Глава 4.6

Поскольку кадры с Чжоу Юнь Шэном были превосходными, монтаж занял целый день. Орландо лично отвечал за редактуру. Когда он вышел из студии, его лицо было красным, а в глазах двоилось, как будто он знатно выпил.

― Шеф, взгляните, это макет. У меня такое чувство, что этот парфюм будет действительно популярен в стране C, нет, даже в целом мире. Я так же хочу представить снимки в Европейских странах.

― Можете пойти заняться своими делами, я посмотрю позже, ― Цао Мо Кун просматривал кое-какие документы, он даже не поднял голову, когда отвечал.

Орландо уже приготовился оценить изумление на его лице, но мужчина был безразличным, ему ничего не оставалось, как, разочаровано, выйти из кабинета.

Когда в помещении опустело, Цао Мо Кун быстро встал и запер дверь своего кабинета.

Сбросив пиджак и ослабив галстук, он налил себе бокал красного вина, после чего вставил диск в компьютер.

Из-за того, что голос был мужским, сейчас слова, казалось, звучали как-то двусмысленно:

Закрой свои глазки,

Не бойся,

Монстр исчез,

Он сбежал, а твой папочка тут.

.

Прекрасный, прекрасный, прекрасный

Прекрасный мальчик.

Прекрасный, прекрасный, прекрасный

Прекрасный мальчик.

Ты прежде, чем заснёшь,

Каплю помолись.

С каждым днём, везде, во всём

Будет лучше и лучше.

Прекрасный, прекрасный, прекрасный

Прекрасный мальчик.

Прекрасный, прекрасный, прекрасный

Прекрасный мальчик.

***

( Прекрасный мальчик Джона Леннона.)

Ранее спокойный взгляд Цао Мо Куна постепенно становился всё более сосредоточенным и горячим.

Находясь в студии, он сидел в стороне, поэтому не мог увидеть картину целиком, но сейчас на мониторе был ролик, который снимался с переднего плана, добавьте ещё визуальные эффекты и эффект гарантирован.

Взгляд молодого человека был расфокусирован, щеки раскраснелись, он был пьян, а его губы немного потрескавшимися. Он нахмурился, затем высунул язык, и облизнул свои пересохшие губы, из-за чего они стали мокрыми. Но это не могло утолить его жажду, поэтому он схватил несколько лепестков розы и сжал их в руках, а потом начал слизывать вытекающий из них ярко-красный сок. Затем он удовлетворенно вздохнул и вытер, свои запачканные соком руки об голую молочно-белую грудь.

Он был самым прекрасным существом, даже яркие лепестки блекли в его фоне.

И когда текст песни дошёл до слов: «Прекрасный, прекрасный, прекрасный, прекрасный мальчик…», он медленно закрыл глаза, и слезинка выступила в уголке глаза, повиснув на ресничке, после чего он погрузился в сон.

На экране постепенно начала появляться надпись золотыми витиеватыми буквами «Extravagant, почувствуй вкус красоты».

В ролике так и не появился флакон с новым ароматом, но это не мешало людям ощутить запах цветов с экрана: сладкий, обволакивающий аромат. Реклама вышла весьма увлекательная.

Цао Мо Кун забыл о своем бокале вина, он пристально смотрел на экран. Шестьдесят секунд – это максимум в хронометраже, но ему неудержимо казалось, что она была слишком коротка. Юноша, полный волшебного очарования, исчез с экрана в мгновение ока.

Он поспешно нажал на кнопку воспроизведения и представил, что красный рот молодого человека облизывал его, что тело молодого человека ласкало его, и то, что парень лежит под ним и плачет, прося о пощаде, и то, что в этот момент с его ресниц капали кристальные капельки слёз.

Используя лишь рекламный ролик с ним, он мог вообразить самые смелые сексуальные фантазии, даже без настоящего контакта он получил огромное наслаждение.

Вернувшись из мира грёз, он посмотрел на свой пах, и его лицо помрачнело. Он быстро вошёл в гостиную, чтобы принять холодный душ, после чего накинул халат и позвонил Юй Мейлин.

***

Чжоу Юнь Шэн ждал, когда AYA пришлёт оплату. Сейчас у него вовсе не было денег. Поэтому ему приходилось постоянно думать, что купить поесть, дабы было подешевле, но в то же время и полезно. Ох, ему действительно было просто невыносимо так жить.

Он ждал в течение семи или восьми дней, и в этот период ему приходилось брать деньги у Фань Тэ Хана. Если Цзи Хань Юй кинет на него ещё один такое циничный и принижающий взгляд, он не переживёт этого. В конце концов, терпение у него лопнуло, и он позвонил Юй Мэйлин.

― Ничего не могу тебе сказать, лучше спроси напрямую господина Цао, ― девушка аккуратно попыталась перевести стрелки.

