Эпилог

Хотя огонь погас где-то к полуночи, всё они учесть не могли. В помещении всё ещё стоял жар, это как в печке, когда в неё дрова уже прогорят, но пока она не остынет, в ней ещё можно выпечь хлеб. Ткань святого защитила их от пламени и замедлила проникновение под неё жара, но воздух в яме, в которой они спасались, постепенно и неуклонно разогревался. Если бы они оставались там слишком долго, они бы зажарились либо умерли от жажды.

На их счастье дверь в хранилище с ещё тлевшими остатками полок открылась. Не успев вдохнуть свежего воздуха, нагоняемого сквозняком, Миюри выскочила, обернулась волчицей и бросилась наверх. Когда Коул с Иленией вышли из хранилища, большинство раскиданных ею противников уже валялось без сознания, а сама она вытащила из-за алтаря тех, кто пытался там спрятаться, и, рыча, удерживала их на месте, угрожая обнажёнными клыками.

Коул с Иленией связали раскиданных людей, их оказалось восемь. Коул полагал, что вдохновитель Слай вернулся в торговый дом, но он обнаружился прямо перед входом в хранилище, именно ему досталось первое благословение Миюри. Узнав его, Коул не сдержал удивления, но более странным был вид сбитого мужчины. Он выглядел иначе, чем при их последней встрече - измученный, с тёмными кругами вокруг глаз. Похоже, ночь у него выдалась весьма напряжённая. Может быть, он решил, что узники действительно воспользовались каким-то тайным выходом и убежали в город, а может, на него давила вина. Не случайно рядом с ним валялась раскрытая книга Писания.

Это навело Коула на мысль, что не доброта его собственной натуры всегда сердила Миюри, а Писание, с которым он не расставался.

Они осмотрелись, чтобы удостовериться, что никто больше не прячется, потом нашли кувшины с водой на кухне при соборе, и напились холодной воды.

Коул, зная, что они спаслись, начал отходить от напряжения этих событий. Он и Иления с большим облегчением опустились на пол не в силах лишний раз рта открыть, но Миюри была Миюри.

Она нашла еду, доставленную Слаем и его людьми, набрала вне себя от волнения целую кучу всего и явно собиралась куда-то пойти. Коул подозрительно окликнул её, девушка заявила, что зажарит яиц, запечёт мяса и поджарит хлеба, пока камни в хранилище ещё горячие. Тусклый рассвет проникал через окна в крыше собора, так что её намерение вполне можно было назвать приготовлением раннего завтрака.

Не имея сил даже сердиться, Коул лишь проводил её взглядом. И ему было ещё, о чём подумать, кроме завтрака, - как утрясти ситуацию. Что делать с Слаем и его людьми, лежавшими связанными в маленькой комнате? Казалось бы, их следовало бы передать их городскому совету за воровство сокровищ, но он сомневался, будет ли простое решение правильным.

Его размышления прервал стук в двери собора, его сердце дрогнуло. Миюри была в тайном хранилище, и он посмотрел на Илению, та, наклонив набок голову, смотрела на главный вход.

- Рыба?..

Это слово навело его на предположение. Он пробежал по боковому проходу и открыл дверь, там он встретил того, кого и ожидал: Осень.

- О, ты цел, - сказал он.

Его волосы и борода были мокрыми. Коул посмотрел на большую птицу, сидевшую на его плече. Птица, похожая на ястреба, пронзительно закричала.

- Он сказал, что тебя могут сжечь заживо, поэтому я выпил целое озеро воды.

Коул не знал, верить ли этому, но ситуацию в целом уяснил.

- Это правда, мы попали в западню в подземелье, и оно было подожжено. Мы спаслись благодаря Божьей защите.

Человек, который даже какое-то время называл себя монахом, лишь мрачно пожал плечами.

Затем они прошли мимо Миюри, набивавшей рот тем, что она приготовила на том жаре, что чуть их не убил. Осень выслушал вкратце о случившемся прошлой ночью и предложил Слая с его людьми оставить на каком-нибудь островке. Он сказал, что они потом освободятся и сбегут, когда захотят. Хотя оставалось вопросом, что делать, если они сбегут, идея Осени была довольно снисходительной.

