Глава 11-18.

Глава 11. Изящность. Часть первая.

Резиденция клана Лань находилась в уединенных горах в окрестностях города Гу Су.

Туман почти всегда окутывал здешние белые стены и черные крыши домов, растянувшиеся вдоль живописного шатра вод, будто бы облачный океан в царстве бессмертных. На рассвете первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь подернутые дымкой клубы тумана, проплывающие везде и всюду, что полностью оправдывало название этого поселения - Облачные Глубины.

В таком умиротворенном месте даже сердце замирало, подобно стоячей воде, и лишь звуки эха с колокольни слегка волновали воздух. Хоть Облачные Глубины и нельзя было сравнить со священным храмом, но все же холодные горы испускали атмосферу настоящей уединенности Дзэн.

Внезапно вся безмятежность этого места разбилась вдребезги от протяжного вопля, вызвавшего мурашки на спинах учеников, которые практиковались или участвовали в утренних чтениях. Они не смогли удержаться от беглого взгляда на главный вход, откуда исходил этот звук.

Вэй У Сянь, вцепившись в осла, громко рыдал около ворот. Лань Цзин И произнес: «Не плачь! Ты же сам сказал, что тебе нравится Хань Гуан Цзюнь, а теперь, когда он привез тебя к себе домой, ты вдруг разревелся!»

Вэй У Сянь был мрачнее тучи.

С той самой ночи на горе Дафань и с тех пор, как Лань Ван Цзи забрал его, у Вэй У Сяня так и не появилось возможности еще раз призвать Вэнь Нина или выяснить, почему он был в беспамятстве и по какой причине вообще вернулся в этот мир.

В ранние годы Вэй У Сянь в числе других юношей уже провел в клане Лань три месяца в качестве ученика, так что он не понаслышке знал, как здесь скучно и уныло. Честно говоря, он до сих пор содрогался при мысли о трех тысячах или около того правил, которыми была усыпана Стена Послушания. Когда сегодня его тянули в гору мимо этой каменной стены, Вэй У Сянь успел заметить, что на ней вырезали еще одну тысячу. Теперь правил было больше четырех тысяч. Четыре тысячи!

Лань Цзин И опять заговорил: «Ну, ну! Хватит гомонить. В Облачных Глубинах запрещен шум».

Так ведь он и шумел как раз потому, что не хотел заходить в Облачные Глубины!

Если его все-таки затащат внутрь, то выбраться наружу будет очень и очень непросто. Когда он приезжал сюда на учебу, всем юношам раздали нефритовые жетоны в качестве пропуска. Облачные Глубины ограждал защитный барьер, и свободно входить и выходить можно было только при наличии такого жетона. Прошло больше десятка лет, и охрана могла только усилиться, но никак не ослабнуть.

Лань Ван Цзи спокойно стоял у входа, пропуская мимо ушей вопли Вэй У Сяня и с равнодушным видом наблюдая за концертом. Когда стенания немного поутихли, он сказал: «Пусть наплачется, а когда устанет – просто втащите его внутрь».

Вэй У Сянь крепче обнял осла, зарыдал пуще прежнего и начал биться о него головой.

Что за неудача такая! Он-то надеялся, что с ударом Цзы Дяня все сомнения касательно него рассеются. В тот момент Вэй У Сянь был так доволен собой, а на языке вертелось столько поддразниваний, что он беспечно ляпнул Лань Ван Цзи несколько омерзительных фразочек. Но кто же мог знать, что тот среагирует не так, как раньше? Что это вообще такое было? Может ли быть так, что спустя добрый десяток лет не только уровень его мастерства как заклинателя возрос, но и сам он стал терпимее?

Вэй у Сянь отказывался сдаваться: «Мне нравятся мужчины, а в вашем Ордене столько красавчиков. Я боюсь, что не смогу удержать себя в руках».

Лань Сы Чжуй в ответ попытался воззвать к его здравому смыслу: «Молодой господин Мо, Хань Гуан Цзюнь привез вас сюда для вашего же блага. Если бы вы не пошли с нами, глава Ордена Цзян ни за что бы не оставил вас в покое. За все эти годы он схватил и забрал в Пристань Лотоса несчетное количество людей, и еще никто из них оттуда не вернулся».

Лань Цзин И добавил: «Да-да. Ты же уже видел, как глава Ордена Цзян решает свои проблемы? Весьма жестокий подход…» Тут юноша остановился, вспомнив правило, запрещающее «говорить о людях за их спинами», и украдкой взглянул на Лань Ван Цзи. Но увидев, что Хань Гуан Цзюнь не выказывал никакого намерения наказать его, он набрался смелости и забормотал дальше: «Все из-за нездоровых веяний, которым положил начало Старейшина И Лин. Сейчас очень много заклинателей подражают ему и следуют этому глупому Пути. Глава Ордена Цзян подозревает каждого, но какой в этом прок – ему все равно не поймать их всех! Вот взять, к примеру, тебя и твою игру на флейте… Хе.»

Это «Хе» сказало куда больше, чем целый ворох фраз. Вэй У Сянь почувствовал, словно ему и вправду нужно оправдаться: «Знаешь, можешь мне не верить, но обычно я неплохо играю на флейте…»

Но не успел он завершить своей речи, как несколько заклинателей в белых одеждах вышли из ворот.

Все они были одеты в струящиеся однотонные мантии Ордена Гу Су Лань, белые как снег. Мужчина во главе процессии был высок и строен, а на талии его, помимо меча, висела сяо, вырезанная из белого нефрита. Увидев их, Лань Ван Цзи слегка склонил голову в знак уважения, и мужчина сделал то же самое. Затем он взглянул на Вэй У Сяня и улыбнулся: «Ван Цзи так редко приводит гостей. С кем имею честь?»

Когда мужчина стоял напротив Лань Ван Цзи, то они казались зеркальными отражениями друг друга. Но глаза Хань Гуан Цзюня были очень светлые, будто бы сделанные из подкрашенного хрусталя, глаза же мужчины имели более мягкий и темный оттенок.

Это был Лань Хуань, глава Ордена Гу Су Лань - Цзэ У Цзюнь, Лань Си Чэнь.

Люди, воспитанные в одном месте, часто похожи. Вот и Орден Гу Су Лань всегда славился взращиванием множества красивых мужчин: например, сейчас особенно выделялись два нефрита текущего поколения клана. Они не были близнецами, тем не менее, очень и очень походили друг на друга, так что трудно сказать, кто же из них превосходил другого. Но, несмотря на то, что различия во внешности почти не замечались, с их характерами дело обстояло иначе. Лань Си Чэнь был мягким и доброжелательным, Лань Ван Цзи же - замкнутым и суровым, держащим всех на расстоянии вытянутой руки, и полной противоположностью того, кого называют «дружелюбным». Вот почему в списке самых красивых молодых господ среди заклинателей Хань Гуан Цзюнь шел только вторым, тогда как его брат – первым.

Лань Си Чэнь на деле доказал, что он достоин поста главы Ордена. Он и бровью не повел, увидев, как Вэй У Сянь обнимается с ослом. Тот же, в свою очередь, отпустил, наконец, ослиную шею и с лучезарной улыбкой пошел к нему. Орден Гу Су Лань особо щепетильно относился к вопросам субординации, и, если сейчас Вэй У Сянь начал бы кривляться и нести чушь перед его главой, то его определенно выгнали бы взашей из Облачных Глубин. Но только он приготовился выступить во всей своей красе, как Лань Ван Цзи бросил на него взгляд, и в ту же секунду губы Вэй У Сяня оказались намертво склеены.

Лань Ван Цзи обернулся к Лань Си Чэню и продолжил учтивую беседу: «Брат, ты вновь собираешься к Лянь Фан Цзюню?»

Лань Си Чэнь кивнул: «Да, обсудить следующий Совет Кланов в башне Кои».

Вэй У Сянь не смог открыть рта и с кислым видом прошествовал обратно к ослу.

Лянь Фан Цзюнь – титул нынешнего главы Ордена Лань Лин Цзинь, Цзинь Гуан Яо, единственного незаконнорожденного сына Цзинь Гуан Шаня, которого тот признал. Он приходился Цзинь Лину младшим дядей и единокровным братом Мо Сюань Юю и Цзинь Цзы Сюаню, отцу Цзинь Лина. Однако, хоть и Мо Сюань Юй, и Цзинь Гуан Яо оба были рождены вне брака, положение их разительно отличалось. Первый безвылазно сидел в деревне Мо, спал на полу и на ужин получал объедки, в то время как второй занимал самый высокий пост в среде заклинателей, повелевая всем и вся. И если Цзинь Гуан Яо захотел поговорить с Лань Си Чэнем или же созвать Совет Кланов, то, значит, так оно и будет. Впрочем, главы Орденов Лань Лин Цзинь и Гу Су Лань состояли в теплых дружеских отношениях – они даже были названными братьями.

Лань Си Чэнь сообщил: «Дядя изучил то, что ты привез из деревни Мо».

Услышав знакомое название, Вэй У Сянь навострил уши. Неожиданно он почувствовал, что может вновь открывать рот. Лань Си Чэнь снял заклятие молчания и сказал Лань Ван Цзи: «Ты нечасто приводишь кого-то домой в таком добром расположении духа. Обращайся же с гостем с большим уважением, а не так».

«В добром расположении духа?» - подумал Вэй У Сянь и внимательно изучил Лань Ван Цзи взглядом.

«Как он вообще понял, что его брат в добром расположении духа?!»

Проводив Лань Си Чэня, Лань Ван Цзи приказал: «Втащите его внутрь».

И Вэй У Сяня действительно втащили за ворота того места, чей порог он поклялся не переступать никогда в жизни.

До этого момента только самые прославленные заклинатели удостаивались чести посетить Облачные Глубины, и гостя, подобного Вэй У Сяню, здесь никогда не видели. Ученики столпились вокруг него, чрезвычайно заинтересованные таким поворотом событий, и если бы не строгие правила их Ордена, то тишину этого места точно бы взорвали приступы хохота. Лань Цзин И спросил: «Хань Гуан Цзюнь, куда нам тащить его?»

Лань Ван Цзи ответил: « В цзинши».

«В цзинши?..»

Вэй У Сянь не понимал, почему все так переполошились и украдкой переглядывались друг с другом, боясь произвести лишний звук.

Комната служила Хань Гуан Цзюню рабочим кабинетом и спальней, и он никого раньше не приглашал туда…

Обстановка в цзинши напоминала спартанскую: простая мебель и ничего лишнего. На ширме-гармошке, разделяющей комнату, были изображены плывущие облака, изящно выписанные кистью. Перед ней стоял стол для гуциня. В углу примостился треножник, а на нем – вырезанная из белого нефрита подставка для благовоний, что сейчас испускала мягкий и тягучий дымок, наполняющий комнату освежающим ароматом сандалового дерева.

Лань Ван Цзи направился к своему дяде, чтобы обсудить с ним кое-какие важные дела, а Вэй У Сяня впихнули в комнату и заперли за ним дверь. Как только его оставили одного, Вэй У Сянь моментально вылетел на улицу. Он покружил вдоль забора Облачных Глубин и убедился, что его опасения подтвердились, и без нефритового жетона ему никак отсюда не выбраться. Даже если бы он и смог залезть на белую стену высотой в несколько цзанов, барьер тут же отбросил бы его назад, а вся ближайшая стража сбежалась бы к нему.

Вэй У Сяню больше ничего не оставалось делать, кроме как вернуться обратно в цзинши.

Но он никогда не падал духом, как бы ужасно ни складывались его дела. Вот и теперь он вышагивал по цзинши, скрестив руки за спиной, твердо убежденный в том, что рано или поздно найдет решение. Освежающий аромат сандалового дерева ненавязчиво окутывал его, и хотя этот запах нельзя было назвать чувственным, все же ему удавалось бередить душевные струны. Делать было нечего, и в голову Вэй У Сяня полезли разные мысли: «Тогда в лесу от Лань Чжаня исходил этот аромат. Наверное, его одежда пропиталась им, когда он практиковал игру на гуцине или медитировал здесь».

После этих мыслей он как-то исподволь приблизился к треножнику в углу комнаты и заметил, что одна из досок под его ногой ощутимо отличалась от остальных. Вэй У Сянь склонился и, сгорая от любопытства, начал простукивать пол. В своей прошлой жизни ему часто приходилось рыть ямы, раскапывать могилы или искать тайники в земле, и уже через несколько секунд он вытащил из цельного полового покрытия одну доску.

Найти тайник в комнате Лань Ван Цзи уже само по себе было более, чем удивительно для Вэй У Сяня. Но когда он увидел, что было внутри, то просто потерял дар речи от шока.

Стоило Вэй У Сяню убрать доску, как комната наполнилась мягким и сладким ароматом, растворившимся в запахе сандалового дерева. Семь или восемь черных сосудов теснились в маленьком квадратном погребке.

Лань Ван Цзи и вправду изменился – он даже стал прятать алкоголь!

В Облачных Глубинах алкоголь был запрещен, и именно из-за этого они повздорили в их первую встречу. Все закончилось тем, что Лань Ван Цзи вылил на землю целый сосуд «Улыбки Императора», который Вэй У Сянь достал в городе Гу Су.

С тех пор, как Вэй У Сянь вернулся из Гу Су в Юнь Мэн, ему так больше и не удалось отведать «Улыбку Императора», секретом изготовления которой владели только умельцы из Гу Су. Всю свою жизнь он собирался при первой же возможности приехать в этот город еще раз специально за местным напитком. Но такой возможности так и не появилось. То, что спрятанный здесь алкоголь был именно «Улыбкой Императора», Вэй У Сянь понял сразу, по одному только запаху, ему даже не нужно было открывать сосуд и пробовать спиртное на вкус. Он никогда бы не подумал, что найдет тайный погребок с алкоголем в комнате такого аскетичного и безупречного человека, как Лань Ван Цзи. В этом перерождении карма действительно превзошла саму себя.

Дивясь таким неожиданным поворотам судьбы, Вэй У Сянь успел осушить один сосуд. Он был очень устойчив к алкоголю и любил выпить. Кроме того, он решил, что Лань Ван Цзи в прошлой жизни все равно задолжал ему сосуд «Улыбки Императора», и неплохо было бы взять с него проценты за отсрочку. Рассудив так, Вэй У Сянь опустошил еще один сосуд, и только-только он начал хмелеть, как вдруг в голове его промелькнула мысль: «А что, если попытаться стащить нефритовый жетон?» В Облачных Глубинах находился холодный источник, в котором омывались мужчины-заклинатели. Считалось, что он обладает разными чудодейственными свойствами, например, успокаивает мятежное сердце, очищает разум от дурных мыслей, гасит огонь в груди и так далее. Когда мужчина окунался в воды источника, само собой, ему приходилось раздеваться. А раздетому человеку некуда было спрятать жетон, разве только что положить в рот, что для адептов Ордена Гу Су Лань было абсолютно неприемлемо.

Вэй У Сянь захлопал в ладоши и одним глотком прикончил остатки алкоголя. Обыскав глазами комнату, он понял, что выкинуть пустые сосуды было некуда, так что он наполнил их водой, закупорил крышками и поставил обратно в погребок, не забыв приладить доску на место. Разобравшись с этим, он отправился на поиски нефритового жетона.

Несмотря на то, что Облачные Глубины и были полностью сожжены до «Аннигиляции Солнца», жители восстановили их в том же виде, что и раньше. Вэй У Сянь по памяти шагал по извилистым тропинкам, и вскоре нашел холодный источник, надежно скрытый в тихом и темном уголке.

Адепт, приставленный присматривать за этим местом сегодня, стоял довольно далеко. Заклинательницы жили в другой части Облачных Глубин и источником не пользовались. В любом случае, никому из клана Лань даже в голову не пришло бы сделать что-то столь недостойное, как подглядывание за купающимися товарищами. Именно поэтому охранялось это место слабо, и у Вэй У Сяня появилась возможность с легкостью прокрасться сюда и с такой же легкостью осрамиться. По счастливой случайности на светлых камнях за кустами посконника лежала стопка белой одежды, означающая, что в источнике уже кто-то был.

Она походила на белоснежный кусок тофу и была сложена настолько аккуратно, что становилось жутковато: даже лобная лента свернута без единой морщинки. Вэй У Сянь аккуратно запустил руку в одежду в поисках нефритового жетона - ему почти не хотелось ворошить ее. Пока он рылся, взгляд его бездумно заскользил по источнику и вдруг замер.

Вода в холодном источнике была ледяной, и, в отличие от источника горячего, пар не застилал глаза, так что Вэй У Сянь спокойно смог увидеть верхнюю часть тела мужчины, стоящего к нему спиной.

Мужчина, омывающийся в источнике, был довольно высоким; со светлой кожей и с черными как смоль, мокрыми волосами, собранными на одну сторону; мягко очерченными талией и спиной - изящными, но таящими силу. Выражаясь простым языком, мужчина был красавцем.

Но Вэй У Сянь стоял как вкопанный и никак не мог отвести взгляда не потому, что засмотрелся на обнаженные прелести. Каким бы прекрасным он ни был, все же Вэй У Сяня на самом деле не привлекали мужчины. Дело было в спине омывающегося, и именно на нее уставился Вэй У Сянь.

Вся спина была исполосована перекрещивающимися шрамами.

Такие шрамы оставляет дисциплинарный кнут. В каждом Ордене был свой такой кнут, которым секли его адептов за особо тяжелые проступки. Шрамы от него не заживали никогда. Вэй У Сянь не подвергался этому наказанию, но зато его испытал на себе Цзян Чэн, с тех пор он никак не мог избавиться от позорных следов, как бы ни старался. Вот почему Вэй У Сянь ни с чем бы не спутал эти шрамы.

Обычно хватало одного или двух ударов такого кнута, чтобы провинившийся усвоил урок на всю жизнь и больше никогда не совершал подобного проступка. Число же шрамов на спине мужчины было равно, по крайней мере, тридцати. Насколько же ужасное преступление он совершил, раз он подвергся такому жестокому наказанию? И если вина его была столь тяжка, то почему его просто не убили?

Тут мужчина в источнике повернулся, и изумление Вэй У Сяня достигло высшей степени. Под ключицей возле сердца у него оказался еще один шрам, но уже от сильного ожога, будто бы от клейма.

Глава 12. Изящность. Часть вторая.

Этот шрам захватил все внимание Вэй У Сяня, он даже было подумал, что глаза его обманывают; в зобу его сперло, и он совсем не заметил лица потревоженного им мужчины. Внезапно белая вспышка пронеслась перед его глазами, будто бы началась снежная буря. В следующую же секунду голубой отблеск меча прорвался сквозь эту метель порывом арктического ветра и нацелился прямо на Вэй У Сяня.

Кто бы ни признал знаменитый меч Хань Гуан Цзюня – «Би Чэнь»? О нет, значит, это Лань Ван Цзи!

Вэй У Сянь хорошо умел и уворачиваться от мечей, и уносить ноги. Вот и сейчас он перекатился по земле, тем самым избежав удара Би Чэня, и дал стрекача, по дороге даже успев вытащить листочек, запутавшийся в его волосах. Он несся как подстреленный заяц, пока не врезался в группу людей, возвращающихся с дежурства. Они схватили его и отчитали: «Почему ты бежишь? В Облачных Глубинах запрещен бег!»

Вэй У Сянь же был вне себя от радости, узнав Лань Цзин И и остальных. Уж теперь-то его точно выдворят из Облачных Глубин! Не мешкая ни секунды, он затараторил: «Я ничего не видел! Клянусь, я ничегошеньки не видел! Нет, нет, я честно не подглядывал за Лань Ван Цзи в источнике!»

Ученики потеряли дар речи от такого бесстыдства. Хань Гуан Цзюнь, где бы он ни находился, был величественным и священным столпом, на который все, особенно младшие адепты Ордена Гу Су Лань, взирали с благоговением. А он посмел подглядывать за омовением Хань Гуан Цзюня! Даже сама мысль о подобном считалась страшнейшим из преступлений, и теперь ему нет прощения! Лань Сы Чжуй так испугался, что даже его голос изменился: «Что? Хань Гуан Цзюнь? В источнике был Хань Гуан Цзюнь?!»

Лань Цзин И схватил Вэй У Сяня за грудки: «Ах ты проклятый обрезанный рукав! Как ты вообще посмел подглядывать за ним?!»

Вэй У Сянь ковал железо, пока горячо, и с жаром продолжил: «Что ты, что ты! Я не видел ни кусочка обнаженного тела Хань Гуан Цзюня!»

