Глава 4.7

Когда Чжоу Юнь Шэн зашёл, Цао Мо Кун сидел на диванчике и потягивал красное вино. В комнате стоял полумрак, горела лишь одна лампа в углу. В этом тусклом освещении красивое лицо было глубоким и мудрым.

― Садись, выпей со мной, ― махнул он рукой молодому человеку.

«Бургундское вино, 1997» нос Чжоу Юнь Шэна поморщился, когда он подошёл и налил себе.

Цао Мо Кун сидел вальяжно, как настоящий аристократ.

― В течение трёх месяцев, пока находишься со мной, можешь брать сколько угодно денег, ― он язвительно усмехнулся и допил остатки вина. Нет ничего в этом мире, что нельзя купить за деньги, как это вино.

Чжоу Юнь Шэн хотел вылить вино на его голову, но с трудом сдержался. Он потупил взгляд, притворившись, что задумался, после чего прошептал:

― Я хочу триста тысяч.

― Уверен? ― Цао Мо Кун не мог не переспросить. Он уже приготовился услышать астрономическую сумму, но явно не триста тысяч из уст этого парнишки. Да этих денег не хватит даже на покупку приличных часов.

― Не меньше, трёхсот тысяч наличными и сразу, ― Чжоу Юнь Шэн неправильно понял его вопрос и ещё раз чётко проговорил требование.

Цао Мо Кун пристально смотрел на него несколько минут, после чего хлопнул себя по лбу и рассмеялся:

― Ну-ну, триста тысяч, так триста тысяч, но сначала осмотрим товар.

― Осмотреть что?

Чжоу Юнь Шэн по-прежнему продолжал хамить. Но в следующий момент он оказался перекинут через плечо. Через мгновение его с размаху кинули на кровать в соседней комнате. Он даже не успел толком сообразить, когда приземлился на простыни, как на него навалилось крепкое и сильное тело мужчины и в тот же момент его губы накрыли чужие. От такой знакомой дрожи он на мгновение перестал отдавать отчёт происходящему.

Через несколько минут мужчина, наконец, оторвался от него, но не на долго. Он ещё раз облизнул раскрасневшиеся губы юноши и, усмехнувшись, произнёс:

― Ох, детка, ты намного слаще, чем я себе представлял.

― Закончил? ― отдышавшись, бросил Чжоу Юнь Шэн.

― Как я могу? Раз это осмотр, то я должен всё тщательно проверить, как снаружи, так и внутри, ― огромная и сильная рука провела по его бедру.

― Стой, сначала посмотри в мои глаза, ― Чжоу Юнь Шэн быстро схватил его за щеки, заставляя всмотреться в его бездонные омуты. Его голос стал ниже, а слова успокаивали: ― Скажи, что ты видишь?

Цао Мо Кун сразу же неотрывно смотрел в его зрачки, и он постепенно расслаблялся, входя в транс.

― Скажи, что ты видишь? ― прошло достаточно времени, пока Чжоу Юнь Шэн услышал ответ.

― Я вижу звёздный океан, ― Цао Мо Куна говорил едва соображая.

― Отлично. Теперь расстегни ремень, и мастурбируй, ― сказал Чжоу Юнь Шэн с удовлетворенной улыбкой. Словно король, он оттолкнул мужчину, как тряпичную куклу, хотя тот и был выше и сильнее него.

Это было умение, которое он узнал благодаря своим многочисленным реинкарнациям, - гипноз. Он был асом в психологии, и прибегал к этому искусству для самых отвратительных своих планов. Например, для соблазнения героини, пока она не была полностью морально и физически уничтожена, или до тех пор, пока она не была убита героем десять тысяч раз. Другими словами, он шёл на эту хитрость, чтобы не спать с женщинами или, когда задачи становились неисполнимы обычными усилиями.