Слай не только пытался свалить вину на них и убить, он ещё и украл сокровища из собора. Если его вместе с его людьми передать городскому совету, никакие оправдания не избавят их от виселицы. Конечно, Коул знал, что грехи должны быть наказаны, но ему вспомнилось, что Слай, возможно, читал полночи Священное Писание, действия его можно было счесть безумием, охватившим его, когда он потерял самообладание. И потом, если узнают про виновность Слая, торговый дом Дива в Десареве утратит своё положение, что отразится на компании Дива в целом. Он хотел бы избежать этого. Но при этом понимал, сколь маловероятным было бы оправдание Слая.

Миюри и Иления согласились с предложением Осени, они втроём смотрели на Коула, пытавшегося быть снисходительным, со смешанными чувствами раздражения и осуждения в глазах, но у него была мысль получше. Выслушав её, Миюри уставилась на него с раскрытым ртом, а Иления и Осень вздрогнули.

- Ты можешь быть и безжалостным, - сказала Иления.

- Да, но я не думаю...

Он нашёл их реакцию чрезмерной и считал, что его идея принесёт им куда больше пользы, чем изгнание на отдалённый островок. Сказав это, он исчерпал свои доводы. И потом, ему были нужны Осень и птица, чтобы всё сработало. Миюри убедила птицу кусочком поджаренного мяса, приправленного маслом, а Осень лишь угрюмо сказал:

- Я это сочту, как мой способ вернуть то, что задолжал тебе несколько раз.

Тогда Миюри отложила зажаренное между кусками хлеба яйцо, облизала губу, к которой прилип желток, и улыбнулась Осени.

- Если это чересчур, я отправлюсь копать тебе ямы, и мой брат поможет мне.

Копи поддерживали существование людей на севере, и Миюри с её носом и когтями могла найти новые жилы для разработки. Осень какое-то время взвешивал все за и против, потом, наконец, со вздохом сдался.

- Что ж, ладно...

- Благодарю тебя.

Когда они увидели, как Осень с поручением Коула ушёл в море, солнце едва явило свой лик над водой.

- У-уа-а, - зевнула Миюри, стоя перед открывавшимся отсюда чудесным видом, её хвост покачивался взад-вперёд. - Теперь я хочу спать после всей этой еды.

- Нужно какое-то время, чтобы Осень с остальными вернулся. Давай отдохнём.

Они, конечно, так и не спали после ночи в горящем хранилище. Миюри уже начало шатать, и Коул поднял её на руки, когда они пошли обратно в собор. Однако он остановился, заметив, что Иления не двинулась с места, продолжая смотреть на море. Но смотрела не на восток, на восходящее солнца, а на запад, где оно сядет вечером.

- О создании страны на краю запада... - слова вырвались столь внезапно, что он сам удивился. - Сколько во всём этом правды?

Миюри, которая была на грани сознания, сразу напряглось. Лицо Илении, всё в чёрной саже, продолжало смотреть на запад. Потом она оглянулась на него со странным выражением.

- Почему ты спросил?

- Ты работаешь в торговом доме Болан, не так ли?

Две точки в небе превратились в морских птиц и вновь в нём растворились.

- Да, но что из этого?

- Ив Болан, я давно с ней знаком. Я подумал, что ты, возможно, хочешь заслужить расположение принца, чтобы госпожа Болан смогла вернуть себе положение.

Глаза Илении расширились. Потом лишь криво улыбнулась ему.

- Не могу сказать, что я не думала об этом, но... достопочтенная госпожа Болан не хочет возвращать своё положение.

Конечно, она могла сказать всё, что хотела. Все сводилось к тому, верить ли ей или нет. Девушка в руках Кола ущипнула его, словно говоря - верить. Ему было тяжело, но не из-за Миюри. А из-за вызывающего взгляда и бесстрашной улыбки на лице Илении.

- Потому что достопочтенная госпожа Болан хочет взять в свои руки нашу торговлю с человеческим миром, если мы найдём свою страну на западе. Она что-то делает только ради выгоды. Она решила работать со мной не из сочувствия, а ради монет. Ей не доставит счастья такая ничтожная вещь, как положение.