Лань Цзин И уже дымился от гнева: «Ага, трех сотен таэлей здесь нет! Если ты не подглядывал, то что ты тогда тут делаешь? И как у тебя только наглости хватает врать нам прямо в глаза?!»

Вэй У Сянь в ответ закрыл лицо руками: «Не кричи так громко… В Облачных Глубинах запрещен шум».

Посреди их перепалки из-за кустов посконника появился Лань Ван Цзи с распущенными волосами и в белом одеянии. Вэй У Сянь с учениками еще даже не закончили спор, а Лань Ван Цзи уже успел немного по-старомодному одеться, однако его меч все еще оставался обнажен. Ученики поспешили поприветствовать его, а Лань Цзин И быстро заговорил: «Хань Гуан Цзюнь, Мо Сюань Юй просто ужасен. Вы привезли его сюда, только потому что он помог нам в деревне Мо, а он… он…»

Вэй У Сянь подумал, что уж на этот-то раз терпение Лань Ван Цзи точно лопнет, и его с позором вышвырнут из Облачных Глубин. Но тот лишь мельком взглянул на Вэй У Сяня, секунду помолчал, и с легким звоном убрал Би Чэнь в ножны: «Вы свободны».

Эти два совершенно невыразительных слова не допускали никаких возражений. В ту же секунду толпа рассосалась, а Лань Ван Цзи спокойно схватил Вэй У Сяня за шиворот и потащил за собой в цзинши. В его прошлой жизни оба они были одинаково стройны и высоки; и почти одного роста, Вэй У Сянь лишь чуточку пониже. Раньше, когда они стояли рядом, разница в один цунь почти не замечалась. Однако же теперь, в теле Мо Сюань Юя, Вэй У Сянь оказался ниже Лань Ван Цзи больше, чем на два цуня, и когда тот тащил его за собой, то он даже не смог оказать достойного сопротивления. Тогда Вэй У Сянь чуть затормозил, намереваясь закричать, но Лань Ван Цзи холодно произнес: «Те, кто шумят, будут утихомирены».

Вэй У Сянь предпочел бы, чтобы его сбросили со скалы, но только бы не наложили заклятие молчания, и потому передумал шуметь. Он все никак не мог взять в толк: с каких это пор в Ордене Гу Су Лань допускают нечто столь непочтительное, как подглядывание за омовением одного из самых прославленных заклинателей?!

Лань Ван Цзи втащил его в цзинши, прошел прямо во внутреннюю комнату и грубо швырнул на кровать. Вэй У Сянь было завопил от боли, но уже через несколько мгновений слегка отнял поясницу от кровати и соблазнительно изогнулся. Он собирался жалобно похныкать, заигрывая с Лань Ван Цзи, чтобы тот почувствовал к нему отвращение. Однако, подняв голову, Вэй У Сянь увидел, что в руке Хань Гуан Цзюня зажат меч, а сам он властно смотрит на него.

Он привык видеть Лань Ван Цзи с приглаженными, длинными волосами и лобной лентой; безупречным с головы до пят. Но сейчас на нем было лишь тонкое одеяние, а волосы слегка растрепались, и такого Лань Ван Цзи Вэй У Сянь видел впервые. Он не удержался и посмотрел на него чуть дольше, чем планировал. От того, что Лань Ван Цзи тащил его всю дорогу, а после швырнул на кровать, воротник на его груди, изначально плотно запахнутый, слегка раскрылся, обнажая выступающие ключицы и глубокий красный ожог под левой из них.

И вновь этот шрам поглотил все внимание Вэй У Сяня.

Такой же шрам находился на его теле еще до того, как он стал Старейшиной И Лин.

Он был в точности таким же, совпадало и расположение, и форма, вот почему Вэй У Сянь безошибочно узнал его и изумился до глубины души.

Кстати, кроме этого ожога, напоминающего клеймо, тридцать или около того шрамов от дисциплинарного кнута тоже вызывали огромные вопросы.

Лань Ван Цзи стал известен еще в раннем возрасте. Его всегда высоко ценили, и сейчас Лань Ван Цзи был одним из самых прославленных заклинателей, а также половиной из «Двух нефритов», коими так гордился Орден Гу Су Лань. Старшие адепты любого клана немедленно ставили младшим в пример каждое его слово и действие. Какую же непростительную ошибку он совершил, что его так жестоко наказали?

Судя по тому, что шрамов было целых тридцать или даже больше, палач мог с таким же успехом и убить его. Шрамы от дисциплинарного кнута никогда не заживали, чтобы провинившийся запомнил наказание на всю оставшуюся жизнь и больше никогда не совершал подобной ошибки.

Проследив за его взглядом, Лань Ван Цзи опустил глаза. Он запахнул воротник, скрыв и ключицы, и ожог, и вновь стал невозмутимым Хань Гуан Цзюнем. В ту же секунду издалека донесся глубокий колокольный звон.

Орден Гу Су Лань имел строгие правила относительно многих аспектов жизни, и отход ко сну не был исключением. Все в Облачных глубинах ложились в постель в девять вечера и вставали в пять утра, а колокол напоминал об этом. Лань Ван Цзи внимательно прислушался к его ударам, а затем сказал Вэй У Сяню: «Ты спишь здесь».

Не дав ему и шанса на ответ, Лань Ван Цзи повернулся и ушел в другую часть цзинши, оставив Вэй У Сяня, растянувшегося на кровати и ничего не понимающего, в одиночестве.

Он сильно сомневался, что Лань Ван Цзи догадался, кто он такой на самом деле, и его сомнения имели под собой твердую почву. Принесение своего физического тела в жертву в обмен на желание было запрещенной практикой, о которой знали далеко не все. Тексты, ее содержащие, передавались из поколения в поколение и, скорее всего, много частей пропало, потому ритуал не всегда удавалось исполнить. Со временем большинство людей и вовсе перестало верить в него. Мо Сюань Юю удалось призвать Вэй У Сяня только лишь потому, что он где-то смог достать эти тайные письмена. В любом случае, не сумел же Лань Ван Цзи узнать Вэй У Сяня лишь по ужасной игре на флейте.

Вэй У Сянь спросил себя, а были ли его прошлые отношения с Лань Ван Цзи приятельскими. Да, они вместе учились, сражались, пережили кое-какие приключения, но все это, словно опадающие лепестки или бегущая вода, - пришло и ушло. Лань Ван Цзи оставался адептом Ордена Гу Су Лань, а это означало, что он должен быть «праведен» - прямой противоположностью личности Вэй У Сяня. В конце концов, он заключил, что их отношения были не такими уж плохими, но и хорошими их назвать тоже трудно. Скорее всего, Лань Ван Цзи думал о нем также, как и остальные, – слишком легкомысленный, недостаточно благонравный, и то, что он учинит хаос, было лишь вопросом времени. Вэй У Сянь вступал в несколько серьезных конфликтов с Орденом Гу Су Лань уже после того, как он предал Орден Юнь Мэн Цзян и стал Старейшиной И Лин, особенно в последние месяцы своей жизни. Так что случись Лань Ван Цзи узнать его в новом теле, и крупной ссоры было бы не избежать.

Но все же Вэй У Сянь не мог себе представить, что ему делать со своим нынешним положением. В прошлом Лань Ван Цзи не терпел никаких его выкрутасов, но сейчас, даже несмотря на то, что Вэй У Сянь вытащил из рукава все свои козыри, того было ничем не пронять. Его, что, поздравить с таким личностным ростом?!

Вэй У Сянь еще немного повалялся на кровати, глядя в никуда, затем встал и тихонько пошел в другую комнату.

Лань Ван Цзи лежал на боку и как будто уже спал. Тогда Вэй У Сянь аккуратно, на цыпочках, подкрался к нему.

Он отказывался сдаваться и все еще надеялся раздобыть нефритовый жетон, но стоило ему протянуть руку, как длинные ресницы Лань Ван Цзи задрожали, и мужчина открыл глаза.

Вэй У Сянь, как всегда, живо сообразил и прыгнул прямиком в кровать к Лань Ван Цзи.

Он вспомнил, что Лань Ван Цзи ненавидел касаться других людей. В прошлом достаточно было слегка задеть его, чтобы он отшатнулся. И если Лань Ван Цзи стерпит и такой ужас, то это точно уже не Хань Гуан Цзюнь. Вэй У Сянь даже подумает, что его тело кто-то захватил!

Вэй У Сянь навис над Лань Ван Цзи, и талия того оказалась аккурат между его коленей; руками же он оперся о кровать, поймав Хань Гуан Цзюня в ловушку. Он начал медленно склоняться над мужчиной, все ниже и ниже. Ниже и ниже. Когда Вэй У Сяню стало уже совсем трудно дышать, Лань Ван Цзи, наконец, открыл свой рот.

Он помолчал несколько секунд: «Слезай».

Вэй У Сянь остался невозмутимым: «Не-а».

Пара светлых глаз находилась слишком близко к Вэй У Сяню. Лань Ван Цзи пристально посмотрел на него и повторил: «Слезай».

Вэй У Сянь стоял на своем: «Не-а. Раз уж ты оставил меня здесь, то должен был догадаться, что такое произойдет».

Лань Ван Цзи спросил: «Ты уверен, что хочешь именно этого?»

«…», - почему-то Вэй У Сянь почувствовал, что ему стоит обдумать свой ответ.

Он уже почти скривил губы в усмешке, как вдруг в районе его талии зародилось оцепенение, молниеносно охватив все тело, ноги отказались ему повиноваться, и Вэй У Сянь кулем свалился на Лань Ван Цзи.

Голова его приникла к груди Хань Гуан Цзюня, а полуулыбка так и застыла на губах. Он не мог пошевелить ни пальцем! Откуда-то сверху донесся голос Лань Ван Цзи.

Голос его был низким и глубоким, и когда Лань Ван Цзи говорил, его грудь еле ощутимо подрагивала.

«Тогда оставайся так на всю ночь».

Такого поворота дел Вэй У Сянь никак не ожидал. Он поерзал туда-сюда, пытаясь встать, но талия его по-прежнему ныла, а ноги не слушались. Все, что ему оставалось, - прильнуть к телу другого мужчины, что порождало довольно неловкие ощущения.

Что же такого случилось с Лань Чжанем за эти годы? Как он превратился в подобного человека?

Был ли это вообще прежний Лань Чжань?!

Кажется, его тело захватили!!!

Лань Ван Цзи задвигался, прервав мысли, беспорядочно мечущиеся в голове Вэй У Сяня. Тот тут же воспрял духом, решив, что Хань Гуан Цзюнь больше не мог выносить близости его тела. Однако Лань Ван Цзи всего лишь поудобнее переложил руку.

Огни погасли.

Глава 13. Изящность. Часть третья.

Не так давно Вэй У Сянь размышлял, почему его отношения с Лань Ван Цзи не сложились. Если зрить в корень, то все началось еще в те времена, когда Вэй У Сяню было пятнадцать и он вместе с Цзян Чэном на три месяца приехал в Орден Гу Су Лань на учебу.

***

Тогда в Ордене Гу Су Лань состоял один прославленный и благонравный старший адепт – Лань Ци Жэнь. В среде заклинателей он был известен тремя качествами: педантичностью, непоколебимостью и особой строгостью в преподавании, что позволяло ему взращивать самых выдающихся учеников. Первые два свойства его характера заставляли большинство людей держаться от него на почтительном расстоянии, а некоторых из них – даже втайне ненавидеть его. Но зато последняя особенность Лань Ци Жэня влекла к нему родителей из самых разных кланов и орденов, которые изо всех сил старались отправить своих детей к нему на обучение. Довольно много ныне блистательных адептов Ордена Гу Су Лань были воспитаны именно им. Какими бы безнадежными молодые господа не переступали порог Облачных Глубин, годы под руководством Лань Ци Жэня делали из них благопристойных юношей, по крайней мере, внешне, а особенно подкованными они становились в вопросах этикета и умении вести себя с достоинством. Многие из родителей, забирая своих чад из Облачных Глубин, пускали слезы умиления.

Узнав обо всем этом, Вэй У Сянь заявил: «Неужели я сейчас недостаточно благопристоен?»

В ответ ему Цзян Чэн пророческим тоном изрек: «Ты точно станешь пятном позора на его безупречной репутации учителя».

В тот год, кроме младших адептов Ордена Юнь Мэн Цзян, в Облачные Глубины также съехались и молодые господа из других кланов, чьи родители тоже были наслышаны о Лань Ци Жэне. Всем им было по пятнадцать-шестнадцать лет или около того. Тогда все ордены довольно тесно общались между собой, и большинство учеников знали друг друга в лицо, даже если не были знакомы лично. Все также знали, что глава Ордена Юнь Мэн Цзян, Цзян Фэн Мянь, возлагал на Вэй У Сяня – сына его почившего друга, большие надежды, хотя тот и не носил фамилию «Цзян». Можно даже сказать, что глава Ордена относился к нему как к собственному сыну. В отличие от взрослых, юноши эти не были стеснены вопросами положения в обществе и заслугами предков, и очень скоро стали друзьями. Спустя пару фраз все уже звали друг друга младшими или старшими братьями, и кто-то спросил: «А правда, что в Пристани Лотоса намного веселее, чем здесь?»

Вэй У Сянь рассмеялся: «Веселее или не веселее – это уж зависит от того, как ты будешь развлекаться. Но что точно правда – там нет такого количества правил и не нужно вставать так рано».

Орден Гу Су Лань просыпался в пять утра и засыпал в девять вечера, и никаких исключений не допускалось. Кто-то еще спросил: «А когда вы встаете? И чем занимаетесь днем?»

Цзян Чэн хмыкнул: «Он-то? Он встает в девять утра и ложится в час ночи. А проснувшись, катается на лодке, плавает, собирает лотосы и охотится на фазанов, вместо того, чтобы практиковать бой на мечах или медитировать».

Вэй У Сянь парировал: «И сколько бы фазанов я ни поймал – я все равно остаюсь первым».

Один из юношей воскликнул: «Решено! В следующем году я поеду учиться в Юнь Мэн! И никто меня не остановит!»

Кто-то остудил его пыл: «А никто и не будет тебя останавливать. Твой старший брат просто сломает тебе ноги».

Юноша сразу поник. Это был второй молодой господин Ордена Цин Хэ Не – Не Хуай Сан. Его брат, Не Мин Цзюе, уже признанный заклинатель, требовал беспрекословного исполнения указаний. Их отношения были довольны сплоченными, несмотря на то, что они происходили от разных матерей. Не Мин Цзюе всегда крайне сурово тренировал брата, а особенно его заботили вопросы обучения наукам. Вот почему, безмерно уважая его, Не Хуай Сан пуще всего на свете боялся, когда тот вдруг интересовался его занятиями.

Вэй У Сянь заметил: «Справедливости ради, в Гу Су тоже не так уж и плохо».

Не Хуай Сан вдруг сказал: «Вэй-сюн , послушай моего дружеского совета. Облачные Глубины - это совсем не то, что Пристань Лотоса. Как только мы прибудем на место, не вздумай дразнить одного человека».

Вэй У Сянь полюбопытствовал: «Кого? Лань Ци Жэня?»

Не Хуай Сан ответил: «Нет, не этого старика. Тебе стоит вести себя сдержанно с его самой большой гордостью, с Лань Чжанем».

Вэй У Сянь поинтересовался: «Лань Чжань – это тот, что из Двух Нефритов клана Лань? Лань Ван Цзи?»

Почетный титул «Два Нефрита клана Лань» был дарован двум сыновьям нынешнего главы Ордена Гу Су Лань – Лань Хуаню и Лань Чжаню. Едва им минуло четырнадцать, как старшие адепты всех кланов и орденов провозгласили их образцовыми примерами для подражания для младших. Они были невероятно известны среди учеников, и потому Вэй У Сянь сразу вспомнил его имя. Не Хуай Сан же удивился: «Разве есть какой-то другой Лань Чжань? Конечно же, это он. Представляешь, ему столько же лет, сколько и тебе, но в нем нет ни капли юношеской живости, он всегда такой сдержанный и серьезный, даже хуже, чем его дядя».

Вэй У Сянь издал звук, который можно было принять за «О!» и спросил: «Это тот, что такой хорошенький, да?»

Цзян Чэн не упустил возможности съязвить: «Хорошенький? Можно подумать, в Ордене Гу Су Лань есть хоть кто-то некрасивый! Адептов с неправильными чертами лица они даже не принимают. Если сможешь, найди мне там хоть одного человека заурядной внешности».

Вэй У Сянь поправился: «Хорошо, хорошо. Красивый», и указал на голову: «С макушки до пят весь в белом, на голове лобная лента, а за спиной – серебряный меч. Он действительно очень красивый, но лицо у него такое каменное, как будто бы он в трауре».

Не Хуай Сан с уверенностью воскликнул: «Ага, это он!», и немного помолчав, добавил: «Но он же медитировал в уединении последние несколько дней. А ты приехал только вчера, когда же ты успел его увидеть?»

«Вчера ночью».

«Вчера… Ночью?!» - ошарашенно спросил Цзян Чэн. «В Облачных Глубинах же комендантский час. Где ты его видел? И почему я не знаю об этом?»

Вэй У Сянь махнул рукой: «Там».

Он указал на вершину очень высокой стены.

Все застыли от изумления, а Цзян Чэн чуть ли не физически почувствовал, как пухнет его голова, и клацнул зубами: «Мы только-только приехали, а ты уже нашел приключений на свою беду! Что там у вас случилось?»

Вэй У Сянь, ухмыляясь, ответил: «Да ничего особенного. Помнишь, по дороге сюда мы проехали мимо алкогольной лавки «Улыбка Императора»? Так вот, вчера ночью, я никак не мог уснуть, все ворочался и ворочался, и, в конце концов, не вытерпел и спустился с горы в Гу Су, и купил там два сосуда с алкоголем. Сам же знаешь, в Юнь Мэне такого не делают».

Цзян Чэн спросил: «Тогда где же они?»

Вэй У Сянь продолжил: «Тут такое дело… Я залез на стену, чтобы попасть обратно, и только-только перекинул ногу на другую сторону, как он меня застукал».

Один юноша заметил: «Вэй-сюн, да ты везунчик. Наверное, он только что закончил медитацию и отправился на ночное патрулирование. Тебя поймали прямо на месте преступления».

Цзян Чэн сказал: «Тех, кто возвращается ночью, не пускают обратно до семи утра. Как же он разрешил тебе войти?»

Вэй У Сянь растерянно всплеснул руками: «Так он и не разрешил. Он хотел, чтобы я убрал ту ногу, что уже успел перекинуть через стену. Вот скажи мне – и как бы я это сделал? Тогда он с ловкостью кошки забрался ко мне наверх и спросил, что у меня в руках».

В груди Цзян Чэна заныло от плохого предчувствия: «И что же ты ответил?»

«Это «Улыбка Императора!». Давай я поделюсь с тобой, а ты сделаешь вид, что меня не видел».

Цзян Чэн вздохнул: «В Облачных Глубинах запрещен алкоголь. Это страшное преступление».

Вэй У Сянь продолжил: «Ну вот и он сказал мне то же самое, а я спросил: «А что вообще разрешено в твоем Ордене?» В ответ он, кажется, немного разозлился и потребовал, чтобы я прочел все правила на Стене Послушания. А там их было около трех тысяч, честное слово! Да еще и написаны на Чжуаньшу! Кто вообще стал бы их читать! Вы читали? Вот и я не стал. И чего он так разозлился?»

«Да, да!» - все думали то же самое. Они жалели, что не встретили Вэй У Сяня раньше, и теперь наперебой затараторили, жалуясь на глупые и давно устаревшие ограничения, принятые в Облачных Глубинах: «У какого еще Ордена есть три тысячи правил, и ни одно из них не повторяет предыдущего?! Конечно, там есть и терпимые, например «забой скота на территории Облачных Глубин запрещен; сражаться без разрешения запрещено; беспорядочные связи запрещены; бродить по ночам запрещено; излишний шум запрещен; бегать запрещено»… Но есть ведь и такие: «смеяться без повода запрещено, сидеть недолжным образом запрещено; есть более трех мисок риса за раз запрещено…»

Вэй У Сянь внезапно перебил говорящего: «Как ты сказал? Сражаться без разрешения тоже запрещено?»

Цзян Чэн вновь протяжно вздохнул и ответил: «Да. Только не говори мне, что ты уже и подраться с ним успел».

«Ага, успел. И мы разбили сосуд с «Улыбкой Императора».

Все в унисон ахнули и досадливо хлопнули себя по ляжкам.

