао Мо Куном, и ему пришлось горько пожалеть об этом. И сейчас он просто не мог упустить эту возможность. Поскольку он обещал показать Цзи Хань Юю, что такое настоящая, самоотверженная и бескорыстная любовь, то, несомненно, выполнит это.

Цао Мо Кун был удовлетворён, увидев его решительный настрой. Он дал распоряжение телохранителям немедленно отправиться в банк, чтобы снять триста тысяч.

Чжоу Юнь Шэн взял тяжёлую сумку, полную денег, и пошёл к входной двери.

Дверь была хорошо смазана, и поэтому двое не заметили его возвращения. Чжоу Юнь Шэн вошел в спальню Фань Тэ Хана, остановившись в дверях. Его лицо помрачнело, когда перед его глазами предстали два извивающихся тела.

Цзи Хань Юй был очень грубым, и Фань Тэ Хан не выдержав крикнул, умоляя:

― Будь нежнее... медленнее, мне больно... ― после он случайно поднял взгляд, и слова застряли в горле.

― Линь Цзе! ― вырвалось у него, спустя некоторое время, и он бессознательно оттолкнул Хань Юя.

― Ты вернулся? ― в голосе Хань Юя не было и намёка на панику. Он накрыл покрывалом своего любовника и неторопливо натянул нижнее бельё.

― Вернулся. Я вернулся, чтобы посмотреть, как ты трахаешь моего лучшего друга, ― Чжоу Юнь Шэн подошел к дивану и присел. На его лице ничего не возможно было прочесть.

― Даже не пытайся закатывать истерику и обвинять нас, сам не святой. Ну и как тебе, понравилось трахаться со всеми на той тусовке? Как тебе? Те богатенькие детки смогли удовлетворить тебя? Их денег будет достаточно, чтобы заполнить твою дырку? ― Цзи Хань ухмыльнулся, его слова были, словно ядовитые змеи.

Чжоу Юнь Шэн и бровью не повёл, оставаясь спокойным. Но не Цао Мо Кун, который всё это время сидел в гостиной и курил. С каждым словом, его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. Он понятия не имел, что его племянник так похож на мать: да у них был просто талант доводить человека до того, что их хотелось просто встать и придушить.

Чжоу Юнь Шэн выдержал его давление. В душе он хвалил себя за сдержанность, и что сразу не кинулся, дабы открутить шею Цзи Хань Юю. Он открыл сумку и стал вытягивать оттуда банкноты одну за другой.

― Ты же говорил, что тебе срочно нужно триста тысяч? Лови, здесь все мои страдания, теперь они твои! Одев обтягивающие джинсы, я снимался в рекламе, а потом продал себя, чтобы быть домашним животным у старика ради тебя! Ради тебя же я связался с твоими так называемыми друзьями, просто на случай, если они помогут тебе. Я продал своё тело, наступил на горло чувству собственного достоинства, я даже продал свою душу, и всё это лишь ради тебя, ублюдок! И что я получил взамен? Смотреть, как ты с моим лучшим другом отчаянно трахаетесь? Как ты тащишь меня на тусовку и бросаешь к животным, которые лишь трахаются и закидываются наркотой? Мне ещё и прощения попросить нужно? Что я такого сделал, чтобы ты до такой степени меня возненавидел, что решил растоптать?

Он собрал несколько банкнот и швырнул их в удивлённое лицо Цзи Хань Юя.

Почему он влюбился в Фань Тэ Хана? Естественно, что он был единственным, кто к нему проявил сочувствие. В отличие от остальных, парень его вовсе не презирал, не пытался отдалиться, не отказался от него. Даже находясь не в самом лучшем положении, он всеми силами пытался ему помочь. Ту любовь, которую он ему дарил, была такой искренней, такой тёплой, такой самоотверженной.

Но рассыпанные на полу деньги ясно говорили о том, кто на самом деле отдал не только своё тело, но и душу.

И он пытался уничтожить этого человека, ввязав в грязные игры.

Глядя на униженное, но всё же красивое лицо молодого человека, Цзи Хань Юй почувствовал, как будто его только что отхлестали десять раз по щекам. Он яро ощутил, как его полыхающие щеки свело от боли.

― Ты, ― хрипло произнёс он. ― Разве не ты трепался своим друзьям, что от меня тебе нужны лишь деньги?