Иления однажды сказала, что хочет разбогатеть достаточно, чтобы вернуть молодость своего работодателя. А её работодатель был просто волком в овечьей шкуре, как и она. Так Коул думал прежде, но он осознал свою ошибку.

- Ты как овца в овечьей шкуре.

Иления недоумённо посмотрела на него, затем неопределённо улыбнулась.

- Это комплимент?

- В следующий раз, когда кто-то сравнит меня с бараном, я буду гордиться этим.

Она усмехнулась.

- Я хочу посмотреть на это ещё немного. Вы идите, не ждите, вам надо отдохнуть.

По амбициозности её улыбки он ясно видел, что она говорила без задней мысли. Словно хотела сказать - если не верите мне, просто посмотрите. Миюри на его руках уже собиралась укусить его, но он крепче сжал её и сказал:

- Тогда мы так и сделаем.

Конечно, Иления не удивилась. Она улыбнулась и слегка наклонила голову.

Он задобрил Миюри, и они вернулись в собор, конечно, Миюри немного ещё поворчала. Должно быть, ей не понравилось, как он усомнился в Илении, как и то, что в их словах мог скрываться какой-то скрытый смысл. Наконец, он начал понимать, что заставило её ревновать.

- Не уходи никуда, пока я сплю.

- Ладно, ладно.

Казалось, она хотела бы сказать больше, но вместо этого обняла его и закрыла глаза, не переставая дуться. Вскоре он услышал, как она мирно сопит во сне. Он устал не меньше и через мгновение последовал её примеру.

Когда он открыл глаза, перед ними, криво улыбаясь, стоял мужчина, которого он искал.

- Это было довольно долго. Как твои занятия?

Человек с длинной бородой, спокойный по характеру и уживчивый в свои годы, смотрел на спящую Миюри, прищурив глаза, как любящий дедушка.

- Прошу прощения за весь тот путь, что тебе пришлось проделать, господин Хильде.

Коул сел прямо, отпустив проснувшуюся, наконец, Миюри. Он попросил Осень и птицу привезти с большой земли великого торговца, хранившего книги торгового дома Дивы, чья власть распространялась по всем северным землям, её власти было достаточно, чтобы чеканить собственную монету, которую называли солнечной. И вместе с тем того, кто поддерживал их путешествие - Хильде Шунау.

Как торговец Иления, конечно, знала имя Хильде, но теперь она с удивлением узнала, что и он не человек. Хильде был воплощением маленького кролика, его небольшие размеры помогли ему добраться сюда из главной резиденции Дивы с помощью птицы и Осени.

- Я услышал всю историю по дороге. Твоё решение позвать меня было верным. Это напоминает мне события с господином Лоуренсом много лет назад.

Хильде осмотрел комнату, где содержались Слай и его люди.

- Я присматривался к торговому дому Десарева, они зарабатывали слишком много денег. Я занялся расследованием, зная, что эти люди не столь хороши в торговле и явно занимаются воровством или чем-то вроде контрабанды, но чтобы думать, что они крадут из собора...

Он вздохнул и покачал головой.

- Я разберусь с ними. Если вы передадите их совету, всё, что с ними сделают, - отправят повесить. Я заставлю их сказать мне, где находится украденное, и я заставлю их, как следует, поработать под моим надзором, пока всё не выплатят. Ну, как?

Коул, конечно, согласился, но Иления и Осень по-прежнему выглядели не слишком восторженными. Он гадал, почему так, когда увидел, как плечи Хильде затряслись от смеха.

- Вам не стоит беспокоиться. Я не собираюсь загнать их работать до смерти в шахты.

- О.

Одна из немногих работ, по жестокости сравнимых с работой гребцом на галере, - это работа в шахте. Быть изгнанным на удалённый остров - участь куда легче, чем быть закованным в цепи и ждать грудной болезни или обвала. Это означало, что сердца Осени и Илении умели прощать. Осталась лишь Миюри, и тогда девушка, готовившая себе завтрак на огне, который должен был её убить, просто безразлично пожала плечами. Решение было принято, Коул облегчённо вздохнул.