Что ж, хуже и быть не могло, и Цзян Чэн напомнил ему: «Ты говорил про два сосуда. Где же тогда второй?»

«Я его выпил».

Цзян Чэн спросил: «И где же ты его выпил?»

«Да прямо перед ним и выпил. Я сказал: «Ладно, раз в Облачных Глубинах запрещен алкоголь, тогда я не буду заходить внутрь и выпью все, стоя на стене. Это же не будет считаться нарушением правил, да?» Ну и тогда я все выпил залпом, прямо перед ним».

«А потом?..»

«А потом мы подрались».

«Вэй-сюн» - выпалил вдруг Не Хуай Сан, - «Ты такой задавака».

Вэй У Сянь поднял брови: «Между прочим, Лань Чжань был весьма хорош».

«Тебе точно конец, Вэй-сюн! Никто и никогда еще не ставил Лань Чжаня в такое неловкое положение. Скорее всего, теперь он имеет на тебя зуб. Берегись, хоть Лань Чжань и не ходит с нами на уроки, но зато он отвечает за наказания!»

Но Вэй У Сянь ни капельки не испугался и махнул на него рукой: «А чего мне вдруг бояться? Ведь все говорят, что он с самых юных лет был чудо-ребенком. И раз он такой одаренный, то, должно быть, уже давно выучил все, что преподает его дядя, и теперь только и занимается медитацией в уединении. Не думаю, что он найдет время, чтобы поквитаться со мной. Я…»

Вэй У Сянь запнулся. Они как раз проходили мимо стены с выдолбленным в ней окном, и за ним увидели длинноволосого юношу в белоснежных одеждах и туго затянутой на затылке лобной лентой, сидящего с неестественно ровной спиной и словно окутанного инеем и льдом. Он окинул их холодным взглядом.

В ту же секунду на десять или около того ртов будто бы наложили заклятие молчания. Юноши бесшумно вошли в комнату и так же бесшумно расселись по своим местам, старательно избегая садиться за столы рядом с Лань Ван Цзи.

Цзян Чэн потрепал Вэй У Сяня по плечу и прошептал: «Вот он и пришел за тобой. Удачи».

Вэй У Сянь повернул голову и увидел профиль Лань Ван Цзи. Его длинные ресницы, изящно изогнутые, казались мягкими на ощупь, а осанка – идеально ровной; взгляд обращен строго вперед. Вэй У Сянь подумал было, с чего начать с ним разговор, но тут в комнату вошел Лань Ци Жэнь.

Лань Ци Жэнь был высок и подтянут, с такой же идеальной осанкой, что и Лань Ван Цзи, и совсем не стар, хотя и носил черную длинную козлиную бородку. Кроме того, он полностью соответствовал традициям, принятым в Ордене Гу Су Лань, потому имел весьма и весьма приятную наружность. Но, к сожалению, атмосфера чрезмерной педантичности и жесткости, окружающая его, давала все основания называть его стариком. В одной руке у него был свиток, и он не замедлил раскатать его, так что добрая часть бумаги оказалась на полу, и начал зачитывать правила Ордена Гу Су Лань. Лица всех присутствующих постепенно мрачнели. Вэй У Сянь помирал от скуки и бесцельно бродил взглядом по комнате, пока не наткнулся на Лань Ван Цзи. Он поразился, каким серьезным и сосредоточенным тот был, причем не только внешне: «И как только он может слушать эту скукотищу с таким вниманием?»

Вдруг Лань Ци Жэнь с грохотом бросил свиток на пол и едко улыбнулся: «Мне приходится повторять эти правила раз за разом, потому что никто не удосуживается их прочесть, хотя они и высечены на каменной стене. С этого момента никто не посмеет нарушать их и прикрываться незнанием. Но все равно среди вас найдутся те, кто меня не слушал. Но об этом мы поговорим позже. А сейчас…»

Эти слова могли относиться с равным успехом к любому в этой комнате, но чутье подсказало Вэй У Сяню, что это был камень в его огород. Как он и ожидал, Лань Ци Жэнь произнес: «Вэй Ин».

Вэй У Сянь ответил: «Я».

«Ответь мне на один вопрос. Навки, демоны, призраки и монстры – это одни и те же твари?»

Вэй У Сянь со смехом сказал: «Конечно, нет».

«Почему? В чем их различие?»

«Навки получаются из живых, нечеловекоподобных созданий; демоны – из живых людей; призраки – из мертвых людей; монстры – из мертвых, нечеловекоподобных созданий».

«Навок и монстров часто путают. Приведи пример, как их можно отличить».

«Запросто», - Вэй У Сянь указал на голубовато-зеленое дерево за окном и продолжил: «Предположим, за все годы, что это дерево стоит здесь, оно впитало в себя энергию здешних книг и стало сознательным существом, которое способно причинять вред людям – это будет навка. Но если я возьму топор и срублю его, так что от него останется только пенек, и дерево превратится в сознательное существо уже после этого, – то это будет монстр».

«Кто был по профессии родоначальник Ордена Цин Хэ Не?»

«Мясник».

«Клановый узор Ордена Лань Лин Цзинь – белый пион. Какой именно сорт?»

«Сияние средь снегов».

«Кто впервые в истории сконцентрировался на прославлении и возвышении своего клана, а не Ордена?»

«Родоначальник Ордена Ци Шань Вэнь, Вэнь Мао».

Его беглые ответы заставили сердца присутствующих пропустить пару ударов. Они чувствовали облегчение, но в то же время молились, чтобы Вэй У Сянь не запнулся, и Лань Ци Жэнь не начал поиски новой жертвы. Тем временем учитель продолжил: «Ты - ученик Ордена Юнь Мэн Цзян, так что ты и должен был знать назубок все ответы на предыдущие вопросы, и тебе нет никакой причины гордиться собой. Ответь мне лучше вот на что. К примеру, жил на свете один палач, и были у него, как у всех, родители, жена и дети. За всю свою жизнь он обезглавил больше сотни человек, а сам внезапно скончался прямо посреди городской площади, и в наказание за его деяния труп палача выставили на солнце на семь дней. Вскоре затаенная злоба сделала свое дело – он восстал и начал убивать. Что нужно сделать?»

На этот раз Вэй У Сянь медлил. Все остальные подумали, что он не знает ответа, и заерзали от волнения. Лань Ци Жэнь забранился: «Что вы на него смотрите? Я и вам этот вопрос задал. Не открывайте учебники!»

Ученики быстро убрали руки с книг, в которых они хотели подглядеть подсказку. Они тоже не знали верного ответа: безвременная кончина в толпе народа и непогребение в течение семи дней точно означали и ожесточенного призрака, и лютого мертвеца, потому было до конца неясно, как решить эту задачу. Каждый надеялся, что Лань Ци Жэнь спросит не его. Тот же, увидев, что Вэй У Сянь по-прежнему молчал, немного подумал и сказал: «Ван Цзи, скажи ему, что нужно сделать».

Глава 14. Изящность. Часть четвертая.

Лань Ван Цзи не удостоил Вэй У Сяня даже взглядом. Он слегка кивнул в знак уважения к учителю и бесцветным, монотонным голосом отчеканил: «Правило трех «У»: Упокоение, Усмирение, Уничтожение. Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю – дать ему возможность отпустить свои земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает – усмирить его. Если же он зашел слишком далеко, и преступления его столь сильны, что темная энергия злобы не рассеивается, – полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны строго придерживаться этого правила. Никакие отклонения недопустимы».

Все остальные ученики с облегчением выдохнули, благодаря Небеса за то, что старик спросил Лань Ван Цзи. Если бы он выбрал кого-то из них, то наверняка бы они спутали порядок или что-то пропустили. Лань Ци Жэнь удовлетворенно кивнул: «Безупречный ответ». Помолчав, он добавил: «Вы всегда должны быть такими же основательными и убедительными, неважно, как заклинатель или как обычный человек. Если кто-то убил нескольких тварей в горах у себя дома и заработал себе пустую славу, а теперь расслабился и самодовольно гордится собой, то этот юноша рано или поздно навлечет на себя позор».

Вэй У Сянь поднял брови, взглянул на профиль Лань Ван Цзи и подумал: «Что ж, похоже, старик затеял все ради меня. Он даже пригласил своего лучшего ученика посидеть с нами на уроках, чтобы поставить его мне в пример».

Он спросил: «А можно вопрос?»

Лань Ци Жэнь ответил: «Говори».

«Хоть «Упокоение» и идет всегда первым, но часто оно невыполнимо. «Исполнить его последнюю волю» только кажется простым. Хорошо, если усопший хотел новую одежду, но что если он желал отмщения и убийства множества людей?»

Лань Ван Цзи сказал: «Именно поэтому за упокоением следует усмирение, а при необходимости – уничтожение».

Улыбка тронула губы Вэй У Сяня: «Какое расточительство». Он помолчал и добавил: «На самом деле я знал ответ, просто думал о четвертом способе».

Лань Ци Жэнь произнес: «Я никогда не слышал ни о каком четвертом способе».

Вэй У Сянь заговорил: «При жизни палач обезглавил более сотни человек, а в смерти преобразился в лютого мертвеца, что совершенно очевидно проистекает из условий его кончины. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы его жертв, пробудить в них злобу, собрать их головы и использовать в битве против лютого мертвеца…»

Лань Ван Цзи, наконец, повернул голову и посмотрел на него. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, лишь брови слегка нахмурились. Лань Ци Жэнь же пришел в такую ярость, что даже его козлиная бородка затряслась от гнева. Он закричал: «Да как ты смеешь!»

Все в комнате застыли, боясь пошевелиться. Лань Ци Жэнь вскочил на ноги: «Упокоение – это сама квинтэссенция заклинания тварей! А ты же отказываешь изучать способы их упокоения и даже предлагаешь повышать уровень их злобы! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей!!!»

Вэй У Сянь спокойно ответил: «Некоторые вещи становятся бесполезны после упокоения, так почему бы не найти способ обратить их во благо? Когда Юй Великий усмирял воды, возведение дамб было лишь вспомогательным средством, основным же было перенаправление потока. Усмирение – это как возведение дамб, так что, получается, это не главный способ…» Лань Ци Жэнь швырнул в него книгу, но Вэй У Сянь ловко увернулся и, не поведя и бровью, продолжил нести околесицу «Духовное начало – это светлая энергия, затаенная злоба – темная энергия. Светлая энергия копится у человека в даньтяне , и с ее помощью можно раскалывать горы и осушать моря. Так почему же нам не научиться использовать и темную энергию?»

В сторону Вэй У Сяня полетела еще одна книга, запущенная Лань Ци Жэнем. Он жестко отрезал: «Тогда ответь мне на еще один вопрос! Как ты можешь гарантировать, что темная энергия будет подчиняться тебе полностью и не навредит остальным?»

Вэй У Сянь уклонился от пролетевшей книги, одновременно отвечая: «Я еще не думал об этом!»

Лань Ци Жэнь в ярости выдохнул: «Что ж, если ты подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать! А теперь пошел прочь!»

Вэй У Сянь и мечтать о большем не смел и пулей вылетел из класса.

Все утро он бродил по Облачным Глубинам, собирая цветы и валяясь на травке. Остальные ученики, закончив уроки, нашли его на крыше высокой стены. Вэй У Сянь сидел на выступе, устланном серой черепицей, и лениво жевал длинную травинку. Одну ногу он согнул в колене и облокотился на нее правой рукой, подпирающей щеку, а второй свободно болтал со стены. Ученики снизу в восторге заболтали: «Вэй-сюн! Вот это ты дал! Он сказал тебе убираться, и ты действительно ушел! Ха-ха-ха…»

«Старик Лань сначала даже не понял, что произошло! А потом он прямо-таки позеленел от злости!»

Вэй У Сянь пожевал немного травинку и прокричал им вниз: «Он спрашивает, я отвечаю. Он говорит мне «пошел прочь», я иду прочь. Что еще он от меня хочет?»

Не Хуай Сан сказал: «Почему-то мне кажется, что старик Лань к тебе придирается. Даже свою дежурную брань он адресует исключительно тебе».

Цзян Чэн хмыкнул: «И поделом ему. Что это был за ответ? Одно дело, когда он несет свою чепуху дома, но он осмелился произнести ее перед Лань Ци Жэнем. Сам же нарывается!»

Вэй У Сянь парировал: «Он все равно меня не любит, и неважно, что бы я ответил, поэтому я решил сказать то, что думаю. И я вовсе не пытался его задеть, просто вдумчиво отнесся к вопросу».

Не Хуай Сан задумался о чем-то на несколько секунд, и выражение тоскливой зависти появилось на его лице: «Честно говоря, предложение Вэй-сюна довольно заманчиво. Есть только один способ накопить светлую энергию – усердно совершенствовать тело и дух, и чтобы сформировать Золотое ядро , нужно приложить неимоверные усилия. К тому же, сам процесс займет уйму времени, годы и десятилетия, особенно для такой бездарности, как я, у кого отродясь не было никаких способностей. Но темную энергию копить не нужно - ей уже обладают злобные твари. Если бы мы могли забрать ее у них и использовать, это было бы просто превосходно!»

Результатом долгого и усердного совершенствования тела и духа заклинателем становилось Золотое ядро, которое формировалось в даньтяне. Оно использовалось для хранения и управления светлой энергией. После его формирования уровень мастерства заклинателя рос с удвоенной скоростью. В противном случае, он никогда не достигал истинной мощи. Для адепта из именитого клана было зазорным признаваться, что он формировал Золотое ядро в позднем возрасте, но Не Хуай Сан ничуть не стеснялся. Вэй У Сянь рассмеялся: «Вот и я о чем! Ничего плохого ведь не случится!»

Цзян Чэн оборвал его: «Хватит уже. Одно дело разговоры, но не вздумай на самом деле следовать этому извращенному пути».

Вэй У Сянь улыбнулся: «С чего бы вдруг я предпочел светлой и широкой дороге узкую и скользкую тропинку? Если все действительно было бы так просто, то кто-нибудь уже давно бы следовал этому пути. Так что, не волнуйся, он спросил, а я лишь ответил… Ну что, вы идете? До отбоя еще далеко, пойдемте вместе поохотимся на фазанов».

Цзян Чэн заворчал: «Никаких фазанов! С чего ты вообще взял, что они здесь водятся?! Лучше займись перепиской Праведности! Лань Ци Жэнь настоял, чтобы ты три раза переписал Раздел о Добродетели из Праведности – так ты поймешь, что такое мораль и естественный порядок вещей».

Праведностью назывался свод правила Ордена Гу Су Лань, дополненный и исправленный в этом поколении лично Лань Ци Жэнем, и теперь разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении занимали четыре пятых книги. Вэй У Сянь выплюнул травинку изо рта и стряхнул пыль с обуви: «Три раза? Да я вознесусь в Небеса, если перепишу их хотя бы один! Я не адепт Ордена Гу Су Лань и не собираюсь жениться ни на ком из клана Лань, так что с чего бы это я должен переписывать их правила? Не буду я ничего переписывать!»

Не Хуай Сан затараторил: «Я, я! Я перепишу их за тебя!»

Вэй У Сянь ответил: «Не могут люди быть столь услужливыми, не имея на то причины. Что ты от меня хочешь?»

Не Хуай Сан ответил: «Дело вот в чем. У старика Ланя есть одна дурная привычка. Он…»

Он внезапно прервался и слегка покашлял в сторону, прикрывшись своим веером. Вэй У Сянь понял, что Не Хуай Сан пытается предостеречь его о чем-то и глянул в указанном направлении. И действительно, под древним, голубовато-зеленым деревом со своим мечом «Би Чэнь» за спиной стоял Лань Ван Цзи, который и сам походил на лощеное нефритовое дерево, отражающее солнечных зайчиков и тени от листвы. Он смотрел на них взглядом, не предвещающим ничего хорошего и как будто способным запереть их в ледяной темнице. Ученики сразу поняли, что, скорее всего, он явился на их громкие крики, и поспешно закрыли рты. Вэй У Сянь же, напротив, спрыгнул со стены и устремился к нему: «Ван Цзи-сюн!»

Лань Ван Цзи в ответ тут же повернулся и пошел прочь. Вэй У Сянь радостно скакал за ним и вопил во всю глотку: «Ван Цзи-сюнь, куда же ты, подожди меня!»

Фигура в белоснежных одеждах ринулась за дерево и внезапно испарилась без следа, ясно дав понять, что Лань Ван Цзи не был намерен вести с ним дружеских бесед. Вэй У Сянь только его и видел и надуто повернулся к остальным: «Он даже не посмотрел на меня».

«Ага», - подтвердил Не Хуай Сан, - «Похоже, что он и вправду ненавидит тебя, Вэй-сюн. Обычно Лань Ван Цзи… Нет, он никогда и ни с кем еще не вел себя так непочтительно».

Вэй У Сянь сказал: «Что? Он уже ненавидит меня? Я ведь только хотел извиниться».

Цзян Чэн ядовито ухмыльнулся: «Извиниться? Уже слишком поздно! Он теперь, как и его дядя, считает тебя воплощением зла и порока и презирает тебя до глубины души».

Вэй У Сянь думал совсем о другом. Он хихикнул: «Ну и пусть он даже не взглянул на меня. Лучше скажи, он ведь и вправду хорошенький, да?» Не получив ответа на свой вопрос и поразмыслив сам, Вэй У Сянь заключил, что Лань Ван Цзи действительно красивый, и передумал кривить губы в усмешке.

Только через три дня Вэй У Сянь узнал о дурной привычке Лань Ци Жэня.

Он не только вел уроки в самой скучной и тягомотной манере из всех возможных, но еще и проводил контрольные по всему изученному материалу: политические изменения в среде заклинателей, раздел сфер влияния кланов, известные изречения прославленных заклинателей, семейные древа…

Не Хуай Сан не понимал ни единого слова из того, что он слушал в классе, но работал как вол и уже два раза переписал Раздел о Добродетели для Вэй У Сяня, и перед самой контрольной умолял его: «Пожалуйста, Вэй-сюн, если я получу оценку ниже И, мой брат и вправду сломает мне ноги! Все эти прямое наследование, побочное наследование, главный клан, ответвления от главного клана… Мы, адепты из огромных кланов, не можем разобраться даже со своими родственниками, и просто-напросто зовем дядями и тетями всех, кто отстоит от нас дальше, чем на два колена. Это ж сколько нужно иметь в голове места, чтобы запомнить родственные связи еще и других кланов!»

В итоге шпаргалки так и летали по классу, и, конечно же, Лань Ван Цзи поймал нарушителей на горяченьком, а Лань Ци Жэнь вновь впал в неописуемую ярость и настрочил кляузные письма в их именитые кланы. Он искренне ненавидел и презирал Вэй У Сяня: раньше даже самые непоседливые хулиганы опасались вести себя непристойно. Но сейчас, с появлением Вэй Ина, все вдохновились его смелостью и стали вести себя более чем разнузданно, бродя по ночам и распивая алкоголь, когда им захочется. С каждым днем становилось все хуже и хуже. Все вышло так, как и опасался Лань Ци Жэнь – Вэй Ин действительно был одной из главных угроз всему человечеству!

Цзян Фэн Мянь ответил: «Ин всегда был таким. Пожалуйста, обучите его хорошим манерам, господин Лань».

И Вэй У Сяня опять наказали.

Поначалу он не очень-то беспокоился. Наказанием всегда было переписывание текстов, а Вэй У Сянь никогда не испытывал недостатка в добровольцах, желающих сделать это за него. Но на этот раз Не Хуай Сан отказал ему: «Вэй-Сюн, я больше не смогу помочь тебе, хоть и хочу. Тебе придется заняться этим самому».

Вэй У Сянь спросил: «Почему?»

Не Хуай Сан ответил: «Ста… Господин Лань приказал тебе переписать Разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении».

Раздел о Надлежащем Поведении был самым сложным из всех двенадцати разделов свода правил Ордена Гу Су Лань. Он был ужасающе длинен, содержал множество цитат из классической литературы, да еще и написан на Чжуаньшу. Перепиши его один раз – и навсегда потеряешь радость в жизни, перепиши десять – и тут же вознесешься в Небеса. Не Хуай Сан добавил: «И еще он сказал, чтобы во время наказания никто не болтался рядом или не вздумал переписывать правила за тебя».

Вэй У Сянь полюбопытствовал: «Как он узнает, я их перепишу или не я? Он же не приставит ко мне неусыпно бдящего стражника».

Цзян Чэн ответил: «Именно это он и сделает».

«…», - Вэй У Сянь произнес: «Что ты сказал?»

