Глава 4.4

Дверь в зал ожидания, наконец, открылась.

Юй Мейлин уже нетерпелось обо всём расспросить юношу. Ву Дао и Боа тоже ещё не ушли и ждали, стоя по соседству.

― Ну, как всё прошло?

― Я прошёл. Через три дня мне нужно приехать сюда для съёмок рекламы. Нуна, помоги мне договориться насчет достойной оплаты. Мне срочно нужны деньги, ― Чжоу Юнь Шэн сложил свой испачканный платок в карман.

― Не волнуйся, даже если ты новичок, AYA не скупится на оплату труда, они не обделят тебя, ― заверила Юй Мейлин.

Чжоу Юнь Шэн похлопал её по плечу и сказал:

― Тогда я оставляю всё остальное на тебя. Мне нужно вернуться на занятия.

Проходя мимо о чем-то глубоко задумавшегося Ву Дао и Боа, стоящей с покрасневшими глазами, он слегка кивнул им, а после одарил поистине голливудской улыбкой.

Некоторое время спустя Юй Мейлин сообщила Юнь Шэну, что гонорар за рекламу составит пятьсот тысяч. Как для новичка, эта цена была просто астрономической, поэтому Юй Мейлин, не раздумывая, согласилась.

Максимальная плата только начинающих моделей могла достигать пары сотен тысяч, но обычно это были всего лишь десятки тысяч. Только топ-звёзды получали за съёмки рекламы миллионы. Чжоу Юнь Шэн хорошо знал правила мира развлечений и поэтому, узнав итоги переговоров, выразил искреннюю благодарность Юй Мейлин за все её усилия.

Было ещё раннее утро, когда Юнь Шэн вошёл в столовую, на ходу надевая рубашку.

Его кожа была похожа на молоко со сливками, а волосы в оранжевом утреннем свете словно немного светились. Он ещё не расчёсывался, лишь слегка прошёлся по волосам пальцами. Это выглядело неряшливо, но весьма сексуально. Персикового цвета глаза были ещё заспанными, но Чжоу Юнь Шэн всё равно выглядел невинно и очень мило.

Он был худым и высоким. Под расстегнутой рубашкой виднелся мощный торс с аккуратными кубиками пресса. Всё великолепие заканчивали острые выпирающие ключицы.

Чжоу Юнь Шэн зевнул. В краешках его глаз выступила влага, но слезинки не упали на щеки, а повисли на кончиках длинных ресниц.

Юнь Шэн подошёл к столу, левой рукой почесывая щеку, а в правую взял ложку. Он рассеянно, еще толком не проснувшись, помешал горячую кашу. Белый пар размыл черты его лица, но такие ленивые и медленные действия выглядели очень сексуально.

Какой-то громкий звук внезапно отвлёк его.

Юнь Шэн посмотрел на парня, замершего напротив, и приподнял брови.

Он увидел, как лицо Цзи Хань Юя покраснело, а после спокойно подошёл и убрал посуду, которую тот уронил.

― Не двигайся, как мог такой большой мальчик уронить свою тарелку? Что случилось? ― Фань Тэ Хан выбежал из кухни с тряпкой.

― Я… я просто скучаю по своей семье, ― Цзи Хань Юй запнулся. В тот же момент он кинул быстрый взгляд на Линь Чэн Цзе, который в этот момент сосредоточил свое внимание на каше.

Даже если Хань Юй и ненавидел Чэн Цзе, то не мог не признать того факта, что внешность парня была просто совершенной. За те несколько дней, что они не виделись, черты его лица, казалось, немного заострились. В поведении больше не прослеживалось безрассудства, легкомыслия и разврата. Сейчас его действия были ленивы и изящны. Создавалось ощущение, будто персидский кот нежится на солнышке и лениво коситься на Цзи Хань Юя.

От таких мыслей неприятно кольнуло в груди.

От слов Цзи Хань Юя у Фань Тэ Хана сжалось сердце. Он осторожно поднял разбитые кусочки фарфора, и, вытирая пролитую кашу, спокойным голосом произнёс:

― Постарайся не думать о домашних проблемах. Ты уже на третьем году обучения в старшей школе, в выпускном классе. В этом году нужно сосредоточиться на учебе, будет не так легко, как раньше.

Цзи Хань Юй кивнул и посмотрел на Линь Чэн Цзе, но не услышал от него ни единого слова поддержки.

Странные навязчивые мысли, что возникали у Хань Юя раннее, резко сменились разочарованием, презрением и гневом.

Линь Чен Цзе опустил взгляд в тарелку, умышленно игнорируя неоднозначную атмосферу между двумя главными героями этого мира, и, покончив с завтраком, медленно произнес:

― Пожалуйста, прикройте меня ещё на несколько дней, у меня появились срочные дела.