Хильде сморщился, почувствовав запах горелого, принесённый сквозняком, и спросил:

- И как же вам только удалось спастись из той ловушки в хранилище и не сгореть заживо?

Любопытство Хильде заставило Коула вспомнить.

- Нас спасла реликвия. Истинная реликвия.

Хотя она спасла их жизни, он совсем забыл о ней. Он даже не мог пошутить: добравшись до берега, больше не молятся. Он бросился к хранилищу, до сих пор ещё горячему, и принёс ткань святого.

- Это она. Нас спасла ткань святого Нексы.

- О?

Будучи слугой Божьим, Коул с гордостью показал ткань, Хильде просто наклонил голову, погладил ткань и медленно кивнул. Потом виновато посмотрел на юношу.

- Господин Коул, я знаю убеждённость твоей веры, - казалось, он извинялся своим вступлением перед тем, что он хотел сказать. - Но эта ткань спасла вас не защитой святого.

Он не решался продолжить, и неожиданно вмешалась Иления:

- Из чего же сделана эта ткань? Я представления не имею, что это за материал.

Миюри с любопытством смотрела на Хильде, и даже кит-Осень, казалось, заинтересовался. Хильде оглянулся на остальных и прочистил горло.

- Это минерал.

Застыв на мгновение, Миюри засмеялась и небрежно хлопнула по руке Хильде.

- Как же, поверит он старому Хильде, как ты думаешь? Он даже рассказывает, что есть растение, на ветках которого растут овцы, из которых делают ткань.

Коул посмотрел на Миюри, Это же была всего лишь одна легенда о хлопке, но Хильде даже не улыбнулся.

- Ну, что-то такое, и я понимаю, если ты не веришь. Но мир беспощадно разбивает все догадки и предположения, что бы строим. Эта ткань сделана из камня.

Как ни смотри, в руках Коула была ткань. Но это правда, что она не загорелась и не стала горячей. Она никак не могло быть ни обычной тканью, ни металлом.

- Она называется асбестом и добывается в шахтах. Добыча полезных ископаемых - основа компании Дива, но нам редко удаётся увидеть что-то столь же хорошее, как она. Это, конечно, чудо. Я действительно увидел нечто особенное здесь сегодня.

Хильде казался искренне впечатлённым. Коула слова о том, что ткань можно делать из камня, потрясли куда сильнее истории про неведомую землю на западе. Если возможно такое, тогда может быть вообще всё что угодно.

Миюри от изумления чуть не лишилась чувств.

- Хорошо, тогда я позабочусь о моих усмирённых подчинённых. Почему бы вам всем сейчас не вернуться в город и не отдохнуть?

Они провели ночь в горящем хранилище. Короткого сна недостаточно для восполнения их сил. Кроме того, услышав секрет одежды святого Нексы, Коул успокоился и вдруг ощутил, насколько он вымотан.

Осени очень понравилось это большое каменное здание, он решил остаться и осмотреть его, а Коул, Миюри и Иления вместе покинули собор. И как всегда, их встретил прекрасный мир. Чистое голубое небо и запах моря, принесённый ветром. Но в этот мистический пейзаж вписались суда, вылавливающие рыбу, торговые корабли, устремляющиеся к иным берегам, жизни тех, кто работал в порту, и морские птицы, свободно парившие над всеми остальными.

Мир был полон сюрпризов, богат переменами, и, похоже, его никогда не загнать в одну форму. А значит, есть в нём то, что могло быть исправлено их действиями.

Ему было трудно сказать что-то определённое обо всём, что касалось земли на западе, о которой говорила Иления, да и правда о Церкви в королевстве и о наследнике Клевенде ещё не прояснилась. Но допустив, что что-то, в самом деле, движется в неверном направлении, он теперь может решительно встать на пути этому. Так он сейчас чувствовал. Он взял Миюри за руку, и Иления улыбнулась им, когда они начали спускаться по лестнице.

Когда стайка морских птиц пролетела у них над головами, они заметили, что кто-то идёт по ступеням навстречу им.