Цзян Чэн объяснил: «Тебе запрещено выходить на улицу. Вместо этого сейчас ты идешь в библиотеку, поворачиваешься лицом к стене и начинаешь переписывать правила и размышлять о своем недостойном поведении. Вот что он сказал. И, конечно же, там будет человек, который будет приглядывать за тобой. Угадай, кто?»

И вот сейчас в библиотеке сошлись один деревянный стол, два бамбуковых коврика, два подсвечника и два человека. Один сидел с идеально ровной спиной, а напротив него – Вэй У Сянь, который уже переписал больше десяти страниц Раздела о Надлежащем Поведении, от чего его голова кружилась, а сердце сжималось от тоски, посему он отложил в сторону перо, намереваясь перевести дыхание и поглазеть по сторонам.

В Юнь Мэне многие девушки завидовали выпавшей ему возможности учиться вместе с Лань Ван Цзи. Все говорили, что в Ордене Гу Су Лань не бывает некрасивых людей, но Два Нефрита текущего поколения превосходили самые смелые ожидания. До этого Вэй У Сяню никак не удавалось как следует разглядеть лицо Лань Ван Цзи. Сейчас он, наконец, смог это сделать, и в его голову полезли разные мысли. Лань Чжань действительно был очень и очень красив, но если бы все те девушки смогли приехать сюда и увидеть его собственными глазами, то чувства бы их слегка поостыли: никакое прекрасное лицо не могло скрыть выражение горечи, словно кто-то только что его обидел или его родители умерли.

Лань Ван Цзи переписывал древние книги, которые недоступны даже для чтения большинству других адептов. Движения его пера были медленными и степенными, а почерк аккуратным, но острым. Вэй У Сянь не сдержался и сделал ему искренний комплимент: «Как ты красиво выводишь буквы! Совсем как лучший писарь!»

Лань Ван Цзи и бровью не повел.

Вэй У Сянь редко держал свой рот закрытым столь долго. Задыхаясь от скуки, он подумал: «Мне придется сидеть напротив этого унылого человека по многу часов в день целый месяц. Останусь ли я жив после подобного?»

С этими мыслями, он, сам того не замечая, слегка подался вперед.

Глава 15. Изящность. Часть пятая.

Вэй У Сянь был весьма горазд развлекать сам себя, особенно хорошо ему удавалось найти способ повеселиться в, казалось бы, совсем уж безнадежно унылых ситуациях. Сейчас рядом с Вэй У Сянем не было никого, кроме Лань Ван Цзи, так что волей-неволей ему пришлось забавляться с ним.

«Ван Цзи-сюн», - позвал Вэй У Сянь.

Лань Ван Цзи никак не отреагировал.

«Ван Цзи».

Тот как будто бы был глух.

«Лань Ван Цзи».

«Лань Чжань!»

Лань Ван Цзи, наконец, прекратил писать и обратил на него холодный взгляд. Вэй У Сянь отпрянул назад и поспешно поднял руки, словно защищаясь: «Не смотри на меня так. Я произнес твое имя только потому, что ты не отвечал, когда я звал тебя Ван Цзи. Если тебя это так задело, то ты тоже можешь в ответ назвать меня по имени».

Лань Ван Цзи сказал: «Опусти ноги».

Вэй У Сянь сидел чрезвычайно неподобающим образом: всем телом навалившись на согнутые в коленях ноги. Увидев, что его поддразнивания, наконец, достигли цели, и Лань Ван Цзи заговорил, Вэй У Сянь довольно захихикал про себя, будто лицезрев долгожданную луну, вышедшую из-за туч. Послушавшись Лань Ван Цзи, он опустил ноги, но при этом вновь слегка поддался корпусом вперед и облокотился об стол, поэтому поза его по-прежнему считалась неблагопристойной. Затем Вэй У Сянь состроил серьезную мину и спросил: «Лань Чжань, ответь мне на один вопрос. Ты... и вправду так сильно меня ненавидишь?»

Лань Ван Цзи опустил взгляд, и тени от ресниц затрепетали на его нефритовых щеках. Вэй У Сянь торопливо добавил: «Ну, не будь таким букой! Ты сказал мне всего пару слов, и опять делаешь вид, будто меня здесь нет. Я просто хочу признать свою вину и попросить прощения. Давай, взгляни на меня».

Ответа вновь не последовало, и Вэй У Сянь снова заговорил: «Значит, не хочешь на меня смотреть. Ну что ж, тогда послушай. То, что произошло той ночью, - полностью моя вина. Я был неправ абсолютно во всем: я не должен был залазить на стену, не должен был пить алкоголь, и уж тем более я не должен был драться с тобой. Но клянусь! – я не специально дразнил тебя – я и вправду не читал правил твоего Ордена. Например, правила Ордена Юнь Мэн Цзян нигде не записаны, нам объясняли их только на словах. Если бы я знал, чем все закончится, я бы ни за что так не поступил!»

«Я бы ни за что не выхлебал целый сосуд «Улыбки Императора» перед тобой. Вместо этого я бы припрятал его и отнес в комнату, а уж там бы поделился с остальными, и мы все вместе напились бы допьяна», - думал Вэй У Сянь на самом деле.

Он продолжил: «Но будем честны до конца – кто из нас напал первым? Ты. И если бы ты не набросился на меня, то мы бы мило поболтали и разрешили это чудовищное недоразумение. Но уж если меня кто-то ударил, я должен ударить в ответ. Так что все-таки не я один виноват… Лань Чжань, ты меня хотя бы слушаешь? Ну взгляни на меня! Молодой господин Лань?» Вэй У Сянь щелкнул пальцами: «Гэгэ, порадуй же меня своим взглядом!»

Лань Ван Цзи даже не поднял на него глаз: «Перепиши раздел еще один раз в дополнение к тем, что тебе уже наказано».

Вэй У Сянь перекосился всем телом: «Ну не надо… Ладно, я один во всем виноват».

Лань Ван Цзи беспощадно вывел его на чистую воду: «Ты вовсе не мучаешься угрызениями совести».

Вэй У Сянь заканючил так, словно был напрочь лишен чувства собственного достоинства: «Простипростипростиспростипростипрости. Я могу повторять эти слова столько раз, сколько ты пожелаешь, могу даже опуститься перед тобой на колени».

Лань Ван Цзи положил свое перо на стол. Вэй У Сянь подумал, что наконец-то ему удалось вывести Лань Чжаня из себя, и тот собирается побить его. Он только-только собрался растянуть рот в глупой ухмылке, как вдруг почувствовал, что его верхняя и нижняя губа словно склеены друг с другом, потому похихикать ему не удалось.

Радостное выражение спало с его лица. Он силился заговорить: «Мфм? Мфммфмфммфм!!!»

Лань Ван Цзи закрыл глаза, мягко выдохнул, а затем открыл их вновь, и лицо его по-прежнему оставалось непроницаемым. Он взял в руки перо, как будто бы ничего и не произошло. Вэй У Сянь уже давно знал о существовании столь горячо ненавидимого им заклятия молчания клана Лань, но все равно отказывался верить в свою неудачу. Он не оставлял попыток открыть рот, и в кровь расцарапал уголки губ, однако все было впустую. Тогда Вэй У Сянь схватил лист бумаги, перо его словно птица запорхало в руке, и уже через несколько мгновений он предъявил результат Лань Ван Цзи. Тот мельком взглянул на него. «Убожество», - ответил Лань Чжань, скомкал бумагу и выбросил прочь.

Вэй У Сянь так взбесился, что перекрутился по бамбуковой циновке, затем вскарабкался обратно за стол, настрочил еще одну записку и с грохотом плюхнул ее перед Лань Ван Цзи. Но ее постигла та же участь – Лань Чжань смял бумагу и выбросил прочь.

Лань Ван Цзи снял заклятие молчания, только когда Вэй У Сянь закончил переписывать правила. На следующий день, когда он вновь пришел в библиотеку, кто-то уже убрал всю скомканную бумагу.

Однако жизнь ничему не учила Вэй У Сяня, и стоило его ранам затянуться, как он тут же забывал, как их получил, поэтому, хотя в первый день он неимоверно страдал от заклятия молчания, язык его вновь зачесался уже через несколько минут. Он успел ляпнуть лишь пару беспечных фраз, как Лань Ван Цзи снова его утихомирил. И вновь он не смог открыть рта, как ни пытался, и вновь накарябал что-то на бумаге и шмякнул перед Лань Чжанем, который все так же невозмутимо скомкал лист и выбросил прочь. История повторилась и на третий день.

Лань Ван Цзи снова и снова накладывал на него заклятие молчания. Но в последний день «размышлений Вэй Ина о своем недостойном поведении» он вдруг заметил, что Вэй У Сянь будто не такой, как обычно.

За все время нахождения в Облачных Глубинах Вэй У Сянь оставлял свой меч где ни попадя и никогда не носил его подобающим образом. Однако сегодня он взял его с собой и с грохотом бросил на стол. Он даже сразу приступил к заданию вместо того, чтобы, как обычно, без устали задирать Лань Ван Цзи всеми доступными способами. Вэй У Сянь вел себя так смирно, что становилось не по себе.

На этот раз у Лань Ван Цзи не было причины накладывать на него заклятия молчания, так что он время от времени поглядывал на Вэй У Сяня, не веря, что тот, наконец, решил вести себя прилично. И предчувствие его не обмануло: посидев спокойно всего ничего, Вэй У Сянь повторил свои прошлые действия и передал Лань Ван Цзи лист бумаги.

Вначале Лань Ван Цзи подумал, что это очередной набор бестолковых фраз, но, скользнув по бумаге случайным взглядом, он с удивлением обнаружил поразительно живое и реалистичное изображение юноши, чинно и благородно читающего у окна. Это был не кто иной, как он сам.

Видя, что Лань Чжань не отводит взгляда, Вэй У Сянь расплылся в улыбке и, мягко подмигнув, поднял одну бровь. Никакие слова не требовались - вопрос был написан у него на лице: «Тебе нравится? Правда, похоже на тебя?»

Лань Ван Цзи не спеша проговорил: «Вместо того чтобы с пользой потратить время и переписать, наконец, заданные разделы, ты занимаешься мазней. Я думаю, день окончания твоего наказания никогда не настанет».

Вэй У Сянь подул на еще не высохшие чернила и мимоходом заметил: «Я уже со всем покончил, так что завтра я сюда не приду!»

Тонкие пальцы Лань Ван Цзи, казалось, замерли на миг, не успев перелистнуть очередную желтоватую страницу фолианта, и на этот раз Вэй У Сянь даже не подвергся очередному заклятию молчания. Поняв, что Лань Чжань больше никак не собирается реагировать, Вэй У Сянь небрежно бросил перед ним рисунок: «Это тебе».

Рисунок приземлился на циновку, но Лань Ван Цзи не изъявил никакого желания поднять его. Обычно все каракули Вэй у Сяня, в которых он ругал Лань Чжаня, просил, умолял, подлизывался, извинялся и писал еще множество бестолковых фраз, оказывались смятыми в ком и выброшенными прочь. Вэй У Сянь уже привык к заведенному порядку и ничуть не возражал. Вдруг он неожиданно произнес: «Я забыл кое-что добавить».

Сказав так, он взял в руки перо и бумагу и сделал несколько широких мазков. Вэй У Сянь взглянул на рисунок, потом на своего натурщика, и свалился на пол со смеху. Лань Ван Цзи отложил в сторону книгу и увидел, что Вэй У Сянь пририсовал ему в волосах цветок.

Уголки его губ будто едва заметно вздрогнули. Вэй У Сянь вскарабкался обратно за стол и сказал, прежде чем Лань Ван Цзи успел открыть рот: «Убожество, я угадал? Я же знаю, что ты хочешь сказать. Может быть, уже придумаешь что-то другое? Или добавишь еще хоть слово?»

Лань Ван Цзи ответил холодно: «Крайнее убожество».

Вэй У Сянь захлопал в ладоши: «Так значит, ты все-таки добавил еще одно слово! Ну что ж, спасибо!»

Лань Ван Цзи отвел глаза, взял книгу, вновь открыл ее перед собой, и, едва взглянув на страницы, отшвырнул фолиант прочь, словно опаленный пламенем.

Все это время он читал буддистские трактаты, но, вновь раскрыв книгу, Лань Ван Цзи увидел обнаженные тела, переплетенные в экстазе, что было совершенно невыносимым зрелищем для его глаз. Вместо старинного фолианта, что он изучал до этого, кто-то подложил книгу порнографического содержания с обложкой, имитирующей буддистский трактат.

Даже человек без мозгов с легкостью бы догадался, кто был зачинщиком столь непотребного действа. Кто-то улучил момент, когда Лань Ван Цзи отвлекся на рисунок, и подменил книгу. Вэй У Сянь даже не потрудился скрыть своей причастности, а просто заколотил руками по столу и зашелся в истерическом смехе: «Хахахахахахахахахахахаха!»

Книга, отброшенная Лань Ван Цзи, улетела в одну сторону, а сам он в мгновение ока очутился в другом конце библиотеки, подальше от нее, будто бы чудом убежав от ядовитых змей или скорпионов, и в ярости прогрохотал оттуда: «Вэй Ин!!!..»

Вэй У Сянь почти закатился под стол от смеха и с трудом поднял руку: «Я!»

Лань Ван Цзи тут же обнажил свой меч, Би Чэнь. Вэй У Сянь впервые видел его настолько потерявшим над собой контроль, так что он тоже поспешно схватил свой. Вытащив меч из ножен на треть, он напомнил Лань Ван Цзи: «Достоинство! Молодой господин Лань! Веди себя с достоинством! Я тоже принес сегодня свой меч, и разве будет пристойно, если мы вдруг начнем сражаться прямо в библиотеке?» Вэй У Сянь знал, что Лань Ван Цзи скроет свое смущение гневом, так что предусмотрительно прихватил с собой меч для самообороны, чтобы Лань Чжань не пронзил его ненароком насквозь. Сейчас лезвие его меча было направлено точно на Вэй У Сяня, а светлые глаза метали молнии: «Да что ты за человек такой?!»

Вэй У Сянь ответил: «А что я за человек? Я мужчина!»

Лань Ван Цзи яростно отчеканил: «Ты бесстыдник!»

Вэй У Сянь парировал: «А чего мне стыдиться? Только не говори мне, что ты не видел ничего подобного раньше. Я все равно тебе не поверю!»

Слабым местом Лань Ван Цзи было его абсолютное неумение спорить. Он помолчал несколько секунд, пытаясь обуздать свои эмоции, затем вновь направил меч на Вэй У Сяня и бесстрастно сказал: «Ты, на улицу! Мы уже сражались раньше».

Вэй У Сянь притворился покорной овечкой и сокрушенно покачал головой: «Нет, никак не получится. Разве ты не знал, молодой господин Лань? В Облачных Глубинах запрещено сражаться без разрешения». Он поднял было с пола книгу порнографического содержания, но Лань Ван Цзи опередил его и вырвал ее у него из рук. Вэй у Сянь быстро сообразил, что тот хочет доложить на него учителю и в подтверждение своих слов предъявить книгу. Он небрежно произнес: «Зачем это ты отобрал ее? Выходит, тебе все-таки понравилось? Если так, то вовсе нет нужды столь яростно бороться за нее со мной, все-таки я позаимствовал ее специально для тебя. А теперь, раз уж ты так высоко оценил литературу, что я тебе преподнес, то мы просто обязаны стать друзьями. Может быть, нам стоит обменяться мнениями о прочитанном…»

Лань Ван Цзи побелел, словно лист бумаги. Он отчеканил, тщательно выговаривая слова: «Я. Не. Буду. Это. Читать».

Вэй У Сянь продолжал намерено извращать ситуацию: «Если не хочешь читать, то зачем тогда схватил? Хочешь припрятать и насладиться в одиночестве, да? Прости, но я не могу тебе этого позволить. Я позаимствовал ее кое у кого, и мне придется вернуть ее, когда ты все прочтешь… Эй, эй, эй, стой на месте! Ты слишком близко, я начинаю нервничать. Давай мило побеседуем. Ты же никому не собираешься отдавать ее, или все-таки собираешься? Кому? Ста… Твоему дяде? Второй молодой господин Лань, думаешь, литературу такого рода можно показывать старшим? Он ведь точно подумает, что ты ее уже прочел. А с таким безэмоциональным лицом, как у тебя, ты просто-напросто умрешь от стыда…»

Лань Ван Цзи наполнил свою правую руку светлой энергией, и книга рассыпалась на бесчисленное множество обрывков, мягко спланировавших на пол. Вэй У Сянь с облегчением отметил про себя, что теперь все доказательства против него уничтожены, и с фальшивым сожалением сказал: «Какая потеря!» Затем он снял со своих волос клочок бумаги и помахал им перед совершенно белым Лань Ван Цзи, клокочущим от ярости: «Лань Чжань, ты замечателен во всем, но вот только чересчур уж любишь швыряться вещами. Вот скажи мне, сколько скомканной бумаги ты раскидал по углам за эти дни? А сегодня тебе и этого показалось мало – ты еще и разорвал целую книгу. Ты разорвал – тебе и убирать. Я и не подумаю тебе помогать». Конечно же, он никогда и не помогал ему.

Лань Ван Цзи изо всех сил старался как-то примириться с Вэй У Сянем, но сейчас его терпение лопнуло, и он резко выкрикнул: «Пошел прочь!»

Вэй У Сянь ответил: «Ну и ну, ты только посмотри на себя, Лань Чжань. Все-то думают, что ты благородный человек, чистейшая из жемчужин, который умеет вести себя с достоинством, а, оказывается, вот оно как. Ты разве не знал, что в Облачных Глубинах запрещен шум? И ты мне прямо так и сказал – «Пошел прочь!» Впервые ли ты говоришь кому-то подобное…» Лань Чжань вновь обнажил меч и пошел на него. Вэй У Сянь торопливо запрыгнул на подоконник: «Ну идти прочь, так идти прочь. В конце концов, я в этом исключительно хорош. Можешь не провожать!»

Он спрыгнул вниз на улицу и, хохоча, как настоящий сумасшедший, скрылся в лесу. Там его уже поджидала группа людей. Не Хуай Сан спросил: «Ну как все прошло? Он видел книгу? И как отреагировал?»

Вэй У Сянь ответил: «Как отреагировал? Хм! А вы разве не слышали, как громко он вопил?»

Не Хуай Сан был переполнен щенячьим восторгом: «Я, я слышал: он сказал тебе идти прочь! Вэй-сюн, я впервые в жизни слышу, чтобы Лань Ван Цзи сказал кому-то «идти прочь!» Как тебе это удалось?»

Чувство глубокого удовлетворения читалось на лице Вэй У Сяня: «Первым быть всегда приятно, что ни говори. Вы же видели, да? Все самообладание и достоинство второго молодого господина Лань, за что его так прославляют старшие, оказались бесполезными против меня».

Цзян Чэн потемнел лицом и заворчал: «И чем ты так гордишься?! Чем здесь вообще можно гордиться?! Думаешь, то, что тебя прогнали – это повод для радости? Ты так позоришь наш Орден своими поступками!»

Вэй У Сянь сказал: «Я вправду хотел перед ним извиниться, но он вечно делал вид, что я для него – пустое место. Он так долго мучил меня заклятием молчания, так что плохого в том, что и я немного над ним поиздевался? Я вручил ему книгу с самыми лучшими намерениями. Хуай Сан-сюнь, мне очень жаль твоей драгоценной порнографии. Я даже не успел дочитать ее – так она была хороша! А Лань Чжань совсем ничего не понимает в дружеских отношениях. Я дал ему такую занятную книгу, а он все равно остался недоволен. И на что ему только такое красивое лицо».

Не Хуай Сан выпалил: «Не нужно ни о чем жалеть! Я могу дать тебе таких книг столько, сколько пожелаешь!»

Цзян Чэн хмыкнул: «Ты серьезно задел и Лань Ван Цзи, и Лань Ци Жэня. Так что завтра готовься к смерти! И никто даже не подумает тебя хоронить!»

Вэй У Сянь обвил рукой плечи Цзян Чэна: «Да какая теперь разница, я все равно уже раздразнил его. А ты уже столько раз меня хоронил, так что придется похоронить еще разочек!»

Цзян Чэн ответил ему пинком: «Кыш, кыш! В следующий раз даже знать не хочу, когда ты задумаешь нечто подобное! И смотреть меня тоже не зови!»

Глава 16. Изящность. Часть шестая.