Но Цао Мо Кун лишь на мгновение погрузился в транс, и, когда, наконец, молодой человек вырвался из его объятий и уже собирался встать с кровати, тот пришёл в себя и натянуто улыбнулся:

― Малыш, что ты только что сказал? Повтори-ка…

Чжоу Юнь Шэн, который уже оттряхивал свитер, замер, совершенно не понимая, что только что произошло. Спустя некоторое время, он, наконец, смог взять себя в руки, и, запинаясь, ответил:

― Тебе… я... я сказал - мастурбируй. Мастурбировать приятней, чем быть со мной. Я в этом уверен.

Цао Мо Кун улыбнулся, и, схватив парня, стащил с него свитер и штаны. И когда он, наконец, вошёл в него, то не смог сдержать удовлетворенного стона.

Да, ощущения были просто непередаваемыми и крышесносными, не только тела, но и их души соединились и дрожали в гармонии.

Чжоу Юнь Шэна накрыло такое знакомое чувство, и он на автомате подстроился под ритм другого человека.

Час спустя они, наконец, были удовлетворены. Один, закутанный с головой в одеяло, тихо лежал, другой же сидел у постели, и курил.

Чжоу Юнь Шэн стеклянными глазами смотрел на мужчину, не переставая думать о неудавшемся гипнозе. Чтобы его избежать, нужно, чтобы человек был невообразимо силён духом. Но в этом мире, Чжоу Юнь Шэн был единственным, кто выполнил уже не одну тысячу поставленных Богом задач. Сейчас он владел невообразимой силой, а душа ещё могла поглощать энергию, не было достигнуто предела.

К тому же этот мир всего-навсего класса E, здесь и в помине не было доминирующей власти, культивирования, магии и всего прочего из фентези-миров. Да здесь вообще не должно существовать никого, у кого бы духовная мощь была равна или выше, чем у Чжоу Юнь Шэна… и всё же, Цао Мо Кун находился сейчас перед ним. Почему он стал таким? Связан ли он с исчезновением половины энергии из пространства Синхай, после предыдущего мира?

Чжоу Юнь Шэн нахмурился, после чего зарылся головой в подушку, после и вовсе накрыв ей голову, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. Наконец, он понял, в чём кроется причина. Сходства между людьми были неизбежны, ему пришлось согласиться, что это всё было далеко не случайностью. Его тело давно уже откликнулось на этого человека, но из-за страха разочарования, он старался не думать об этом. По началу он привязался к нему из-за одиночества, но после того, как три реинкарнации подряд он снова и снова появлялся, ситуация изменилась.

Еле сдерживая радость, он немного приподнял подушку и через маленькую щёлку рассматривал мужчину.

Цао Мо Кун неотрывно следил за каждым его движением. Увидев, как тот закрыл лицо подушкой, он подумал, что ему не нравится сигаретный дым, и поэтому быстро потушил сигарету. Но вскоре, он заметил, мальчишка тайком наблюдает за ним, и он не мог не улыбнуться. Но почти сразу же мужчина отошёл от переполняющей радости и надел холодную маску на лицо.

Внезапно к нему пришла мысль, что молодой человек всего лишь игрушка, которую он купил за триста тысяч. Это просто кукла, которую легко можно продать, если понадобиться, временное развлечение, так с чего ему заботиться о чувствах куклы?

Мысленно он корил себя за проявленную мягкость, но его невообразимо тянуло к мальчишке.

Дабы остудить себя, он притворился равнодушным и холодно изрёк:

― Ты хорош в постели, я весьма доволен. А теперь, когда сделка закреплена, нужно установить несколько правил.

Радостное настроение Чжоу Юнь Шэна вмиг испарилось. Отбросив подушку в сторону, он гневно бросил:

― Это МНЕ ты хочешь установить правила?

― Люди, имеющие какие-то дела со мной, всегда соблюдают правила, которые устанавливаю я, ― тон Цао Мо Куна был суровым, но сердце не переставало бешено колотиться. Он тут же почувствовал укол совести.

― И многих вы заставляли иметь дело с собой? ― продолжал дерзить Чжоу Юнь Шэн.