- Господин Хаббот?! - невольно назвал его имя Коул, и Хаббот, задумчиво смотревший под ноги, поднял голову и даже подскочил на месте.

- Пре... преподобный Коул?

Он содрогнулся всем телом и рухнул коленями на ступеньку. Коул сломя голову бросился навстречу. Старик сложил руки в молитве к Богу.

- Я так рад, что ты вернулся... Я не знал, решусь ли я когда-нибудь снова предстать перед Богом... - бормотал он, чуть не плача, но Коул хотел кое-что спросить.

- Ты видел господина Слая?

- Да, - ответил Хаббот, словно исповедуясь в своих грехах. - Он сказал мне тогда, что я могу либо взять деньги, либо умереть. Именно они украли сокровище из хранилища, верно?

Иления оказалась права, предположив, что Слай либо заплатил Хабботу, либо, в худшем случае, убил его.

- Должно быть, он уже знал, что я не настоящий. Я думал, что даже если мне удастся дойти до совета, они не будут слушать ненастоящего. И я взял мешок с деньгами, - сказал Хаббот с болью, но потом с надеждой поднял голову.

Потому что сейчас он был здесь.

- Я взял деньги, но моя голова была занята другим. Не я один знал об этом хранилище. И если из него украли сокровища, то должен быть виновник. Я сразу понял, что они хотят сделать. Я пастух. Я очень хорошо знаю, кого обвиняют в такие времена.

Беды всегда приходят извне. И Коул с Миюри, и Иления не были из этого города.

- Я подумал, может, просто смолчать и сбежать. Я только пастух. Но...

Промучившись всю ночь, Хаббот не сбежал. Задумчивое выражение его лица, когда он поднимался к собору по ступеням, объяснялось его готовностью умереть ради справедливости, обитавшей в нём.

Даже самые потёртые ткани могли быть проданы как реликвия, если они сопровождались прекрасной бумагой, удостоверявшей подлинность. И пусть Хаббот не был посвящён в сан, как должно, он провёл много лет в соборе, одетый в подобающую одежду.

- Ты прекрасный священник, - сказал Коул, кладя руку на плечо Хаббота. - Ты более истинный, чем тот настоящий священник. Я могу засвидетельствовать это.

Хаббот посмотрел на него и горько улыбнулся, словно солнце было слишком ярким.

- Бог подскажет мне, что делать. Но я хочу как-то выполнить эту временно возложенную на меня миссию.

Когда Хаббот, исполняя миссию священника, вернётся в собор, работа Хильды с виновниками намного упростится. Коул сообщил ему, что Хильде, один из руководителей компании Дива, находится сейчас в соборе, а в завершение снова похвалил его за то, что он набрался мужества и вернулся в собор.

Они смотрели, как Хаббот поднимается по ступенькам, выпрямив спину и гордо неся своё бремя. Никто бы не поверил, скажи он сейчас, что он всего лишь пастух.

- Он стал своей маской? - спросила Миюри, будучи, кажется, и так уверенной в том.

- Это, несомненно, выглядит так, - спокойно ответил он.

А значит, мир не стоит отбрасывать. Она крепко сжала его руку.

- Тогда я тоже не сдамся. Если пастух может быть священником, а камень - тканью, это не то же самое, что я могу быть твоей женой, верно?.. Ммм, брат?

Она бесстрашно улыбалась, специально произнеся слово "брат". Он потерял дар речи от такого показного нахальства, а Иления стояла рядом и улыбалась, наслаждаясь представлением.

- Ну, а пока я просто хочу принять ванну и выспаться в большой кровати! Я устала.

- Если вы не возражаете против постоялого двора, в котором я остановилась, я могу быстро устроить для вас комнату.

- Я хочу спать в комнате Илении. Я думаю, что мне приснятся прекрасные сны.

Иления немного удивилась, но сразу улыбнулась и кивнула.

- С тобой всё хорошо? Так ведь, брат?

Он был ягнёнком, а она - волчицей. Ему оставалось только пожать плечами.

Солнце стояло высоко над головами, и морские птицы весело кричали.

Он молился Богу, чтобы этот день и все последующие были приятными.