На следующую ночь Вэй У Сянь спал в обнимку с мечом, совершенно справедливо опасаясь, что старый перечник вместе со своим молодым подмастерьем придет по его душу. Однако ночь прошла мирно, а наутро к нему пришел Не Хуай Сан, вне себя от радости: «Вэй-сюн, ты действительно везунчик! Старик уехал вчера на Совет наших Кланов, и теперь у нас несколько дней не будет занятий!»

Итак, старого перечника больше не было, а уж с его молодым подмастерьем можно справиться на раз-два! Вэй У Сянь быстро вскочил и, сияя, натянул обувь: «Да, я вправду везунчик! Будто сами Небеса благословляют меня!»

Цзян Чэн, стоявший в стороне и тщательно натирающий свой меч, охладил его пыл: «Когда он вернется, то все равно назначит тебе наказание».

Вэй У Сянь ответил: «Зачем живому волноваться о загробной жизни? Я просто вволю наслажусь жизнью, пока могу. А сейчас пойдемте! Я отказываюсь верить, что в окрестностях Облачных Глубин совсем не водятся фазаны».

Все трое зашагали прочь, обвив руками плечи друг друга, но, минуя общую гостиную Облачных Глубин, Вэй У Сянь вдруг затормозил и ошеломленно воскликнул: «Ого! Смотрите, смотрите! Там целых два ворчу… два Лань Чжаня!»

Из общей гостиной вышло несколько человек. Возглавляли процессию два юноши, словно высеченные изо льда и нефрита, в одинаковых белоснежных одеждах и с мечами, украшенными кисточками, что развевались по ветру вместе с их лобными лентами. Единственным различием между ними были выражения их лиц и окружаюшая их атмосфера. Вэй У Сянь сходу сообразил: тот, что с неумолимым взглядом - Лань Ван Цзи, а тот, что смотрел мягко и кротко, должно быть, второй нефрит клана Лань - Цзэ У Цзюнь, Лань Си Чэнь.

Едва заметив Вэй У Сяня, Лань Ван Цзи тут же нахмурил брови и на мгновение одарил того почти враждебным взглядом, а затем вновь уставился вдаль, будто боялся подхватить от Вэй У Сяня скверну. Лань Си Чэнь же, напротив, дружелюбно улыбнулся: «А вы?..»

Цзян Чэн в знак уважения отдал ему честь: «Цзян Вань Инь из Юнь Мэна».

Вэй У Сянь последовал его примеру: «Вэй У Сянь из Юнь Мэна».

Лань Си Чэнь отдал им честь в ответ, а Не Хуай Сан едва слышно пискнул: «Брат Си Чэнь».

Лань Си Чэнь повернулся к нему: «Хуай Сан, я на днях вернулся из Цин Хэ. Твой брат интересовался твоими успехами в учебе. Так как думаешь, у тебя получится все сдать в этом году?»

Не Хуай Сан замялся: «В общих чертах, да…» Он поник, словно увядший огурец, и беспомощно посмотрел на Вэй У Сяня. Тот же задорно улыбнулся: «Цзэ У Цзюнь, а куда вы вдвоем направляетесь?»

Лань Си Чэнь охотно ответил: «Нужно уничтожить несколько речных гулей. У нас не хватало народу, и я вернулся за Ван Цзи».

Лань Ван Цзи холодно сказал: «Брат, не стоит отвлекаться на праздные разговоры. Дело не терпит задержек, нам пора отправляться в путь».

Вэй У Сянь спешно заговорил: «Постойте, постойте. Я знаю, как ловить речных гулей. Цзэ У Цзюнь, почему бы вам не взять нас с собой?»

Лань Си Чэнь молчаливо улыбнулся в ответ, а Лань Ван Цзи заявил: «Это против правил».

Вэй У Сянь парировал: «Почему это против правил? Мы постоянно ловим речных гулей в Юнь Мэне. К тому же, у нас все равно нет занятий сегодня».

Юнь Мэн славился огромным множеством рек и озер, которые кишмя кишели речными гулями. Адепты Ордена Юнь Мэн действительно были весьма искусны в их ловле, а Цзян Чэн, кроме прочего, еще и хотел восстановить добрую славу своего Ордена, что слегка пошатнулась за время их пребывания в Облачных Глубинах: «Он прав. Цзэ У Цзюнь, мы и вправду можем оказать вам существенную помощь».

«В этом нет необходимости. Адепты Ордена Гу Су Лань способны…» - не дав Лань Ван Цзи закончить фразу, Лань Си Чэнь с улыбкой произнес: «Что ж, быть посему. Мы премного благодарны вам за помощь. Можете идти собираться, а мы подождем вас и отправимся все вместе. Хуай Сан, ты с нами?»

Не Хуай Сан был бы не прочь присоединиться, но Лань Си Чэнь напомнил ему о старшем брате. Досадуя про себя, он все же не решился пуститься в забавы: «Я, пожалуй, откажусь и лучше займусь повторением пройденного материала». Он надеялся, что Лань Си Чэнь оценит его усердие и замолвит словечко перед Не Мин Цзюе. Тем временем, Вэй У Сянь и Цзян Чэн отправились собираться в свои комнаты.

Лань Ван Цзи смотрел им вслед, в замешательстве нахмурившись: «Брат, зачем ты позвал их с собой? Уничтожение речных гулей отнюдь не праздная прогулка и не развлечение».

Лань Си Чэнь ответил: «Первый ученик главы Ордена Цзян и его единственный сын широко известны в Юнь Мэне. Наверняка они умеют не только дурачиться».

Лань Ван Цзи не сказал ни слова, но фраза «Позволю себе не согласиться» читалась у него на лице.

Лань Си Чэнь продолжил: «К тому же, ты ведь сам хотел, чтобы он пошел, разве нет?»

Лань Ван Цзи застыл на месте.

Лань Си Чэнь добавил: «Я позвал их только потому, что ты выглядел так, словно ждал, чтобы первый ученик главы Ордена Цзян пошел с тобой». Воцарилась звенящая тишина, и, казалось, сам воздух заледенел.

Минула продолжительная пауза, прежде чем Лань Ван Цзи, наконец, заговорил, с трудом выдавливая слова: «Все совсем не так».

Он хотел оправдываться и дальше, но Вэй У Сянь и Цзян Чэн уже возвращались, прихватив свои мечи, и Лань Ван Цзи пришлось закрыть рот. Группа заклинателей вскочила на свои мечи и взмыла в небо. Место, где завелись речные гули, называлось Цайи и находилось примерно в десяти километрах от Облачных Глубин.

Город Цайи был вдоль и поперек изрезан водными каналами. Речная сеть густой паутиной покрывала весь город, а людские жилища с белыми стенами и серыми крышами ютились по ее многочисленным берегам. Реки были переполнены лодками с находящимися в них людьми, а на суше продавались цветы, фрукты, изделия из бамбука, выпечка, чай и молоко.

Гу Су находился в Цзяннань, потому говор местных был необычайно мягок и ласкал слух, даже когда две лодки столкнулись, и несколько сосудов с рисовым вином разбились, брань торговцев между собой все равно звучала как пение иволги. Юнь Мэн славился своими озерами, но таких маленьких, полузатопленных городков там не было, и Вэй У Сянь находил это место довольно занимательным. Он купил два сосуда с рисовым вином и передал один Цзян Чэну: «Люди из Гу Су так сладко говорят. Разве же это брань? Если бы они увидели, как бранятся люди из Юнь Мэна, то испугались бы до смерти… Что ты так косишься на меня, Лань Чжань? Я не купил тебе вина, не потому что я скряга, – разве адептам твоего Ордена не запрещен алкоголь?»

Они совсем недолго задержались на берегу, затем погрузились в десять или около того узких лодок и погребли туда, где поселились речные гули. Постепенно домиков по берегам становилось все меньше, а река усмиряла свой бег. Вэй У Сянь и Цзян Чэн оба заняли по лодке и устроили между собой соревнование, кто сможет грести быстрее, параллельно слушая рассказ о том, откуда здесь вдруг взялись водяные гули.

Река вывела их к большому озеру, которое называлось Билин. Речные гули не появлялись в городе Цайи уже несколько десятков лет, но за последние несколько месяцев в этом озере и ведущей к нему реке участились случаи утопления людей и лодок с товарами безо всяких на то видимых причин. Пару дней назад Лань Си Чэнь установил по периметру несколько сетей. Он ожидал увидеть одного или двух водяных гулей, но вместо этого поймал целую дюжину. Лань Си Чэнь очистил трупы и доставил их на ближайший островок города Цайи, но оказалось, что некоторые из мертвецов были незнакомы местным и в итоге остались неопознанными. Вчера он вновь установил сети и поймал еще несколько речных гулей.

Вэй У Сянь сказал: «Навряд ли они утонули где-то в другом месте, а затем приплыли сюда. Речные гули очень тщательно выбирают себе владения. Обычно они остаются там, где погибли, и не покидают своего гнезда».

Лань Си Чэнь кивнул: «Все так. Вот почему я подумал, что дело не такое простое, каким кажется на первый взгляд, и попросил Лань Ван Цзи пойти со мной на случай непредвиденных обстоятельств».

Вэй У Сянь спросил: «Цзэ У Цзюнь, речные гули очень смышлены. Если мы продолжим все так же неспешно грести, они заметят нас, спрячутся под водой и ни за что не выплывут, разве нет? И тогда нам придется искать их целую вечность. А вдруг мы вообще не сможем их найти?»

Лань Ван Цзи ответил: «Мы будем искать столько, сколько потребуется. Это наш долг».

Вэй У Сянь поинтересовался: «Значит, мы будем ловить их только сетями?»

Лань Си Чэнь произнес: «Да, верно. А в Ордене Юнь Мэн Цзян знают другие способы?»

Вэй У Сянь лишь улыбнулся в ответ. Конечно, в Ордене Юнь Мэн Цзян использовали и сети. Но кроме этого, Вэй У Сянь превосходно плавал и потому часто нырял под воду и вытаскивал утопленников руками. Однако это было слишком опасно, и, конечно же, он не стал бы вытворять подобного на глазах адептов Ордена Гу Су Лань, иначе все бы дошло до ушей Лань Ци Жэня, и тогда еще одна нотация ему обеспечена. Он быстро сменил тему разговора: «Вот бы кто-нибудь изобрел такую штуку, которой можно приманивать тварей со всей округи, что-то вроде наживки для рыбы. Или даже лучше – компас, который сможет указывать место скопления темной энергии».

Цзян Чэн оборвал его: «Ты опять слишком замечтался. Лучше смотри внимательно в воду и старайся заметить речных гулей».

Вэй У Сянь возразил: «Парение на мечах тоже когда-то было лишь мечтой!»

Однако он послушно вглядывался в воду и внезапно застыл, уставившись на дно лодки, которой управлял Лань Ван Цзи. Какая-то мысль промелькнула у него в голове, и Вэй У Сянь завопил: «Лань Чжань, посмотри на меня!»

Лань Ван Цзи в это время сосредоточенно бдил за речными гулями. Он поднял голову на окрик и увидел, что Вэй У Сянь зачерпнул воду бамбуковым веслом и вот-вот собирается его обрызгать. Лань Ван Цзи, легко оттолкнувшись, перепрыгнул на другую лодку, тем самым избежав всплеска воды. Такое ребячество весьма разгневало его, он подумал, что ожидания его оправдались, и Вэй У Сянь напросился на охоту, только чтобы опять подурачиться: «Убожество!»

Однако Вэй У Сянь внезапно пнул лодку, что только что покинул Лань Ван Цзи, и, подцепив бортик веслом, перевернул ее. Ко дну крепко прицепились три речных гуля с одутловатыми лицами утопленников и мертвенно-белой кожей!

Адепт, что стоял ближе всех, немедленно разобрался со всеми тремя, а Лань Си Чэнь улыбнулся: «Молодой господин Вэй, как ты узнал, что под лодкой были твари?»

Вэй У Сянь постучал по борту лодки: «Все просто! Дело в осадке лодки. Он был единственным пассажиром, а осадка была даже больше, чем у лодок с двумя людьми, поэтому что-то совершенно точно тянуло лодку вниз».

Лань Си Чэнь одобрил его действия: «А ты и впрямь опытен».

Весло Вэй У Сяня легко заскользило по воде, лодка поплыла быстрее, и вскоре он оказался рядом с Лань Ван Цзи. Он сказал: «Лань Чжань, я не специально тебя обрызгал. Речные гули очень смышленые, и если бы я громко рассказал тебе про них, то они бы услышали и уплыли обратно в глубины… Ну же, хватит держать меня за пустое место. Почему бы тебе не взглянуть на меня, наконец, второй молодой господин Лань?»

На этот раз Лань Ван Цзи снизошел до него и удостоил Вэй У Сяня взглядом: «Зачем ты подплыл ко мне?»

Вэй У Сянь ответил со всей искренностью, на которую только был способен: «Я здесь, чтобы извиниться перед тобой. В ту ночь я был неправ. Это моя вина».

Лицо Лань Ван Цзи слегка потемнело, скорее всего, потому что он еще не забыл, как Вэй У Сянь «извинился» перед ним в прошлый раз. Вэй У Сянь спросил, хотя и заранее знал ответ: «Почему ты такой угрюмый? Не переживай. Сегодня я на самом деле хочу помочь».

Цзян Чэн больше не мог выносить этой сцены: «Если ты и вправду собираешься помочь, то кончай болтать и плывем сюда!»

Вдруг один из адептов крикнул: «Сеть пошевелилась!»

И действительно, веревки одной из сетей задергались. Вэй У Сянь просиял: «Тварь здесь, здесь!»

Густые, словно замасленные, длинные волосы черной шелковой вуалью клубились посреди лодок. То тут, то там из воды появлялись полусгнившие руки и хватались за борта лодок. Лань Ван Цзи обнажил свой меч, Би Чэнь, и отсек с десяток кистей, что вцепились в левый борт, оставив лишь ладони с одутловатыми пальцами, крепко вонзившимися в дерево. Только он собрался разобраться с теми, что держались за правую сторону, как красная вспышка вихрем пронеслась перед его глазами, и Вэй У Сянь уже убирал свой меч обратно в ножны.

Внезапно вода успокоилась, и сеть прекратила дергаться. Всего несколько мгновений назад меч Вэй У Сяня двигался с невообразимой скоростью, но Лань Ван Цзи уже смог определить, что оружие было высочайшего качества. Он с уважением спросил: «Как называется твой меч?»

Вэй У Сянь ответил: «Какая разница».

Лань Ван Цзи недоуменно уставился на него. Вэй У Сянь подумал, что тот не расслышал, и повторил еще раз: «Какая разница».

Лань Ван Цзи нахмурился и отрезал: «У этого меча есть душа, и говорить о нем столь фривольно крайне непочтительно».

Вэй У Сянь тихонько вздохнул: «Хоть раз в жизни мысли не по правилам, а? Я не говорил о своем мече фривольно и непочтительно, просто так получилось, что его имя – «Какая разница». Вот, смотри». Сказав так, он передал свой меч Лань Ван Цзи, чтобы тот посмотрел на иероглифы, выгравированные на ножнах. И действительно, в переплетениях орнамента красовались два иероглифа древнего начертания – «Какая разница».

Лань Ван Цзи на несколько секунд лишился дара речи.

Вэй У Сянь подоспел к нему на помощь: «Можешь ничего не говорить. Я знаю, что ты хочешь спросить, почему я так назвал свой меч. Все думают, что его имя имеет скрытый смысл и особое значение. Но на самом деле, ничего подобного. Просто так вышло, что когда дядя Цзян преподнес мне это меч и спросил, как я хочу его назвать, я перебрал больше двух десятков имен, но все равно не остался доволен ни одним из них. Тогда я подумал, что может быть, дядя Цзян подберет для него имя, и сказал: «Какая разница!», заранее согласившись с его вариантом. Но кто же знал, что на мече действительно отчеканят эти иероглифы! Дядя Цзян сказал: «Раз такое дело, то почему бы не оставить ему это имя?» Честно говоря, не такое уж оно и плохое, да?»

Лань Ван Цзи, наконец, смог проговорить сквозь зубы: «Вздор!»

Вэй У Сянь положил меч себе на плечо: «Какой же ты все-таки зануда! Ты разве не понимаешь, как забавно иметь меч с таким именем? Особенно хорошо получается ставить в тупик всяких чинных-благородных мужей, вроде тебя. Срабатывает каждый раз, ха-ха!»

В ту же секунду из изумрудных глубин озера быстро поднялась длинная черная тень и устремилась к маленькой лодке. Цзян Чэн уже расправился с речными гулями на своей стороне и внимательно смотрел, не пропустили ли они еще кого. Увидев тень, он немедленно завопил: «Тварь возвращается!»

Глава 17. Изящность. Часть седьмая.

Несколько адептов принялись бить веслами по поверхности и пытаться набросить сеть на подводную тень. С противоположного края донеслось: «Тут еще тварь!»

С другой стороны непроницаемым полотном наступали такие же черные тени. Одновременно несколько адептов потащили сети из воды, но те оказались пусты. Вэй У Сянь размышлял вслух: «Как странно… По форме эта тень совсем не напоминает человеческую фигуру: иногда она неестественно вытягивается, а иногда, наоборот, – укорачивается; порой она становится больше, а порой – меньше… Лань Чжань, прямо за тобой!»

В то же мгновение Би Чэнь за спиной Лань Ван Цзи вылетел из ножен и наотмашь вошел в воду. Через секунду меч вернулся, повторив движение в обратном порядке и подняв фонтан радужных брызг в виде полумесяца. Но оружие ничего не задело.

Лань Ван Цзи сжал меч в руке все с тем же суровым и неумолимым выражением лица. Он собирался что-то сказать, но адепт на другой стороне по его примеру обнажил свой клинок и направил его на черную тень, что неистово кружила рядом с лодками.

Однако его меч скрылся под водой и вовсе не вернулся. Он несколько раз повторил заклинание призыва, но оружие по-прежнему не отзывалось. Казалось, словно озеро просто-напросто поглотило его, не оставив ни малейшего следа. Адепт оказался еще учеником, юношей примерно одного с Вэй У Сянем и остальными возраста. Без своего меча он остался практически беззащитным, и лицо его с каждой секундой становилось все бледнее и бледнее. Адепт постарше, стоявший рядом с ним, произнес: «Су Шэ, мы еще даже не знаем, что за тварь прячется под нами. Почему ты решил действовать, как тебе вздумается, и позволил своему мечу уйти под воду?»

Казалось, Су Шэ слегка запаниковал, но все же сохранял относительно спокойное выражение лица: «Я увидел, что второй молодой господин Лань тоже…»

Он замолчал на середине предложения, осознав, насколько нелепы его слова. Как бы там ни было, а ни Лань Ван Цзи, ни его меч Би Чэнь никак нельзя было считать ровней остальным. Лань Ван Цзи мог безо всяких опасений послать свой меч под воду, даже не зная, что скрывается в глубине, но для других же такие действия были недопустимыми. Сквозь бледность лица Су Шэ проступили красные пятна стыда, словно он был посрамлен на глазах у всех. Он мельком взглянул на Лань Ван Цзи, но тот не смотрел в его сторону, а внимательно изучал воду. Внезапно он вновь обнажил меч.

На этот раз клинок погрузился в озеро не полностью, лишь его острие вошло в воду под косым углом и ловко подцепило кусок тени. Мокрая черная масса плюхнулась на дно лодки. Вэй У Сянь встал на цыпочки, чтобы посмотреть, что это. К его вящему удивлению, Лань Ван Цзи выудил кусок одежды.

Вэй У Сянь смеялся так сильно, что чуть было не свалился в воду: «Лань Чжань, ты просто великолепен! Впервые в жизни вижу, чтобы кто-то вместо того, чтобы поймать речного гуля, раздел его!»

Лань Ван Цзи осматривал острие меча на предмет еще каких-либо странностей, вероятно, решив не вступать в полемику с Вэй У Сянем. Зато в разговор встрял Цзян Чэн: «Помолчал бы уже. Это вовсе не речной гуль, а просто кусок одежды».

Конечно же, и Вэй У Сянь ясно видел, что представлял собой улов, однако не смог упустить возможности немного подразнить Лань Ван Цзи. Он сказал: «Так значит, тварь, что шныряет прямо под нами, оказалась лишь куском одежды? Теперь понятно, почему сетями ее было не поймать, а мечами – не пронзить: она меняла форму и ускользала от опасности. Но все же просто кусок одежды не смог бы поглотить целый меч. Под водой прячется еще что-то».

К тому времени лодки уже добрались до самой середины озера Билин. Вода здесь была мутно-зеленого, почти болотного цвета. Внезапно Лань Ван Цзи слегка поднял голову: «Сейчас же все назад».