― Почему я должен рассказывать каждому встречному поперечному, о том, как отчаянно люблю тебя? Это мое личное дело. Я думал, что, если буду прилагать достаточно усилий, ты сможешь рассмотреть мои сильные стороны и всю мою любовь, и тогда мы сможем быть вместе, несмотря на трудности. Но стоило Фань Тэ Хану приготовить поесть, несколько раз сказать парочку утешающих слов и дать двадцать тысяч, как твоё сердце растаяло. Знаешь, твоя любовь слишком дешёвая.

Юноша в этот момент стал белым, словно стена. Он медленно откинулся на спинку дивана и махнул рукой:

― Забудь, что сейчас жаловаться. Из-за какой-то бессмысленной шутки, ты решился на этот мерзкий заговор, насколько же гнилое у тебя сердце, Цзи Хань Юй. Бери эти деньги, и катитесь оба на все четыре стороны. Мне тошно смотреть на вас.

Да как он посмел бы взять эти деньги? У Хань Юя сердце было не на месте от мыслей, чем пришлось пожертвовать парню ради него. Даже несмотря на то, что он выстроил непреодолимую стену в своём сердце, он по-прежнему ещё был ранимым подростком. Всё, чем пожертвовал Чжоу Юнь Шэн ради него, сейчас разом было вылито на него, словно ушат холодной воды.

Ради денег Линь Чэн Цзе изо дня в день рано уходил и возвращался глубокой ночью. Все те обещания, которые он дал, не были пустыми словами. Ради того, чтобы ему помогли, он прогибался под его друзей. Где были его глаза? Всего лишь одно предложение, неправильно понятая пара слов, и он уже придумал весь этот коварный план? Сядь они хоть раз и поговори по душам, ничего бы не было.

И сейчас, смотря на печального подростка с покрасневшими глазами, Цзи Хань Юй больше не чувствовал отвращения, которое было прежде. Лишь бесконечную вину и сожаление. Если бы можно было повернуть время вспять, он бы дорожил им и его чувствами.

Фань Тэ Хан, наконец, откинул одеяло и заплакал:

― Чэн Цзе, мне так жаль!

― Если вам действительно жаль, то забирайте эти грязные деньги и катитесь на все четыре стороны, видеть вас больше не хочу! ― Чжоу Юнь Шэн смотрел на них ледяным взглядом.

Фань Тэ Хан вовсе не был невинной овечкой. И хотя настоящий Линь Чэн Цзе тоже был неправ, факт того, что он украл парня своего лучшего друга, оставался фактом. Тогда, в прошлой жизни, настоящий Линь позволил ему жить у себя несколько лет, и эта доброта не могла окупиться ничем. В тот момент, когда Чэн Цзе находился в депрессии из-за тех порно-фото, этому парню нужно было сказать всего пару утешающих фраз, чтобы вытащить его из той бездны, к которой он в конце пришёл. В конце концов, это Линь был жертвой, но Фань Тэ Хан никогда не проявлял никакого сочувствия. Даже, наоборот, от него веяло лишь холодом. И где здесь логика? Разве такая должна быть настоящая дружба?

Цзи Хань Юй не хотел уходить, он вовсе не хотел расстаться на такой ноте, и когда он уже собирался попросить позволить остаться, увидел, как его дядя медленно входит в комнату, во взгляде которого не было ничего, кроме враждебности.

― Малыш, ты закончил? Пойдём тогда, если ты уже всё, ― схватил он парня за руку.

― Дядя, что ты здесь делаешь? Какие между вами отношения? ― лицо Цзи Хань Юя стало внезапно мрачнее тучи, так как у него промелькнули кое-какие мысли.

― Именно я - тот старик, о котором он упомянул. Малыш, если бы ты этого не сказал, я бы никогда не догадался, что вызываю у тебя такие эмоции, ― он прикусил его за мочку уха, увидев, как плечи того слегка подрагивали. На что парень улыбнулся:

― Давай уйдем сейчас, ― обняв мужчину, они быстро покинули апартаменты.

Потребовалось несколько минут, чтобы Цзи Хань Юй оправился от шока. Он перевёл взгляд с разбросанных повсюду купюр на юношу, который закрыл лицо руками, но было видно, как слёзы текли по его щекам. В этот момент, он почувствовал, что потерял самого дорогого человека в своей жизни.

У Фань Тэ Хана разбилось сердце на тысячу осколков, когда он увидел, какая печаль была на лице Хань Юя. Ему казалось, что он достаточно заплатил, за то, чтобы быть с ним. Он отдал всё, что имел, и это была самая главная причина, почему он сдался перед этим парнем. Но сейчас, видя на какие жертвы пошел Линь Чэн Цзе, все его попытки были лишь детским лепетом, по сравнению с ним.

Если Цзи Хань Юй расстанется с ним, куда ему тогда идти?