Цао Мо Кун почувствовал себя ещё более виноватым, но внешне оставался также твёрд и спокоен:

― К чему все эти разговоры? Ты к этому не имеешь никакого отношения.

«Я твой любовник!», - Чжоу Юнь Шэн еле сдержал себя, дабы не выкрикнуть это. Он прекрасно понимал, что ситуация с Цао Мо Куном сейчас полностью отличалась. Каждый раз, когда тот реинкарнировал, у него не было никаких воспоминаний о прошлом, все данные были стёрты, но... он всё также продолжал следовать за ним из мира в мир.

Думая об этом, гнев Чжоу Юнь Шэна постепенно рассеивался, он слабо кивнул:

― Ну, давай поговорим о твоих правилах.

Проведя пальцами по красным отметинам на шее подростка, Цао Мо Кун сказал:

― Первое правило: в течение трех месяцев никаких телесных контактов с Хань Юем. Второе правило: по первому моему звонку ты приезжаешь ко мне, и никакого игнора, если нет веской причины.

Чжоу Юнь Шэн молча слушал, и, не услышав продолжения после последнего предложения, он криво усмехнулся:

― Закончил? Это и всё?

― А ты что думал? Что здесь будет что-то из области фантастики? ― Цао Мо Кун рассмеялся.

Чжоу Юнь Шэн кивнул. После чего подхватил своё нижнее белье, что валялось к кровати, и стал мотать головой в поисках верхней одежды.

Цао Мо Куну совсем не понравилась такая его реакция, и он мрачно спросил:

― В чём дело?

― Мне нужно вернуться домой, иначе Хань Юй будет волноваться. Знаешь, у меня тоже есть правила, и я, надеюсь, что ты добросовестно его выполнишь: Хань Юй никогда не должен узнать о сделке между нами.

Чжоу Юнь Шэнь наклонился, чтобы подобрать штаны, тем самым скрыв насмешливые огоньки в своих глазах.

«Ты что, думаешь, что я как собачонка буду бегать вокруг тебя и вилять хвостиком, лишь потому, что ты ничего не помнишь из прошлых жизней? Ты ещё пожалеешь обо всех своих словах!».

Цао Мо Кун был не в себе от того, что мальчишка решил не оставаться у него. У него чесались руки схватить его в охапку и хорошенько наказать. Но он сдержался, лишь раздраженно провёл рукой по волосам и с сарказмом усмехнулся:

― Что за фанатичная преданность? Он и его семья – банкроты, не самое ли лучшее решение будет расстаться? Какого чёрта ты вцепился в него мёртвой хваткой?

― Я «вцепился» в него, потому что люблю, и я никогда не расстанусь с ним, - кинул Чжоу Юнь Шэн, поднимая куртку.

― Ты? Любишь? Так это ты так любя залез в мою постель? ― глаза Цао Мо Куна налились кровью, он явно был не в себе от гнева.

― Именно потому, что я его люблю, я и сплю с тобой, ― Чжоу Юнь Шэн натянул обувь и вышел за дверь, но тут же, как будто что-то забыв, повернулся: ― Ты помнишь Чжоу Юнь Шэна?

Цао Мо Кун всё ещё прибывал в ярости от его непонятных ответов, но услышав это имя, он замер. Но спустя некоторое время всё же покачал головой.

― А как насчет Вэй Сиян? Шэнь И Бинь? Ду Сюй Ланг? Нин Си Ниан? Гу Си Ниан?

Он не переставал спрашивать, но Цао Мо Кун реагировал одинаково - лишь качал головой. Всё поняв, Чжоу Юнь Шэн разочаровано вздохнув, наконец, ушёл.

Даже после его ухода, Цао Мо Кун никак не мог выкинуть из головы имя «Чжоу Юнь Шэн». Его лицо внезапно потемнело, и дикая головная боль накрыла его. Он поджёг сигарету и глубоко затянулся.