Лань Си Чэнь спросил: «Почему?»

Лань Ван Цзи ответил: «Подводные твари намеренно заманили нас сюда».

Едва он закончил фразу, как вдруг лодки начали тонуть.

Вода с огромной скоростью заполняла утлые суденышки. Вэй У Сянь внезапно заметил, что воды озера Билин были уже не мутно-зеленого, а почти черного цвета, в самом же его центре образовался водоворот, хотя еще секунду назад стояла тишь да гладь. С десяток лодок закружились, ведомые водяной воронкой, уходя под воду одна за другой, словно засасываемые гигантским беззубым черным ртом!

Унисоном раздался звон обнажаемых мечей: заклинатели вскочили на них и взмыли в воздух. Вэй У Сянь вслед за всеми воспарил было вверх, но, взглянув вниз, увидел, что адепт, чей меч поглотили воды озера, Су Шэ, стоял по колено в воде, а нос его лодки уже наполовину засосало водоворотом. Юноша находился на грани истерики, но не звал на помощь, возможно, оцепенев от ужаса. Вэй У Сянь без малейших колебаний нагнулся, протянул руку, схватил Су Шэ за запястье и потянул к себе.

Меч под тяжестью двух человек резко пошел на снижение, но потом все же выровнялся и продолжил неохотный подъем. Однако через несколько мгновений неведомая сила потащила Су Шэ обратно в пучину озера, а Вэй У Сянь едва не последовал вслед за ним.

Су Шэ оказался уже по пояс поглощенным черным водоворотом. Воронка кружилась все быстрее и быстрее, а Су Шэ все глубже и глубже погружался в воду. Казалось, под водой что-то есть, и это «что-то» мертвой хваткой вцепилось в его ноги и изо всех сил тянет вниз. Цзян Чэн стоял на своем мече, Сань Ду, и сдержанно и без спешки поднялся на высоту уже примерно семидесяти метров над поверхностью озера. Оказавшись в безопасности, он посмотрел вниз и с раздраженным выражением лица ринулся за Вэй У Сянем: «Ты что творишь?!»

Тем временем водоворот засасывал все с большей и большей силой. Преимуществом меча Вэй У Сяня была подвижность и проворность, но вот мощь была его уязвимостью. Он совсем осел вниз и уже едва парил над водой. Вэй У Сянь, как мог, пытался твердо держаться на ногах, одновременно не позволяя Су Шэ уйти с головой в бездну. Он крикнул: «Может кто-нибудь спуститься и помочь?! Я не в силах вытащить его, он сейчас утонет!»

Внезапно Вэй У Сянь почувствовал, как кто-то схватил его за воротник и поднял в воздух. Он обернулся и увидел Лань Ван Цзи, который держал его одной рукой за шиворот. Он с бесстрастным видом смотрел в другую сторону, в то время как его меч удерживал вес трех людей, одновременно противостоя ужасающей и всепоглощающей силе озера. Более того, Би Чэнь продолжал равномерно набирать высоту. Цзян Чэн ошарашенно подумал: «Если бы я успел спуститься на Сань Ду раньше него и схватить Вэй У Сяня, то, скорее всего, я бы не смог подняться так же быстро и плавно. А ведь Лань Ван Цзи примерно моего возраста…»

В это время Вэй У Сянь воскликнул: «Лань Чжань, а твой меч обладает значительной мощью, да? Спасибо, спасибо. Но, скажи, тебе обязательно было хватать меня за шкирку? Неужели ты не мог просто придержать меня? Теперь мне неудобно висеть так. Давай я протяну тебе руку, и ты возьмешь меня за нее?»

Лань Ван Цзи холодно ответил: «Я не касаюсь чужаков».

Вэй У Сянь возразил: «Да ладно, мы же уже почти приятели, как ты можешь считать меня чужим?»

Лань Ван Цзи отрезал: «Мы не приятели».

Вэй У Сянь притворился уязвленным: «Как ты можешь так говорить…»

Тут терпение Цзян Чэна лопнуло, и он забранился: «Нет, это как ты можешь так говорить?! Ты висишь между небом и землей только на своем воротнике и продолжаешь болтать!»

Заклинатели, паря на своих мечах, благополучно миновали озеро Билин. Приземлившись, Лань Ван Цзи отпустил воротник Вэй У Сяня, затем спокойно повернулся к Лань Си Чэню: «Это был бездонный омут».

Лань Си Чэнь покачал головой: «Дело принимает серьезный оборот».

Едва услышав фразу «бездонный омут», и Вэй У Сянь, И Цзян Чэн поняли, с чем они столкнулись. Главной опасностью озера Билин оказались вовсе не речные гули, а сама вода, протекающая в нем.

В силу обстоятельств, сильных течений или же капризного рельефа многие реки и озера рано или поздно становятся причинами крушения кораблей и утопления людей. С течением времени такие воды могут развиться в некое подобие сознательного существа. Вода словно превращалась в испорченную молодую девицу, которая привыкла получать подарки от своего любовника и больше никак не могла отказаться от своего роскошного образа жизни. И если вдруг «подарки» в виде кораблей с товарами или человеческих жертв прекращались, она восставала и получала причитаемое ей сама.

Жители городка Цайи с детства имели дело с водой, потому случаи крушения кораблей и утопления людей были здесь довольно редки. Бездонный омут не смог бы зародиться в этой местности. Однако факт оставался фактом: омут оказался в озере Билин, а значит, на эту загадку есть только один ответ – его вытравили сюда откуда-то еще.

Как только воды бездонного омута слились с водами озера Билин, оно тут же превратилось в монстра. И от монстра такого типа было чрезвычайно сложно избавиться: для начала нужно вычерпать всю воду до последней капли, затем извлечь все затонувшие товары и трупы людей, и, наконец, на несколько лет оставить дно озера под прямыми солнечными лучами. Однако существовал способ быстро и незатратно решить эту проблему за счет других: изгнать бездонный омут в какой-то другой водоем и оставить его там творить свои бесчинства.

Лань Ван Цзи спросил: «Где в последнее время проявлялся бездонный омут?»

Лань Си Чэнь молча указал на небо.

Он указывал точно на солнце. Вэй У Сянь и Цзян Чэн молчаливо и понимающе переглянулись: «Орден Ци Шань Вэнь».

В мире существовало огромное множество кланов и орденов, числом превосходящих даже звезды на небе. Но один выделился среди всех и несомненным колоссом возвышался над остальными – Орден Ци Шань Вэнь.

Клановым узором клана Вэнь было солнце, означающее, что они могли «соперничать с солнцем в сиянии и сравняться с ним в долголетии». Резиденция их Ордена отличалась довольно приличными масштабами и была сопоставима по размеру с целым городом. Она называлась «Небо без Ночи», или «Безночный Город Небожителей», поскольку считалось, что тьма никогда не накрывала ее. Орден Ци Шань Вэнь не зря назывался колоссом: ни один другой клан не смог даже сравниться с ним ни в численности адептов, ни в мощи, ни в землевладениях, ни в силе магических артефактов. Огромное количество заклинателей из других кланов почли за великую честь присоединиться к этому Ордену. Однако если принять во внимание то, какими способами клан Вэнь привык решать свои проблемы, то вероятность того, что бездонный омут в город Цайи пригнали именно они, становилась очень высока.

Несмотря на то, что Вэй У Сянь и остальные поняли, откуда здесь вдруг взялся бездонный омут, они продолжили хранить молчание.

Даже если это и оказалось делом рук Ордена Ци Шань Вэнь, то неважно, как бы сильно юноши обвиняли или порицали их – результат все равно будет нулевым. Во-первых, клан Вэнь ни за что не признает своей вины, а во-вторых, никаких возмещений убытков от них тоже ждать не стоит.

Один адепт возмутился: «Из-за того, что они пригнали сюда бездонный омут, город Цайи теперь в большой опасности. Если воронка продолжит разрастаться, то рано или поздно она дойдет до водных каналов городка, и тогда все его жители окажутся в лапах этого монстра. Вот уж действительно…»

Ордену Гу Су Лань теперь придется разгребать чужие проблемы, а это никогда не сулило ничего хорошего. Лань Си Чэнь вздохнул: «Довольно. Довольно. Давайте возвращаться в город».

В месте переправы они погрузились в новые лодки и погребли к своеобразному центру города, где всегда собирались толпы людей.

Вскоре они миновали арочный мост и вышли к главному водному каналу. Вэй У Сянь тем временем принялся за старое.

Он отложил весло в сторону, поставил одну ногу на борт лодки, глянул на свое отражение, дабы удостовериться, что с его волосами все в порядке, и стал посылать обольстительные и кокетливые взгляды по обеим сторонам, словно не он только что ловил речных гулей и сбежал из гигантского беззубого рта бездонного омута: «Сестрицы, сколько стоит полкило локв?»

Вэй У Сянь был молод и исключительно хорош собой, а его задор и боевой настрой давали повод сравнить его с «бесхозным персиком, распускающим цветы без надзора». Она женщина приподняла свою бамбуковую шляпу в знак приветствия и с улыбкой произнесла: «Молодой чаровник, тебе не нужно платить. Хочешь, я подарю тебе одну просто так?»

Диалект У звучал ласково и нежно, приятно и сладко для уха. Губы говорящего двигались в мелодичном ритме, окутывая слушающего теплыми и мягкими волнами. Вэй У Сянь сложил ладони перед грудью: «Если мне подарит его Сестрица, то, конечно, хочу!»

Женщина запустила руку в корзину и бросила ему круглую наливную локву: «Можешь не быть таким церемонным. Это тебе за то, что ты такой красивый!»

Лодки продолжали двигаться навстречу друг другу, быстро сровнялись и тут же разошлись. Вэй У Сянь обернулся, ловко поймал локву и, смеясь, произнес: «Сестрица еще красивее!»

Все то время, пока Вэй У Сянь рисовался перед женщинами и кокетничал направо и налево, Лань Ван Цзи деликатно смотрел прямо перед собой, излучая благородство и душевную чистоту. Вэй У Сянь щеголевато подбрасывал яблоко и внезапно указал на Лань Ван Цзи: «Сестрицы, а он, по-вашему, красивый?»

Лань Ван Цзи никак не ожидал, что Вэй У Сянь вдруг заговорит о нем. Пока он колебался с ответом, женщины со своих лодок ответили хором: «Даже еще красивее!» Среди их стройных голосов послышался также смех нескольких мужчин.

Вэй У Сянь сказал: «Тогда, может быть, кто-нибудь из вас хочет подарить локву и ему? Если я получу от вас яблоко, а он – нет, то боюсь, он начнет ревновать, когда мы вернемся домой!»

Звонкий смех, напоминающий пение иволги, эхом разнесся по всей реке. Еще одна женщина подплыла к ним навстречу, стоя на своей лодке: «Хорошо, хорошо, будет тебе и второе. Поберегись и лови, молодой чаровник!»

Вторая локва приземлилась ему в другую руку, и Вэй У Сянь крикнул женщине вслед: «Сестрица, ты не только красива, но еще и мила. В следующий раз, когда я окажусь здесь, я куплю у тебя целую корзину!»

Тембр голоса женщины был глубоким и богатым. Она оказалась посмелее остальных и указала на Лань Ван Цзи: «Приводи и его с собой. Все приходите к нам за фруктами!»

Вэй У Сянь помахал локвой перед глазами Лань Ван Цзи, но тот не отвел взгляда: «Убери».

Вэй У Сянь послушался его: «А я знал, что ты откажешься взять ее, так что я и не собирался тебя угощать. Цзян Чэн, лови!»

Как раз в это время лодка Цзян Чэна проплывала мимо. Он поймал локву одной рукой, и слабая улыбка проскользнула на его лице, затем сразу же сменившись привычным недовольным фырканьем: «Ты опять кокетничал со всеми подряд?»

Вэй У Сянь оскалился, довольный собой: «Сгинь с глаз долой!», а потом повернулся и спросил: «Лань Чжань, ты ведь из Гу Су, значит, умеешь говорить на этом диалекте, да? Научи меня вашим бранным словам».

Лань Ван Цзи бросил на него очередной «убожество»-взгляд и перешел на другую лодку. Вэй У Сянь же на самом деле и не ждал от него ответа, а просто хотел подразнить. Он услышал, как мягко и нежно звучит диалект У, и подумал, что Лань Ван Цзи непременно говорил на нем в детстве. Вэй У Сянь сделал еще один глоток рисового вина, поднял со дна лодки весло и ринулся вперед, надеясь обогнать Цзян Чэна.

Лань Ван Цзи в это время стоял бок о бок с Лань Си Чэнем, и сейчас даже выражения их лиц выглядели одинаковыми: оба будто погружены в невеселые думы о том, что делать с бездонным омутом и что сказать главе города Цайи.

Мимо них проплыла лодка, до отказа груженая корзинами с большими, наливными локвами. Лань Ван Цзи мельком взглянул на нее и продолжил смотреть вперед.

Но Лань Си Чэнь вдруг сказал ему: «Если тебе так хочется локв, может быть, купим корзину?»

«…»

Лань Ван Цзи раздраженно взмахнул рукавами: «Я не хочу!»

И перешел на другую лодку.

Глава 18. Изящность. Часть восьмая.

Вэй У Сянь приобрел в Цайи целую кучу замысловатых штучек, привез в Облачные Глубины и раздарил адептам из других кланов. Лань Ци Жэнь все еще находился в Цин Хэ, поэтому занятий по-прежнему не было и все ученики целыми днями дурачились в свое удовольствие, а на ночевку собирались в комнате Вэй У Сяня и Цзян Чэна. До рассвета они объедались и пьянствовали, боролись и играли в азартные игры и, конечно же, рассматривали книжки с веселыми картинками. В одну из таких ночей Вэй У Сянь проиграл в кости, и его послали тайком пробраться за стену, чтобы купить несколько сосудов «Улыбки Императора». На этот раз все как будто бы обошлось, и юноши, наконец, смогли отведать этого напитка. Однако уже на следующее утро, еще до рассвета, кто-то неожиданно распахнул дверь в комнату, явив взору кучу-малу из учеников, спящих на полу мертвым сном.

Звук открывшейся двери заставил некоторых из них недовольно поднять головы. Сквозь прищуренные глаза они разглядели Лань Ван Цзи, с каменным лицом стоящего в дверном проеме, и один лишь его вид заставил остатки их дремы улетучиться в мгновение ока. Не Хуай Сан ошалело ткнул Вэй У Сяня, который безмятежно спал, свесив голову и задрав ноги: «Вэй-сюн! Вэй-сюн!»

Ему пришлось несколько раз ощутимо потрясти Вэй У Сяня, прежде чем тот, наконец, произнес сонным голосом: «Что? Кто-то хочет еще?! Цзян Чэн? Ну давай, давай – боялся я тебя!»

Прошлой ночью Цзян Чэн перепил, поэтому сейчас его голова раскалывалась на части, и он с закрытыми глазами лежал на полу, опасаясь лишний раз пошевелиться. Он схватил первый попавшийся под руку предмет и запустил им в направлении голоса Вэй У Сяня: «Умолкни!»

Этим предметом оказалась книга, угодившая Вэй У Сяню прямо в грудь. Он удара она раскрылась, и Не Хуай Сан сразу же признал одну из своих драгоценных порнографических книг распроданного издания. Он поймал леденящий душу взгляд Лань Ван Цзи и чуть было не отправился к предкам прямо на месте. Вэй У Сянь же что-то пробормотал, обнял книгу покрепче и вновь сладко заснул. Тогда Лань Ван Цзи ступил в комнату, одной рукой схватил Вэй У Сяня за шиворот, поднял и молча потащил за собой к двери.

От подобных действий Вэй У Сянь, наконец, наполовину проснулся и стал озадаченно озираться по сторонам, пока не сообразил, что его тащит Лань Ван Цзи: «Лань Чжань, что ты делаешь?»

Лань Ван Цзи продолжал тащить его за собой, не обмолвившись и словом. Вэй У Сянь окончательно проснулся, а за ним и ученики, валяющиеся на полу полумертвыми, мало-помалу начали возвращаться к жизни. Увидев, что Вэй У Сянь попался-таки в лапы к Лань Ван Цзи, пробудился и Цзян Чэн. Он вылетел на улицу и закричал: «Что здесь происходит? Куда ты его тащишь?»

Лань Ван Цзы повернулся и отчеканил: «Он будет наказан».

Цзян Чэн туго соображал со сна и с похмелья, поэтому он только сейчас вспомнил, что за неразбериха творилась в их комнате. А подумав еще немного, он, наконец, осознал, что прошлой ночью они нарушили бесчисленное множество правил Облачных Глубин, и застыл на месте.

Лань Ван Цзи притащил Вэй У Сяня во внутренний двор перед храмом предков клана Лань. Здесь уже собрались несколько старших адептов Ордена Гу Су Лань общим числом в восемь человек. Четверо из них держали в руках длинные ферулы , изготовленные из сандалового дерева и сплошь покрытые резными иероглифами. Молчаливая торжественность этой сцены внушала благоговение и трепет. Едва Лань Ван Цзи дотащил Вэй У Сяня до места наказания, как к нему подошли два адепта и крепко схватили, силой удерживая на месте. Вэй У Сянь оказался одним коленом на земле, без малейшего шанса на сопротивление: «Лань Чжань, ты накажешь меня?»

Лань Ван Цзи холодно смотрел на него, не отрывая взгляда, и по-прежнему хранил молчание.

Вэй У Сянь сказал: «Я не покорюсь».

Как раз к этому моменту подоспели проснувшиеся юноши и попытались проникнуть во внутренний двор, но стража преградила им путь. Напуганные одним только видом ферул, они в замешательстве скребли затылки. Вдруг Лань Ван Цзи аккуратно поднял полы своих белых одеяний и опустился на колени рядом с Вэй У Сянем.

Вэй У Сянь от испуга поменялся в лице. Он попытался встать, но Лань Ван Цзи приказал: «Начинайте!»

Вэй У Сянь схватил ртом воздух, словно рыба на суше, и затараторил: «Погодите, погодите! Я покорюсь, я, правда, покорюсь, Лань Чжань. Я ошибался… Ай!»

Оба получили около сотни ударов ферулой по ладоням и ногам. Все это время Лань Ван Цзи никто не держал: он в положенной позе стоял на коленях с идеально прямой спиной. Вэй У Сянь же, напротив, душераздирающе вопил и стенал, нисколько не сдерживаясь, так, что ученики, наблюдающие за наказанием, съеживались от страха, представляя его боль. По завершении экзекуции Лань Ван Цзи молча встал, отдал честь старшим адептам и пошел прочь, не проявляя никаких признаков ранения. Вэй У Сянь вел себя совершенно противоположно: он неустанно стонал всю дорогу, пока Цзян Чэн нес его в комнату, взвалив к себе на спину. Юноши окружили их и наперебой расспрашивали: «Вэй-сюн, во имя Небес, что случилось?!»

«Понятно, почему Лань Чжань решил наказать тебя, но почему и ему досталось?»

Вэй У Сянь театрально вздохнул, поудобнее раскинувшись на спине Цзян Чэна: «Эх! Досадный просчет! Впрочем, это длинная история!»

Цзян Чэн оборвал его: «Заканчивай паясничать! Что ты опять натворил?!»

Вэй У Сянь ответил: «Ничего я не творил! Вы же сами все знаете: прошлой ночью я продул в кости и пошел в Гу Су за «Улыбкой Императора».

Цзян Чэн помолчал и сказал: «Только не говори мне, что ты опять встретил его».

Вэй У Сянь произнес: «Хорошо, не буду. Но на самом деле, так оно и было. Кто же знал, что в ту ночь удача отвернется от меня: когда я уже возвращался с «Улыбкой Императора», он опять словно из-под земли вырос прямо передо мной. Теперь я действительно думаю, что он тайком за мной следит».

Цзян Чэн съехидничал: «Как будто кто-то станет тратить на тебя столько времени! Так что же было дальше?»

Вэй У Сянь ответил: «А дальше я поздоровался с ним: «Лань Чжань! Какое удивительное совпадение – снова ты тут!» И, конечно, он, как обычно, ничего мне не ответил, но зато без лишних слов потянул ко мне руку. Я спросил: «Эй-эй, ты что делаешь?». А он ответил, что если приглашенный ученик столь часто нарушает комендантский час, то его следует доставить к родовому имению клана Лань и наказать. Тогда я предложил: «Нас здесь только двое. Если я никому ничего не скажу и ты никому ничего не скажешь, тогда никто и не узнает, что я нарушал комендантский час, ведь так? Я обещаю, это в последний раз. Мы же с тобой приятели, так сделай же мне маленькое одолжение!»