Так как ему было просто невыносимо томиться в ожидании без юаня в кармане, ему всё-таки пришлось позвонить Цао Мо Куну.

На другом конце провода мгновенно подняли трубку, и прежде, чем он успел что-либо сказать, то услышал низкий, пропитанный сексуальностью голос:

― Детка, ты подумал?

Чжоу Юнь Шэн нахмурился, он сразу понял что к чему:

― Моя оплата, когда я её получу?

― Детка, ты не читал контракт? В одном из пунктов сказано, что деньги будут перечислены, как только рекламная кампания будет запущена для широкой аудитории.

― И когда её выпустят?

― Ролик всё ещё проходит цензуру для телевидения, но я слышал, что его могут и вовсе запретить.

― Что вы имеете в виду говоря о том, что его могут запретить, это значит что я не получу свои деньги? Какого чёрта? ― Чжоу Юнь Шэн клацнул зубами. Чёрт-чёрт-чёрт, он бы не находился сейчас в таком положении, не сунься он в мир развлечений и не пойдя сниматься в этом чёртовом ролике. Если бы он знал раньше, что такое произойдет, то просто бы создал какое-нибудь простенькое программное обеспечение или приложение и продал, хотя это и не вписалось бы в рамки персонажа Линь Чэн Цзе.

― Контракт уже подписан, ― услышав вздохи юнца, Цао Мо Кун почувствовал, что всё его тело горит. Он ослабил галстук и расстегнул верхние две пуговицы на рубашки, облизнул губы и продолжил: ― Не волнуйся, детка, мы собираемся запустить рекламу, как на европейском, так и американском рынках. Когда они выйдут, мы заплатим.

― Сколько времени потребуется, чтобы запустить в Европе и США? ― Чжоу Юнь Шэн пытался себя сдерживать, терпеливо задавая этот вопрос. Это были, в конце концов, его с трудом заработанные деньги, как он мог просто так отступить.

― Этой информацией я пока не владею, подождём-посмотрим-узнаем. Детка, видимо, на твоём счету ни юаня не осталось? Я слышал, что изо дня в день, в школьной столовой ты питаешься лишь супом да парой варёных яиц с овощами. Малыш, ты должен больше заботиться о себе. Приходи ко мне, я свожу тебя нормально поесть. После еды вдобавок получишь сладкую конфетку.

Мужчина преднамеренно понизил голос в конце, оставив двусмысленное послевкусие, тем самым спровоцировав желание и гнев у Чжоу Юнь Шэна.

― Гори в аду! ― он бросил трубку и стиснул зубы.

― Что за плохое воспитание, ― Цао Мо Кун посмотрел на заставку своего телефона: фотография, на которой с расфокусированным взглядом был запечатлён пьяный парень. Мужчина усмехнулся, сидя в пустом кабинете.

***

Вернувшись, подросток сел на своё место за обеденным столом. Его щеки горели, глаза сверкали яростью, а губы в гневе искривились, это было очень мило. Цзи Хань Юй не мог оторвать от него взгляд, но ему нужно было наступить себе на горло, чтобы не сорваться с расспросами.

Было видно, что Линь Чен Цзе потерял интерес к Цзи Ханю. После информации о том, что тот лишь притворяется бедным, ему было не интересно продолжать попытки соблазнять его. Если бы кто-то другой был в этом теле и знал о заговоре, он бы несомненно попытался повернуть ситуацию в свою пользу, при этом продолжая играть и не вызывать подозрений. Но Чжоу Юнь Шэн не был таким человеком. Он никогда не любил притворяться кем-то, кем не является. В его негласных правилах было лишь довести тело до совершенства.

Пока двое витали где-то в своих мыслях, Фань Тэ Хан закончил готовить обед. Одному Богу было известно, как имея четыре подработки, он умудрялся ещё и их не оставлять без еды.

― Сегодня по скромному, но вот, когда получу зарплату, куплю курицу и запеку её, ― улыбнулся парень, ставя перед ними две чашки с рисом. Его оптимизм в очередной раз тронул Цзи Хань Юя. Он уже был готов сорваться и сказать, что тому больше не нужно так пахать из-за него…

Но… план насчёт Линь Чен Цзе ещё не был воплощён, поэтому пришлось сдержать свой порыв.

После того, как троица в молчании доела свой рис, Фань Тэ Хан вынул из кармана банковскую книжку и передал её молодому человеку:

― Хань Юй, возьми, это то, что мне удалось скопить. Помнишь, ты говорил, что твою фирму могут забрать, если не выкупить часть акций.

Цзи Хань Юй замер на несколько секунд, прежде чем перевёл взгляд на цифры в книжке. Увидев ничтожно малую сумму, которую он раньше и деньгами-то не считал, его глаза покраснели. Встретить кого-то, кто будет с тобой и в горе, и в радости, и в богатстве, и в бедности. Того, кто будет с тобой не смотря ни на что, он всю жизнь искал такого человека. И сейчас, он, наконец, его нашёл.