― Нашёл какую-то работу? Чем ты вообще занимаешься? Забыл, что в июне будут экзамены в колледж? ― так Цзи Хань Юй выразил сомнение по поводу его скрытой деятельности.

― Я же сказал, что у меня есть срочные дела, мне нужно кое с чем закончить. Не приставай, ― Линь Чэн Цзе отложил ложку и вытер рот.

Он вышел из столовой, забрал из соседней комнаты разрывающийся от звонка телефон, а потом поспешно покинул квартиру.

Цзи Хань Юй подошел к окну и посмотрел вниз на улицу.

Он не мог не усмехнуться, когда увидел, как Линь Чэн Цзе садиться в Audi Q7.

«Шлюха всегда остаётся шлюхой».

И чем красивее она выглядит, тем дешевле стоит.

Цзи Хань Юй оглянулся на юношу, который усердно мыл грязные тарелки после завтрака, и на душе у него сразу стало спокойнее. Хань Юй решительно выбросил из головы тот странный момент утра, когда показалось, что Линь Чэн Цзе ему нравится.

***

Чжоу Юнь Шэн и Юй Мейлин отправились в студию, что находилась в том же здании, где до этого проходил кастинг. Свет, экран, камеры ― всё уже было готово к началу съемки.

― Господин Орландо, что насчет сценария? ― Юй Мейлин слегка подпрыгнула на месте, пытаясь привлечь внимание белокурого иностранца.

― О, это же моя маленькая фея, наконец, прибыла. Давай скорее переодевайся, ― Орландо проигнорировал Юй Мейлин и послал солнечную улыбку молодому человеку, стоящему чуть в сторонке.

«Сестру свою феей называй!» ― про себя воскликнул Чжоу Юнь Шэн, но великолепная улыбка, сиявшая на его лице, даже не дрогнула.

Орландо кивнул Юнь Шэну и развернулся, чтобы сходить за стилистом.

Юй Мейлин схватила его за рубашку, потянула на себя и вежливо, но настойчиво повторила:

― Господин Орландо, вы забыли дать сценарий. Нет сценария – нет работы.

― Ах, точно, я совсем забыл сказать вам: у этого ролика нет сценария. Когда маленькая фея вернётся, мы начнем снимать прямо так.

Орландо поднял палец и подпер им щеку.

Тут в дверях появилась высокая фигура, и как только Орландо её заметил, то тут же ринулся навстречу, чтобы поприветствовать.

Юй Мейлин обернулась и тоже взглянула на гостя. И в этот момент её и так шалившие нервы окончательно сдали.

«Ну просто замечательно! Это, оказывается, сам Цао Мо Кун».

Цао Мо Кун был известен тем, что просто проглатывал людей вместе с костями. Он был настоящей белой акулой бизнеса и мог уничтожить даже самую уважаемую семью лишь одним взмахом руки.

«Какого черта он здесь забыл?!»

А еще Цао Мо Кун был самым настоящим коллекционером красивых мордашек. Женщины, мужчины ― для него не было разницы. Если Мо Кун хотел кого-то, мало кто мог позволить себе ему отказать. Что, если он увидит Линь Чэн Цзе?

Юй Мейлин отвернулась, на ее лице застыло выражение отвращения. Большинство менеджеров звёзд являлось так называемыми «сутенёрами». Не все были согласны с тем, что приходилось проворачивать такие делишки, но мир моды диктовал свои условия. Посмей они отказать кому-то влиятельному, и последствия были бы ужасающими. Но Линь Чэн Цзе всё ещё был несовершеннолетним, да ещё и сиротой. Если Мейлин станет спокойно наблюдать за всем этим, то её можно будет смело назвать бессердечной.

Не было ни единого шанса на то, что Цао Мо Кун не заметил Чэн Цзе. Нужно было быть просто слепым, чтобы не заметить этого парня даже во второй раз.

А сам Чжоу Юнь Шэн даже не подозревал, что Юй Мейлин в этот момент боролась сама с собой. Он был слишком занят, пытаясь застегнуть молнию на джинсах.

― Разве они не слишком обтягивающие? Я едва могу в них ходить, ― Юнь Шэн глубоко вздохнул и втянул живот.

― Ничего сложного, ― стилист посмотрел на торс молодого человека, на четко выраженные линии его мышц, подтянутые ягодицы и стройные ноги. В какой-то момент у него даже выступила слюна от этого вида.

В этот момент Чжоу Юнь Шэн раздражённо спросил:

― А верх?

― А верха нет, будешь так, с голым телом.

― ...обувь? ― Чжоу Юнь Шэн демонстративно покачал босой ногой.

― И обуви тоже нет, ― стилист изо всех сил пытался оторвать взгляд от тела юноши, и потому уже хотел поскорее от него избавиться. ― Ну, уже пора. Поспеши, или гнева Орландо не избежать.