С того дня Цао Мо Кун каждую неделю забирал молодого человека в свой частный клуб. С каждым разом он становился всё больше зависим от него, словно от наркотика, ему хотелось разорвать и поглотить его полностью. Постепенно ему казалось, что ждать целую неделю для встреч – это слишком долго. Поэтому он виделся с ним раз в три дня, затем в два, и, в конце концов, ежедневно, он, и правда, хотел, чтобы парень не отходил от него ни на шаг.

Сегодня он хотел пообедать с юношей, но после бесчисленного количества звонков, трубку так никто и не поднял. Мужчина с тревогой в течение получаса сидел и ждал. И уже был готов отослать своих помощников на поиски, когда подросток сам перезвонил.

― И чем ты так занят? Почему не брал трубку? - ругался Цао Мо Кун.

― Скоро каникулы, и у меня итоговые тесты. Только что закончился экзамен, поэтому телефон стоял на беззвучном режиме.

Чёткий голос юноши мгновенно погасил тревогу и гнев Цао Мо Куна. Он потянул за галстук и ослабил его, после поинтересовавшись:

― Как тест?

― Всё прошло хорошо, ― Чжоу Юнь Шэн безмятежно собирал свой рюкзак и в лучах заходящего солнца его утонченные черты лица были просто невообразимо потрясающими.

Не говоря уже о Цзи Хань Юе, даже дружок последнего, Ван Цзе, тоже обратил на него внимание. И от этого вида по всему телу разошёлся жар.

В этот момент на другом конце прозвучало:

― Я добавляю новое правило: твой телефон всегда должен быть включен. И, если возникнут обстоятельства, когда ты будешь знать, что не сможешь поднять трубку, то обязан предупредить и объяснить ситуацию мне заранее.

― Ты уж не трать время зря, просто установи на мне жучок, - съязвил Чжоу Юнь Шэн.

И как он умудрился сохранить свои выдающиеся черты характера после такого количества перезаписи данных? Пристрастие к сигаретам, постоянная слежка по видео камерам, одержимость и наркомания одним человеком. Неужели на них стоит защита, что даже после полной перезаписи данных именно этот код просто невозможно удалить?

Подумав о таком повороте, он мягко рассмеялся.

У Цао Мо Куна, когда он услышал этот смех, чуть сердце не растаяло:

― Хорошая идея. Завтра же я куплю тебе часы с GPS-передачей данных, чтобы больше не терять тебя. На каникулах ты будешь со мной, хочешь куда-то сходить?

― Подожди-ка, лучше задай этот вопрос, когда будут известны результаты экзаменов, ― Чжоу Юнь Шэн закинул рюкзак и, выходя из аудитории, помахал рукой Цзи Хань Юю.

― Хорошо, сегодня я заеду за тобой сам, давай где-то пообедаем, ― Цао Мо Кун тут же взял ключи от машины и поспешил к лифту.

Чжоу Юнь Шэн согласился и повесил трубку. Он шел позади Цзи Хань Юя.

Его друг, Ван Цзе, часто оглядывался на молодого человека, шедшего в лучах заходящего солнца, и начал дразнить его:

― Юху, а чего это ты не со своим «лучшим другом»? Не хочешь одолжить свою «игрушку» нам?

― Хочешь? Вперёд, назови ему кругленькую сумму и он сделает для тебя всё, что захочешь, ― Цзи Хань Юй презрительно улыбнулся.

― В последнее время он что-то совсем притих, не поможешь нам заполучить его?

― По рукам. Если он клюнет, то не забудь оставить парочку «тех самых» доказательств. Иначе, если брошу его ни с того ни с сего, Фань Тэ Хан ещё подумает, что я безжалостная скотина и начнёт избегать меня. В последнее время он и так постоянно и во всём винит себя, из-за чего у него бессонница по ночам. У меня сердце разрывается, когда я вижу тёмные круги под его глазами. Короче, в случае чего, вся вина на Линь Чен Цзе, понял?

― Да понял! А ты действительно плохой парень! ― Ван Цзе поспешил кивнуть на его условия.