Чжоу Юнь Шэн кинул взгляд в банковскую книжку и небрежно бросил:

― И каким образом ему помогут двадцать тысяч? Лучше потрать их на себя.

Атмосфера была разрушена его острыми словами. Такое отношение заставило Цзи Хань Юя ещё больше ненавидеть Линя, и глубже проникнуться чувствами к Фань Тэ Хану. Но его возлюбленному не нужно знать о его отношении к Чен Цзе, поэтому он пересилил себя в очередной раз:

― Ну, он прав. Мне эта сумма никак не поможет, так что забери обратно.

Фань Тэ Хан запротестовал, попытавшись подвинуть книжку обратно, но Цзи Хань Юй в этот момент специально нежно провёл ладонью по его, и ему тут же пришлось сразу убрать руки под стол, залившись краской. Опустив голову, он просто не смел смотреть Линь Чен Цзе в глаза.

Чжоу Юнь Шэн, решив, что разговор окончен, встал и уже направился в свою комнату, когда услышал за спиной несмелый голос Тэ Хана:

― Линь Чэн... Можешь заложить квартиру? Это поможет Хань Юю.

«Помочь ему?»

Чжоу Юнь Шэн не верил собственным ушам. Эта квартира принадлежала Линь Чен Цзе, а Фань Тэ Хан был лишь соседом по комнате, как ему вообще пришло в голову это?

Фань Тэ Хан не смог даже поднять голову под его прожигающим взглядом. Цзи Хань Юй решил перевести внимание на себя, и вставил свои пять копеек:

― Кстати, Линь Цзе, ты можешь взять кредит в банке, выставив квартиру в качестве залога. Верну тебе всё до юаня, как производство будут налажено.

Он знал, что Линь Чен Цзе никогда не согласится на это, ему просто хотелось поставить его в неудобное положение. Ведь сейчас, играть с парнишкой – это его главное развлечение.

― Извините меня, но нет, ― Чжоу Юнь Шэнь переводил взгляд с одного на другого. Он продолжил, отчеканивая каждое слово: ― Вы оба прекрасно знаете, что эта квартира – это всё, что осталось от моих родителей. Если тебе не хватает денег, я что-нибудь придумаю, не волнуйся. Сейчас я – спать, очень устал.

Он дождался, пока двое кивнуть ему, после чего ушел к себе, хлопнув дверью.

Цзи Хань Юй прекрасно понимал, что его: «…что-нибудь придумаю…» - это всего лишь пустое обещание, поэтому он не сдержал усмешки, когда за тем закрылась дверь.

Все отношения между: Линь Чен Цзе и Цзи Хань Юем, можно было охарактеризовать, как «император и содержанка». Один хотел богатства и статуса, другому ничего не нужно было, кроме секса. И раньше это всех устраивало. Так какого чёрта Хань Юй вздумал «мстить» Чен Цзе? Они оба знали, какова природа их отношений, так с чего он решил, что ему позволено взять и растоптать жизнь и так бедного парня?

Но у Чжоу Юнь Шэна было достаточно опыта и мудрости, чтобы знать, когда стоит остановиться. Он покажет ему, что такое «истинная и преданная» любовь.

Обмозговав план действий, он криво ухмыльнулся, когда на том конце подняли трубку.

― Детка, ты подумал? ― Цао Мо Кун моментально поднял трубку после первого гудка.

― Я согласен, так что ты... ― он не успел закончить предложение, как мужчина нервно прервал его:

― Приходи ко мне, малыш, продолжим тет-а-тет. Мы ведь не можем обсуждать столь важные вещи по какому-то телефону.

― Ну, и где ты хочешь встретиться? ― несмотря на то, что Чжоу Юнь Шэн говорил расстроенным голосом, внешне он был злым, а на лбу пролегло несколько складок.

― В моем закрытом клубе. Я отправлю водителя за тобой.

― Хорошо.

Чжоу Юнь Шэн уже хотел повесить трубку, когда на другом конце прозвучала просто возмутившая просьба:

― Детка, а как же поцелуй на прощание?

«Поцелуй меня в зад!»

У Чжоу Юнь Шэна всё больше начинала болеть голова, но он всё же чмокнул в трубку, после чего на другом конце раздался счастливый смех.

Наконец, повесив трубку, Чжоу Юнь Шэн взял первый попавшийся белый гольф[1], и накинул сверху пуховик. Взяв телефон и ключи, он вышел из комнаты.

В гостиной никого не было, Фань Тэ Хан был в своей спальне, и Цзи Хань Юй видимо был с ним. Юнь Шэн даже не хотел знать, чем эти двое там занимаются.

---

[1] Гольф – свитер под горло, как водолазка.