― О мой Бог! Детка, ты похож на кусок только что испеченного хлеба, покрытого божественным сыром. Я действительно хочу тебя съесть! ― Орландо, когда говорил это, прикрыл рот рукой.

Персонал сновал по помещению, выполняя свою работу, но, стоя среди толпы, Чжоу Юшь Шэн вдруг почувствовал на себе чей-то колючий холодный взгляд.

Глаза Чжоу Юнь Шэна загорелись, когда он посмотрел в ту сторону, откуда веяло холодом. Рядом с Орландо стоял очень высокий мужчина ростом где-то под сто девяносто сантиметров, и стильный и дорогой костюм обтягивал его фигуру, выделяя отличное телосложение. Волосы мужчины были полностью зачесаны назад, открывая взору красивое лицо с резкими чертами. В этот момент его узкие глаза были прищурены, а красивые тонкие губы слегка кривились. Мужчина был прекрасен, даже находясь в плохом расположении духа.

Цао Мо Кун?

Чжоу Юнь Шэн прокрутил у себя в голове все воспоминания предыдущего владельца тела, связанные с этим человеком, и после этого посмотрел на мужчину уже равнодушно. Потом перевел взгляд на Орландо:

― И как мне сниматься в рекламе? Нуна сказала, что вы не дали ей сценарий.

― О, ну так никакого сценария и нет. Мы просто будем снимать тебя. Любой угол, любое действие, любое выражение лица. Затем мы выберем самые красивые и соблазнительные снимки, и ещё короткие видео, и сделаем рекламу эффектом наложения. Дорогой, ничего такого делать не нужно, просто будь собой, ― Орландо подтолкнул парня в студию, пол в которой был усыпан лепестками роз.

Чжоу Юнь Шэн удивленно посмотрел на толстый ковер из роз под своими ногами. Говорите, просто позировать?

Цао Мо Кун думал, что как только парень увидит его, то по своему обыкновению состроит саму застенчивость. Но Мо Кун никак не ожидал, что не удостоится даже взгляда. Юноша просто отвернулся, словно в глаза его не знает и даже не видел никогда.

«Неужели он хочет, чтобы за ним побегали?» ― мельком подумал Цао Мо Кун, а потом вынул из кармана пачку сигарет и поджёг одну, после глубоко затянувшись.

Тем временем Чжоу Юнь Шэн сделал несколько кругов по студии, после чего помахал Орландо:

― Могут ли мне дать бутылку красного вина? У меня есть кое-какая идея.

― Лапочка, красное вино, цветы, парфюм... Замечательное сочетание! ― Орландо хлопнул в ладоши, и его лицо просияло. Кто-то из персонала тут же принес бутылку.

Чжоу Юнь Шэн сделал большой глоток, а после еще несколько. Ярко-красное вино потекло струйкой по его подбородку к тонкой шее, затем к соблазнительному изгибу ключиц и дальше по мускулистой груди... Юнь Шэн отставил бутылку в сторону, его щеки слегка покраснели, а в глазах появился яркий блеск. Он выглядел слегка пьяным и чрезвычайно соблазнительным.

Орландо забрал бутылку и помахал:

― Ну что? Если готов, то мы уже можем снимать, ― он поднес бутылку к губам и коснулся ими того же места, что и юноша всего пару мгновений назад. Ну, был ли это непрямой поцелуй?

Цао Мо Куна помрачнел лицом, когда увидел эту сцену.

Его помощник кашлянул:

― Босс, пожалуйста, присядьте. Сейчас все внимание приковано к Линь Чэн Цзе.

«Если кто-нибудь заметит, как вы на него смотрите, то пострадает ваша репутация!»

Помощник не осмелился озвучить последнее предложение вслух, и ему оставалось только неотрывно смотреть на вздыбившуюся ширинку своего босса.

Цао Мо Кун не счел это смущающим. Он подошел к режиссеру и занял его мягкое кресло, всё так же продолжая прожигать юношу взглядом.

Чжоу Юнь Шэн почувствовал себя немного пьяным. Он посмотрел на камеру и криво улыбнулся, а потом лег прямо на рассыпанные по полу лепестки и лениво зевнул. Вино был слишком хорошим. Его даже слегка клонило в сон.

Юнь Шэну было немного холодно, поэтому он осыпал грудь лепестками роз и закрыл глаза, намереваясь вздремнуть. Затем он вспомнил, что сейчас должен сниматься, и с большой неохотой открыл глаза. Он развернулся к камере, подпёр рукой щёку и широко улыбнулся. Чжоу Юнь Шэн определённо был пьян.

― Ах, эта улыбка прекрасна, так и продолжай! ― взволнованно воскликнул Орландо.