Юноши выглядели так, словно были больше не в силах слушать его рассказ.

Вэй У Сянь продолжил: «А потом он с мрачным видом ответил, что мы вовсе не приятели, обнажил свой меч и замахнулся на меня. В общем, чихать он хотел на нашу духовную близость, так что мне пришлось поставить на землю «Улыбку Императора» и уворачиваться от его выпадов. Он атаковал так быстро и даже пару раз едва не нагнал меня, я никак не мог от него избавиться! В конце концов, мне надоело от него убегать, и я спросил: «Ты от меня не отстанешь, да?!»

«А он опять сказал: «Ты должен быть наказан».

Юноши жадно внимали каждому его слову, а сам Вэй У Сянь пришел в упоение, забыв, что его по-прежнему нес на спине Цзян Чэн, и внезапно с силой шлепнул того по плечу: «И тогда я сказал: «Ну ладно!», перестал уворачиваться, и, наоборот, ринулся навстречу Лань Чжаню, покрепче вцепился в него, и мы рухнули вниз прямо за стену!»

«…»

Вэй У Сянь продолжил: «В общем, мы оба оказались за территорией Облачных Глубин! Падение оказалось действительно неприятным, у меня даже искры из глаз посыпались».

Не Хуай Сан был озадачен: «Он не вырвался?»

Вэй У Сянь ответил: «О, он попытался! Но я прилип к нему всем телом, крепко обхватив и руками, и ногами, так что он при всем желании не мог вырваться, и даже слезть с меня. Он весь напрягся, как каменный истукан, а я заявил: «Ну и что ты теперь будешь делать? Ты тоже попал за территорию Облачных Глубин, и, получается, мы оба нарушили комендантский час. Ты не можешь позволять себе того, что запрещаешь другим, так что если ты накажешь меня, то тебе придется наказать и себя. Правила едины для всех, ведь так? Так что скажешь?»

«Когда он, наконец, поднялся на ноги, то был мрачнее тучи. Я присел в сторонке и попросил его не волноваться, заверив, что я никому не скажу и это останется секретом между землей, небесами и нами. А потом он ушел, так и не проронив ни слова. Кто же знал, что он додумается до того, что произошло сегодня утром!.. Цзян Чэн, помедленнее. Ты чуть было меня не уронил».

Цзян Чэн хотел не только уронить его, но и проделать в земле пару-тройку ям в форме Вэй У Сяня: «А просто висеть у меня на спине уже не отвечает твоим высоким требованиям?!»

Вэй У Сянь возразил: «А я и не просил тебя нести меня».

Цзян Чэн пришел в ярость: «Если бы я не понес тебя, то ты бы наверняка остался во внутреннем дворе перед родовым имением Лань и с воем катался бы по земле целый день. А у меня нет столько бесстыдства, как у тебя! Лань Ван Цзи получил на пятьдесят ударов ферулой больше, чем ты, и, тем не менее, он нашел в себе силы идти самостоятельно. А у тебя же хватает совести притворяться избитым до полусмерти. Все, не хочу я тебя больше тащить. А ну живо слезай!»

Вэй У Сянь ответил: «Не-а. Я раненый».

Юноши шли по узкой белокаменной тропинке, дурашливо толкаясь и пихаясь, когда навстречу им попался человек в белых одеждах и с книгой в руках. Лань Си Чэнь изумленно остановился и улыбнулся: «Что случилось?»

Цзян Чэн крайне сконфузился, не зная, что ему ответить, но Не Хуай Сан опередил его: «Брат Си Чэнь, Вэй-сюн получил больше сотни ударов ферулой! У тебя есть какое-нибудь лекарство?!»

За наказания в Облачных Глубинах отвечал Лань Ван Цзи. Вэй У Сянь вскрикивал от боли, а юноши гурьбой столпились вокруг него – казалось, что его состояние крайне тяжелое. Лань Си Чэнь тотчас же подошел к ним: «Это сделал Ван Цзи? Молодой господин Вэй может идти сам? Во имя Небес, что случилось?»

Конечно же, Цзян Чэн не смел сказать, что Вэй У Сянь сам провинился. Он вспомнил, что это именно они вынудили Вэй У Сяня купить алкоголь, так что, по-хорошему, каждый из них заслужил наказание, поэтому Цзян Чэн решил изъясниться туманно: «Ничего страшного, все в порядке, раны не серьезные! Он может идти сам. Вэй У Сянь, ты почему все еще не слез с меня?!»

Вэй У Сянь произнес: «Я не могу идти». Он показал свои красные ладони, распухшие на несколько размеров, и пожаловался Лань Си Чэню: «Цзэ У Цзюнь, твой младший братишка такой жестокий!»

Лань Си Чэнь осмотрел его руки: «Да, наказание и в самом деле было суровым. Скорее всего, отек спадет не раньше, чем через три-четыре дня».

Цзян Чэн даже и не догадывался, что Вэй У Сяню действительно крепко досталось. Он воскликнул: «Что? Три-четыре дня? Его ноги и спина тоже подверглись ударам ферулы. Неужели Лань Ван Цзи способен на такое?!» Неожиданно для самого себя он произнес последнее предложение с плохо скрываемым недовольством, и понял это только после того, как Вэй У Сянь украдкой ткнул его под ребра. Однако Лань Си Чэнь не придал этому значения и с улыбкой сказал: «И все же раны не настолько серьезны, чтобы требовалось лечение. Молодой господин Вэй, я могу порекомендовать один способ, дарующий исцеление всего за несколько часов».

На Облачные Глубины опустилась ночь. Стемнело и на холодном источнике.

Лань Ван Цзи с закрытыми глазами стоял в ледяной воде и давал отдых своему разуму. Внезапно совсем рядом с ним раздалось: «Лань Чжань».

«…»

Лань Ван Цзи резко распахнул глаза. И конечно же, на иссиня-черных камнях подле холодного источника на животе лежал Вэй У Сянь, слегка склонив голову и весело улыбаясь ему.

Лань Ван Цзи в сердцах выпалил: «Как ты сюда попал?!»

Вэй У Сянь неторопливо поднялся на колени и ответил, снимая свой пояс: «Цзэ У Цзюнь послал меня сюда».

Лань Ван Цзи сказал: «Ты что делаешь?»

Вэй У Сянь уже успел как попало разбросать свою одежду и теперь одним движением сбросил обувь с ног: «Ну вот я и раздет, так для чего, ты думаешь, я здесь? Я слышал, что ваш чудесный источник может не только помогать совершенствовать тело и дух, но и исцелять раны. Так что твой брат посоветовал мне прийти сюда и совершить омовение вместе с тобой. Кстати, не очень-то красиво с твоей стороны исцеляться здесь одному. Вааа, а вода здесь и вправду ледяная. Бррр…»

Он вошел в воду и начал нарезать круги, коченея от холода. Лань Ван Цзи спешно отдалился от Вэй У Сяня на несколько метров: «Я пришел сюда для совершенствования тела и духа, а не для исцеления… Хватит скакать вокруг!»

Вэй У Сянь пожаловался: «Но мне так холодно, так холодно…»

На этот раз он не дурачился и не хотел помучить Лань Чжаня. Большинство людей действительно не могли привыкнуть к холодному источнику Ордена Гу Су Лань в столь короткий срок и чувствовали, что замерзнут на месте, если будут стоять без движения хотя бы несколько секунд, так что он прыгал, стараясь хоть чуть-чуть согреться. Лань Ван Цзи пытался было помедитировать, но от диких плясок Вэй У Сяня брызги воды попали ему на лицо. Несколько прозрачных капель стекали с его длинных ресниц и черных как смоль волос. Его терпение лопнуло: «Стой на месте!»

С этими словами Лань Ван Цзи протянул руку и сжал плечо Вэй У Сяня, надеясь его утихомирить.

Вэй У Сянь тотчас же ощутил, как от места, где Лань Ван Цзи коснулся его, по всему телу разлились мягкие волны тепла. Чувство это было настолько приятным, что он не мог не придвинуться ближе. Лань Ван Цзи бдительно спросил: «Что ты опять делаешь?»

Вэй У Сянь невинно ответил: «Ничего. Просто мне кажется, что с твоей стороны вода теплее».

Лань Ван Цзи держал Вэй У Сяня на расстоянии вытянутой руки. Он непреклонно заявил: «Это не так».

Вэй У Сянь не оставлял затеи погреться подле Лань Ван Цзи, поэтому он решил, что было бы разумно польстить Лань Чжаню. Но до сих пор его попытки не возымели успеха, и Лань Чжань не проявлял к нему радушия, но Вэй У Сянь нисколько не отчаивался. Он взглянул на ладони и плечи Лань Ван Цзи. Синяки и отеки по-прежнему были на месте, а значит, Лань Ван Цзи на самом деле пришел сюда не для исцеления. Вэй У Сянь с искренностью в голосе заговорил: «Лань Чжань, я так восхищаюсь тобой. Ты действительно наказал себя, на деле доказав, что правила едины для всех. У меня просто нет слов».

Лань Ван Цзи снова закрыл глаза, оставаясь безмолвным.

Вэй У Сянь опять заговорил: «Нет, правда, я никогда раньше не встречал такого благонравного и праведного человека. Вот я бы ни за что не отважился на нечто подобное. Ты такой крутой!»

Лань Ван Цзи по-прежнему не проявлял к нему интереса.

Вскоре Вэй У Сянь немного перестал зябнуть и начал плавать по холодному источнику. Он сделал несколько кругов и опять подошел к Лань Ван Цзи: «Лань Чжань, разве ты не заметил, как именно я разговаривал с тобой?»

Лань Ван Цзи ответил: «Я не понимаю, о чем ты».

Вэй У Сянь сказал: «Ты этого даже не понимаешь? Я пытался сделать тебе приятно, чтобы мы, наконец, сблизились».

Лань Ван Цзи взглянул на него: «Мы – что?»

Вэй У Сянь ответил: «Лань Чжань, давай дружить. Мы ведь уже такие хорошие приятели».

Лань Ван Цзи произнес: «Мы не приятели».

Вэй У Сянь хлопнул ладонями по воде: «Ну вот, ты опять занудствуешь. Нет, ну правда. В дружбе со мной есть множество плюсов».

Лань Ван Цзи поинтересовался: «Например?»

Вэй У Сянь подплыл к берегу холодного источника и облокотился на иссиня-черные камни: «Я очень верный и благородный товарищ. Например, я совершенно точно дам тебе первому посмотреть мою новую порнографическую книжку… Эй, эй, вернись! Хорошо, не хочешь – не надо. Скажи, ты когда-нибудь был в Юнь Мэне? Там очень интересно. И еда там тоже отменная. Я не знаю, только ли в Облачных Глубинах, или в целом Гу Су дело, но кормят в твоем Ордене отвратно. Так что если ты приедешь в Пристань Лотоса, то попробуешь множество разных вкусностей. А еще мы можем вместе пойти собирать отцветшие лотосы и чилим. Лань Чжань, ты приедешь ко мне?»

Лань Ван Цзи ответил: «Нет».

Вэй У Сянь заметил: «Вот же заладил – «нет» да «нет». Ты словно бесчувственный чурбан – девушкам такое не понравится. А девушки, скажу я тебе, в Юнь Мэне очень хорошенькие, причем хорошенькие совсем иначе, нежели чем девушки в Гу Су». Он хитро подмигнул Лань Ван Цзи: «Точно не хочешь приехать?»

Лань Ван Цзи немного помедлил с ответом, но все равно отказался: «Нет…»

Вэй У Сянь заметил: «Ты так грубо отказываешь мне – не боишься, что когда я буду уходить, то прихвачу с собой и твою одежду?»

Лань Ван Цзи выкрикнул: «Пошел прочь!!!»

Вскоре Лань Ци Жэнь вернулся в Гу Су из Цин Хэ. На этот раз он не отправил Вэй У Сяня в библиотеку и не заставил вновь переписывать правила Ордена Гу Су Лань, а ограничился особо длинными и нудными нравоучениями в присутствии остальных юношей. Если пропустить те части, где он сыпал цитатами из древних свитков, то все сводилось к тому, что он никогда в своей жизни не видел такого бесстыдного и распущенного человека, как Вэй У Сянь, так что, пожалуйста, сгинь с глаз долой, да поскорее. Не приближайся к другим ученикам и даже не мечтай осквернить его любимчика – Лань Ван Цзи.

Вэй У Сянь слушал его брань с улыбкой на устах, не чувствуя себя ни униженным, ни оскорбленным. Стоило Лань Ци Жэню уйти, как Вэй У Сянь сел и сказал Цзян Чэну: «Мне кажется, он немного опоздал со своими пожеланиями мне сгинуть с глаз долой: ведь я уже успел осквернить его любимчика. Слишком поздно!»

Бездонный омут в городе Цайи доставил Ордену Гу Су Лань множество неприятностей. Полностью уничтожить монстра было невозможно, и, конечно же, Орден Гу Су Лань не мог позволить себе вытравить бездонный омут в какое-то другое место, как сделал Орден Ци Шань Вэнь. Глава клана Лань почти все время медитировал в уединении, так что Лань Ци Жэнь взял на себя решение проблемы с монстром. Занятия в классе становились все короче и короче, а Вэй У Сянь с друзьями проводил все больше и больше времени в горах.

Сегодня Вэй У Сянь вместе еще с семью-восемью юношами хотел вновь выбраться за стену. Проходя мимо библиотеки, он едва-едва разглядел за раскидистой цветущей магнолией силуэт Лань Ван Цзи, сидящего у окна в одиночестве.

Не Хуай Сан озадаченно поинтересовался: «Он, что, глядит на нас? Странно. Мы ведь не шумели, так почему он до сих пор так смотрит на нас?»

Вэй У Сянь ответил: «Скорее всего, он думает, из-за чего бы еще ему прицепиться к нам».

Цзян Чэн перебил его: «Нет, не к «нам», а к «тебе». По-моему, он смотрит только на тебя».

Вэй У Сянь сказал: «Пфф. Скоро досмотрится. Я разберусь с ним, когда вернусь».

Цзян Чэн произнес: «Разве тебе не надоели его занудство и скучность? Тогда прекращай дразнить его. Ты дергаешь тигра за усы – хватит искать себе смерти».

Вэй У Сянь ответил: «Наоборот, мне как раз-таки весело, и именно из-за того, что он вроде бы живой человек, но такой занудный и скучный».

Они вернулись в Облачные Глубины почти к полудню. Лань Ван Цзи сидел за столом и аккуратно раскладывал стопки бумаг, на которых он только что писал, как вдруг услышал скрип окна. Он поднял голову и увидел, что кто-то забрался внутрь.

Вэй У Сянь залез в окно по дереву магнолии, росшему рядом с библиотекой. Лицо его сияло: «Лань Чжань, я вернулся! Ты скучал, а? Все эти дни ты скучал по времени, когда я переписывал правила, сидя рядом с тобой?»

Лань Ван Цзи сидел, словно древний медитирующий монах, не замечающий ничего вокруг. Он даже продолжил раскладывать книги по стопкам с бесчувственным выражением лица. Вэй У Сянь, как всегда, по-своему истолковал его молчание: «Хоть ты и не хочешь признаваться, я знаю, что ты скучал по мне. Иначе зачем сегодня утром ты следил за мной из окна?»

Лань Ван Цзи тотчас же бросил на него полный укоризны взгляд. Вэй У Сянь сел на подоконник: «Смотри-ка, ты попался на крючок всего после пары моих фраз. Тебя так легко подловить. Так ты не сможешь долго держать себя в руках».

Лань Ван Цзи сказал: «Ты, уходи».

Вэй У Сянь ответил: «А если я не уйду, ты сбросишь меня вниз?»

Вглядевшись в лицо Лань Чжаня, Вэй У Сянь заподозрил, что если он скажет еще хоть слово, то Лань Ван Цзи действительно растеряет остатки своего самообладания и наглухо прибьет его гвоздями к окну. Вэй У Сянь быстро добавил: «Не пугай меня так! Я пришел, чтобы вручить тебе подарок».

Лань Ван Цзи мгновенно отказал, не раздумывая дважды: «Не надо».

Вэй У Сянь спросил: «Точно?» Увидев в глазах Лань Ван Цзи смутную настороженность, Вэй У Сянь вдруг, как самый настоящий фокусник, выудил из-за пазухи двух кроликов. Он держал их за длинные уши, и со стороны казалось, будто у него в руках два круглых пушистых снежка, которые к тому же пинались ногами во все стороны. Вэй У Сянь посадил их на стол перед глазами Лань Ван Цзи: «У вас тут довольно необычно: нет ни одного фазана, но зато полно диких кроликов. И они даже не боятся людей. Ну, что скажешь? Пухленькие, да? Возьмешь их?»

Лань Ван Цзи равнодушно уставился на него.

Вэй У Сянь произнес: «Ну и ладно. Раз ты не хочешь, я отдам их кому-нибудь еще. К тому же, вкусной едой нас здесь не балуют».

Услышав последнюю фразу, Лань Ван Цзи сказал: «Стой».

Вэй У Сянь распростер руки: «А я и никуда не иду».

Лань Ван Цзи спросил: «Кому ты их отдашь?»

Вэй У Сянь ответил: «Кому-нибудь, кто хорошо запекает кроличье мясо».

Лань Ван Цзи сказал: «В Облачных Глубинах запрещено убивать. Это третье правило на Стене Послушания».

Вэй У Сянь согласился: «Ну хорошо, хорошо. Тогда я спущусь с гор, убью там кроликов и принесу сюда, чтобы запечь. Тебе же все равно они не нужны, так что же ты вдруг так распереживался за них?»

«…»

Лань Ван Цзи отчеканил: «Отдай их мне».

Вэй У Сянь ухмыльнулся, сидя на окне: «Значит, теперь они тебе нужны? Ты как всегда».

Кролики походили на упитанные мягкие шарики, будто бы слепленные из пушистых снежинок. Один из них, тот, что с осоловелым взглядом, довольно долго лежал ничком без движения, потом принялся лениво жевать травинку. Второй же, должно быть, в душе считал себя кузнечиком, потому что без продыху скакал туда-сюда и кругами носился вокруг своего равнодушного друга, весь крутясь и извиваясь. Вэй У Сянь откуда-то выудил еще несколько свежих травинок и внезапно позвал: «Лань Чжань, Лань Чжань!»

Особо темпераментный кролик вляпался в чернильницу Лань Ван Цзи и оставил на столе дорожку маленьких черных следов от лапок. Лань Ван Цзи держал в руке лист бумаги и раздумывал, как бы лучше стереть их. Он не собирался обращать внимания на Вэй У Сяня, но услышав в его голосе, что тому не до шуток, ответил: «Что?»

Вэй У Сянь проговорил: «Смотри, один забрался на другого… Они, что, …?»

Лань Ван Цзи перебил его: «Они оба самцы!»

Вэй У Сянь переспросил: «Самцы? Вот те на». Он поднял кроликов за уши, осмотрел их и подтвердил: «И правда самцы. Ну да ладно. Ты даже не дал мне закончить предложение: с чего вдруг такая суровость и неумолимость? Что тебе вообще в голову пришло?.. Знаешь, я тут подумал: это ведь я их поймал и даже не обратил внимания, самцы они или самочки, а ты, получается, сразу же посмотрел на их…»

Лань Ван Цзи, наконец, спихнул его вниз.

Вэй У Сянь летел с подоконника и смеялся как ненормальный: «Хахахахахахахахахаха!»

Лань Ван Цзи с грохотом захлопнул ставни и, спотыкаясь, побрел к столу.

Он скользнул взглядом по сюаньчэнской бумаге, разбросанной как попало, чернильной дорожке следов маленьких лапок и по двух резвящимся белым кроликам, пытающимся поделить травинку, затем закрыл глаза и прижал ладони к ушам.

Раскидистые ветви цветущей магнолии надежно скрывали окно библиотеки. Но все же, как бы сильно Лань Ван Цзи ни старался, он никак не мог скрыться от жизнерадостного и разнузданного хохота Вэй У Сяня.

На следующий день Лань Ван Цзи, наконец, перестал ходить на занятия вместе с ними.

Вэй У Сянь пересаживался три раза. Сначала он устроился рядом с Цзян Чэном, но тот внимательно слушал на занятиях и предпочитал сидеть за первой партой, дабы поддерживать добрую славу Ордена Юнь Мэн Цзян. Но для Вэй У Сяня это место оказалось слишком заметным, и ему никак не удавалось побаловаться, так что он ушел от Цзян Чэна и сел за Лань Ван Цзи. Тот внимал каждому слову Лань Ци Жэня, и сидел с прямой спиной, словно каменная глыба. За ним Вэй У Сянь мог спокойно спать как убитый или калякать всякую ерунду в свое удовольствие. Это место было идеальным, если не считать того, что Лань Ван Цзи время от времени перехватывал скомканные бумажки, что он кидал другим ученикам. Однако вскоре Лань Ци Жэнь догадался о хитрости Вэй У Сяня и поменял их местами. С тех пор, стоило Вэй У Сяню лишь слегка склониться набок или вперед, как он тут же чувствовал холодный острый взгляд, буравящий ему спину, и Лань Ци Жэнь, в свою очередь, тоже пристально и сердито смотрел на него. Находиться под постоянным наблюдением одновременно старого перечника и его подмастерья было абсолютно невыносимо. Однако, после Дела о Порнографии и Дела о Кроликах Лань Ци Жэнь убедился, что Вэй У Сянь представлял собой сосуд с краской чернее ночи, и всерьез опасался, что его любимый ученик замарает себя, поэтому поспешно приказал Лань Ван Цзи не ходить к нему на занятия. В конце концов, Вэй У Сянь вернулся на свое прежнее место, и следующие полмесяца прошли мирно.

Но, к сожалению, все хорошее быстро проходит в жизни таких, как Вэй У Сянь, людей.

В Облачных Глубинах находилась длинная стена, в которой через каждые семь шагов было выдолблено ажурное окно, изображающее различные сценки: игру на музыкальном инструменте средь высоких гор, парение на мече, сражение с монстрами и тварями и так далее. Лань Ци Жэнь объяснил, что каждая сценка на ажурном окне изображала жизнь одного из предков Ордена Гу Су Лань. Четыре самых известных и самых древних оконца иллюстрировали жизненный путь основателя клана Лань - Лань Ань.

Он родился в храме и рос, внимая хвалебным песнопениям, потому в очень юном возрасте стал весьма известным монахом. В возрасте двадцати лет он взял себе фамилию «Лань» - второй иероглиф в слове «целань» , и начал светскую жизнь заклинателя, став музыкантом. Однажды в Гу Су он встретил ту, которую так долго искал, ту, что была предназначена ему самими Небесами, женщину, которая стала его спутницей на стезе самосовершенствования, и положил начало клану Лань. После кончины своей супруги Лань Ань вернулся в храм и там завершил свой жизненный путь. Четыре ажурных окна, посвященных ему, назывались «монастырь», «изучение музыки», «нахождение спутника на стезе самосовершенствования» и «успение».

За последние несколько дней на занятиях редко можно было услышать что-то столь же интересное, как эта история. Несмотря на то, что Лань Ци Жэнь в своей обычной манере приправил ее занудной хронологией, Вэй У Сянь с жадностью впитал его рассказ. После занятий он со смехом сказал: «Так значит, основателем клана Лань был монах – и почему я не удивлен! Он решился окунуться в мирскую суету, только чтобы встретить ту самую, а когда она покинула его, то вновь вернулся в свою обитель, отринув юдоль скорби и ее заботы. И как только такой человек, как он, умудрился произвести столь неромантичных потомков?»

Никто не ожидал, что основатель Ордена Гу Су Лань, известного своей косностью и правоверностью, окажется настолько занятным, поэтому юноши принялись судачить на эту тему. Мало-помалу их разговор плавно перешел к вопросу «спутника на стезе самосовершенствования», и они начали обсуждать спутников своей мечты, а точнее, известных девушек из различных орденов. В этот момент кто-то спросил: «Цзы Сюань-сюн, а кого ты считаешь самой лучшей?»

Услышав это, Вэй У Сянь и Цзян Чэн, не сговариваясь, одновременно посмотрели на юношу, сидевшего за первой партой.

Юноша этот имел лицо изящное и гордое, на лбу его виднелась метка цвета киновари; воротник, манжеты и пояс его одеяния украшены вышитым пионом сорта «Сияние средь снегов». Это был молодой господин Ордена Лань Лин Цзинь, посланный в Гу Су на обучение – Цзинь Цзы Сюань.

Кто-то другой одернул его: «Ты бы лучше не спрашивал Цзы Сюань-сюна об этом. У него уже есть невеста, и, конечно, ответом будет она».

При слове «невеста», уголки рта Цзинь Цзы Сюаня будто бы дрогнули, обнаруживая легкое выражение недовольства. Однако ученик, задавший вопрос, не уловил этого знака и радостно продолжал: «Правда? А из какого она ордена? Она наверняка чрезвычайно талантлива и красива!»

Цзинь Цзы Сюань поднял бровь: «Не стоит говорить об этом».

Внезапно в разговор встрял Вэй У Сянь: «Что ты имеешь в виду – «не стоит говорить об этом»?

Все в комнате ошарашенно посмотрели на него: Вэй У Сянь всегда говорил с ухмылкой, он никогда не гневался, даже когда его ругали или наказывали. Однако сейчас его лицо сквозило совершенно очевидной враждебностью. Цзян Чэн также не стал, как обычно, распекать его за поиск проблем на свою голову. Вместо этого он сидел рядом с мрачным выражением лица.

Цзинь Цзы Сюань презрительно огрызнулся: «Какая именно часть фразы «не стоит говорить об этом» тебе неясна?»

Вэй У Сянь язвительно усмехнулся: «Фраза-то мне ясна. Но я никак не могу понять вот что: как, во имя Небес, ты можешь быть недоволен моей шицзе?»

Раздался тихий шепот учеников. Единственное, что юноши поняли, обменявшись мнениями, - они случайно разворошили осиное гнездо: невестой Цзинь Цзы Сюаня оказалась Цзян Янь Ли из Ордена Юнь Мэн Цзян.

Цзян Янь Ли была первенцем Цзян Фэн Мяня и старшей сестрой Цзян Чэна. Характера она была кроткого, ничего выдающегося; голос ее был тихим, ничего запоминающегося. И внешность она имела лишь чуть лучше самой обычной и особыми дарованиями тоже не обладала. На фоне роскошных красавиц из других именитых кланов она неизбежно выглядела бледным пятном. Жених же ее, Цзинь Цзы Сюань, являл собой полную противоположность невесте. Он был единственным законнорожденным сыном Цзинь Гуан Шао, юношей ослепительной внешности и исключительных способностей, потому здравый смысл подсказывал, что девушка с данными Цзян Янь Ли явно не чета ему: она не могла даже достойно соперничать с другими девушками. Единственной причиной их помолвки стало то, что ее мать была из Ордена Мэй Шань Юй, весьма близкого с Орденом, из которого происходила мать Цзинь Цзы Сюаня, поэтому женщины дружили с самого детства.

Клан Цзинь всегда славился своим высокомерием и гордыней, и Цзинь Цзы Сюань унаследовал эти качества на сто процентов. В соответствии со своими высокими требованиями он уже давно был недоволен своей помолвкой с Цзян Янь Ли. А точнее, он был недоволен не столь девушкой, сколь тем, что его мать самовольно решила все за него, и в сердце его довольно продолжительное время зрели мятежные настроения. Сегодня ему выдалась благоприятная возможность выпустить свой гнев наружу. Цзинь Цзы Сюань ответил вопросом на вопрос: «А ты не хочешь спросить, как, во имя Небес, я могу быть довольным ей?»

Цзян Чэн тут же встал.

Вэй У Сянь отпихнул Цзян Чэна в сторону, преграждая ему путь, и глумливо произнес: «А ты, должно быть, полагаешь, что тобой была бы довольна любая? И откуда ты только набрался уверенности, что настолько разборчив?»

Из-за своей помолвки Цзинь Цзы Сюань не испытывал никаких симпатий к Ордену Юнь Мэн Цзян и уже некоторое время неодобрительно поглядывал на проделки Вэй У Сяня. К тому же он кичился своей непревзойденностью среди младших адептов, и никто никогда в его жизни не смотрел на него вот так сверху вниз. Вся кровь с его тела прилила к голове, и он выпалил: «Если она так недовольна мной, то пусть разорвет помолвку! Короче говоря, плевать я хотел на твою драгоценную шицзе. А раз ты так о ней заботишься, то попроси об этом ее отца! Ведь разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?!»

При этих словах взгляд Цзян Чэна застыл, а Вэй У Сянь в неудержимой ярости бросился вперед и ударил Цзинь Цзы Сюаня кулаком. Приготовившись к атаке, тот не ожидал, что Вэй У Сянь нападет так быстро, прямо посреди его монолога. Пострадавшая половина лица Цзинь Цзы Сюаня немедленно отекла, и он тут же молча ударил в ответ.

Драка встревожила оба именитых ордена, и в этот же день Цзян Фэн Мянь и Цзинь Гуан Шао поспешили в Гу Су из Юнь Мэна и Лань Лина.

Оба главы нашли своих сыновей стоящими на коленях и выслушивающими суровое порицание от Лань Ци Жэня. Отцы стерли пот со своих лбов и завязали праздный разговор, в ходе которого Цзян Фэн Мянь поднял вопрос о расторжении помолвки.

Он сказал Цзинь Гуан Шао: «С самого начала мать А-Ли настаивала на помолвке, а я не одобрял ее. Сейчас уже понятно, что ни один из наших детей не жаждет этого брака, так что будет лучше, если мы не станем их заставлять».

Цзинь Гуан Шао был удивлен. Он медлил с ответом, поскольку думал, что разрывать помолвку с членом именитого ордена – не очень хорошая идея, не говоря уже о том, что об этом будут сплетничать обыватели, и в итоге ответил: «Что бы дети понимали во взрослых делах! Они галдят по поводу и без. Фэн Мянь-сюн, нам нет никакой нужды принимать их мнения всерьез».

Цзян Фэн Мянь сказал: «Цзинь-сюн, мы можем заключить за них помолвку, но мы не можем вступить за них в брак. В конце концов, ведь это именно им придется провести остаток своих жизней вместе».

На самом деле, сам Цзинь Гуан Шао тоже никогда не стремился к этой помолвке. Если бы он желал укрепить мощь своего ордена заключением брака с другим орденом, то Орден Юнь Мэн Цзян был бы не только не единственным, но и не лучшим выбором. Помолвку заключили лишь потому, что он не осмелился пойти против мадам Цзинь. Но как бы то ни было, первым предложение сделал клан Цзян, а клан Цзинь представлял сторону жениха, значит, априори имел меньше забот и опасений, чем сторона невесты, так что, может быть, ему и не стоило так переживать? К тому же, он знал, что Цзян Янь Ли в качестве невесты вызывала у Цзинь Цзы Сюаня отвращение. Поразмыслив подобным образом, Цзинь Гуан Шао набрался мужества и дал свое согласие.

В это время Вэй У Сянь, еще не знавший, к каким последствиям привела его драка, стоял на коленях на гальке, куда его в наказание определил Лань Ци Жэнь. Издалека к нему подошел ухмыляющийся Цзян Чэн: «Ты только посмотри, какой ты благонравный ученик, так прилежно стоишь на коленях».

Вэй У Сянь злорадствовал: «Еще бы, мне же не привыкать! А вот Цзинь Цзы Сюань наверняка нежный цветочек, которого раньше никогда не заставляли преклоняться. И не будь моя фамилия Вэй, если я не заставлю его стоять на коленях, пока он не начнет звать мамочку».

Цзян Чэн вдруг потупился, немного помолчал и тихо сказал: «Отец приехал».

Вэй У Сянь спросил: «А шицзе… Она не приехала?»

Цзян Чэн ответил: «С чего бы ей приезжать? Смотреть, как ты ее позоришь? И будь она тут – разве не встала бы она на твою сторону и не дала бы тебе лекарство?»

Вэй У Сянь вздохнул: «И все же, жаль, что шицзе не приехала… В любом случае, хорошо, что ты его не ударил».

Цзян Чэн сказал: «Я собирался. Если бы ты меня не оттолкнул, то вторая половина лица Цзинь Цзы Сюаня была бы изрядно попорчена».

Вэй У Сянь фыркнул: «Пф! С перекошенным лицом он теперь уже не такой красавчик. Я слышал, что он особенно трясется над своим лицом, прямо как павлин. Интересно, что он подумает, когда увидит себя в зеркало! Хаахахахаха…» Вэй У Сянь заколотил по земле руками в приступе хохота, а затем заговорил вновь: «На самом деле мне все же стоило позволить тебе его ударить, а самому остаться в стороне. И тогда, может быть, дядя Цзян не приехал бы. Но я никак не смог сдержаться!»

Цзян Чэн слегка заворчал: «Если б да кабы».

Он понимал, что Вэй У Сянь, как всегда, ляпнул, не подумав, но все же его обуревали смешанные чувства, потому что он прекрасно знал, хоть и не показывал того, что слова Вэй У Сяня были более чем верны.

Цзян Фэн Мянь никогда не спешил в другой орден и не добирался до места в один день ради Цзян Чэна, случись с ним что плохое или хорошее, крупное или мелкое.

Никогда.

Вэй У Сянь заметил, что Цзян Чэн совсем погрустнел, и подумал, что тот все еще задет словами Цзинь Цзы Сюаня: «Иди уже. Лучше тебе не стоять сейчас возле меня, иначе опять придет Лань Ван Цзи и поймает тебя на месте преступления. Будет минутка – загляни к Цзинь Цзы Сюаню и полюбуйся, как по-дурацки он выглядит, стоя на коленях».

Цзян Чэн слегка удивился: «Лань Ван Цзи? Зачем он приходил? У него еще хватает духу смотреть на тебя?»

Вэй У Сянь ответил: «Да, я тоже подумал, что его мужество заслуживает восхищения. Скорее всего, его дядя приказал ему проверить, стою ли я на коленях, как положено».

Знакомое предчувствие беды охватило Цзян Чэна: «А ты стоял, как положено?»

Вэй У Сянь ответил: «В тот момент – да. Но когда он отошел на приличное расстояние, я нашел палку и начал рыть ямку, вон, у твоей ноги горка земли. В конце концов, я насилу смог отыскать муравьиный лаз. Тут, как по заказу, он обернулся, увидел, что мои плечи трясутся, и наверняка подумал, что я плачу. Он даже вернулся, чтобы утешить меня. Видел бы ты его лицо, когда он понял, что я просто-напросто отрыл муравьиный лаз».

«…»

Цзян Чэн сказал: «Сейчас же собирайся и возвращайся в Юнь Мэн! Не думаю, что он еще хоть когда-нибудь будет способен вынести твое присутствие».

Той же ночью Вэй У Сянь упаковал свои вещи и вернулся в Юнь Мэн вместе с Цзян Фэн Мянем.

Примечания:

Автор вновь делает отсылку к стихотворению. На этот раз нам удалось найти русский вариант в переводе человека под ником papahuhu. Автор – Цзы Дао.

Спросил слугу младого под сосной,

В ответ: «Ушел учитель за целебною травой».

«Он здесь, вот этих гор среди…»

«Туман густой, то место не найти…»

От последней строчки как раз и пошло название «Облачные Глубины».

Обычная практика в китайских школах – читать вслух во время утренних занятий, чтобы лучше запомнить материал.

Сяо - традиционный китайский духовой музыкальный инструмент, открытая продольная флейта с закрытым нижним торцом.

Два нефрита – это выражение означает двух людей, которые очень хороши в чем-то на примерно одинаковом уровне.

Башня Кои: Кои – порода китайского карпа.

Цзинши – дословно: тихая комната.

Дословно: погасить пламя порока. Это может быть и отсылкой к китайской медицине, и намеком на распространенный термин из китайских яойных новелл, означающий желание семе. Каждый волен думать в меру своей испорченности :D

Это известная китайская поговорка: один человек закопал в земле три сотни таэлей и на этом месте установил знак «Трех сотен таэлей здесь нет». Означает, что кто-то слишком очевидно пытается оправдаться и нелепо врет.

Цунь – китайская мера длин, примерно 3,73 см.

Сюн – суффикс, означающий «старший брат». Поскольку в Древнем Китае было невежливо называть друг друга просто по именам, использовали этот суффикс, чтобы выразить свое уважение, особенно по отношению к старшим.

Распространенная практика в мире сянься – медитация в полном одиночестве и изоляции от внешнего мира. Продолжительность ее зависит от уровня подготовки заклинателя.

Чжуаньшу - способ написания китайских иероглифов, введённый при династии Цинь. Но опять же, в сянься не стоит воспринимать все буквально: здесь имеется в виду, что он был очень сложен для чтения и не применялся простыми людьми.

В оригинале – жуткие твари из китайского фольклора, со своими китайскими, как ни странно, названиями :D Подробнее смотрите словарь терминов в группе переводчиков https://vk.com/younet_translate

Дословно: «Золотистые звезды/Искры среди волн снега». Это действительно существующий сорт пиона в Китае.

Юй Великий - один из древних мифических государей в Китае, широко известный за свою борьбу с наводнениями.

Даньтянь – центры энергии ци в нижней части живота, районе сердца и голове. В сянься обычно имеют в виду только один даньтянь – тот, что в районе пупка.

Золотое ядро - дословно: «золото и киноварь».

В сянься заклинатель, достигнув высшего уровня мастерства, становится бессмертным и буквально возносится в небеса. Но здесь фраза используется, скорее, в ироничном смысле.

"И" примерно соответствует нашей четверке.

Китайское выражение, означающее, что терпеливо ждущий, наконец, получил свое.

Мы уже слышали это слово от Вэй У Сяня в сторону молодого поколения Лань, и тогда оно тоже звучало с легким сарказмом. Гэгэ – обращение к старшему брату (что-то вроде «онии-сан» в японском), приобретающее игривый оттенок флирта в устах девушки, обращающейся к парню. Проще говоря, Вэй У Сянь издевается над Лань Ван Цзи самым бессовестным образом, при этом невинно хлопая глазками.

Гуль по классификации данной новеллы - призрак (неживое существо человеческой природы, обретшее сознание (необязательно разум) благодаря темной энергии), обладающий физическим телом. Кстати, рука, что напала на деревню Мо, тоже технически являлась гулем.

Одна из базовых техник применения светлой энергии. Заклинатели могут использовать свои мечи, чтобы парить в воздухе, при этом они становятся на них ногами, как на скейтборд, и получается своеобразное средство передвижения.

Правобережье Янцзыцзяна; территория к югу от реки Чанцзян. И да, существует карта современного Китая, на которую географически верно нанесены города из новеллы. По мере развития сюжета и мест действия, мы поделимся ей с вами.

Тут никакого скрытого смысла нет: просто слова для призыва меча к заклинателю.

Напомним, обращение «брат/сестра» подчеркивает уважение к адресату.

Локва, или японская мушмула - небольшое вечнозелёное дерево или кустарник подсемейства Яблоневые семейства Розовые. Проще говоря, маленькое яблочко.

Строчка из стихотворения Ду Фу, перевод Наталии Азаровой.

«У усыпальницы мудрого Хуан Ши

река течёт на восток.

Весною ленив изношенный свет

льнёт иссякая ветер.

Гроздь за гроздью персик бесхозный

распускает цветы без надзора.

Розовой тёмной, то розовой светлой

я любоваться свободен».

Автор намекает на чрезмерно вольное поведение Вэй У Сяня, который, подобно персику, совершенно не задумывается о последствиях своих действий.

Диалект У - один из крупнейших диалектов китайского языка (по другим классификациям — язык). Распространён в большей части провинции Чжэцзян.

Ферула - линейка для наказания, которой в старину били по ладоням провинившегося ученика.

Чилим, или рогульник, или водяной орех – что-то вроде нашей ряски. Вообще, погуглите отцветшие лотосы и чилим – невероятно красиво. Правда, я очень люблю болота :D

В буддизме не рекомендуется губить жизнь любого существа, вплоть до муравья.

В оригинале – знаменитые «глаза дохлой рыбы», известные нам по капитану Леви из «Атаки Титанов» или Сакате Гинтоки из «Гинтамы».

Дорогая бумага высшего качества, изготовленная из бамбуковых волокон и предназначенная для живописи и каллиграфии.

Дело происходит в Древнем Китае, в котором стекла еще нет, поэтому окно здесь - часть стены с выдолбленными в ней узорами.

В Древнем Китае 20 лет – возраст совершеннолетия и время, когда юноша получает второе имя (в новелле последнее условие в большинстве случаев не действует).

Целань – буддистский монастырь.

Проще говоря – человек, с которым вы вместе совершенствуете тело и дух.

Детей часто заставляли стоять на коленях в качестве наказания, и для больше чувствительности под ноги насыпали горох, гречку и т.д.