Глава 3. Буддийские чётки

Часть I

Понедельник.

Придя в школу немного раньше обычного, Норико направилась прямиком к одинокой сакуре за актовым залом.

У Норико было предчувствие, что она найдёт там Симако-сан. Казалось, это было единственное место, где они могли встретиться.

— Доброго дня.

Так и оказалось. Отстранившись от ствола дерева, Симако-сан нежно улыбнулась Норико.

— Надо же, вы здесь... — не подумав, выпалила Норико. Это казалось чудом.

— Тогда зачем ты пришла?

— Зачем...

Почти все лепестки сакуры уже осыпались. Так что любование цветением уже не подойдёт в качестве отговорки.

— Я хотела увидеть вас, — призналась Норико.

— Я тоже, — произнесла Симако-сан, глядя прямо в глаза Норико.

Снова эта гнетущая тишина. Норико изо всех сил пыталась придумать, что сказать.

— Эм... Я тут подумала, молчание ведь — это необязательно ложь. К тому же, в душе вы христианка, так ведь, Симако-сан? Вы не виноваты, что волею судеб родились в семье буддийского священника. Не думаю, что Бог считает это предательством... простите, я не очень умею выражать свои мысли.

Симако-сан молча слушала, но наконец заговорила, глядя прямо на Норико:

— Ты чудесно их выразила.

— А, ну...

Смутившись, Норико инстинктивно отвела взгляд.

Будь Симако-сан статуей Будды или Девы Марии, она бы любовалась ею с огромным почтением. Но это живой человек, да к тому же несравненная красавица, поэтому кто угодно смутится, даже другая девушка.

Норико запаниковала, решив, что должна что-то сказать, потому что просто отворачиваться и ёрзать казалось странным.

«Точно!»

Она же ещё не добилась своей главной цели — убедить Симако-сан, что ей не следует бросать школу.

— Я-я...

— А?

— Я обожаю буддийские статуи, но всё равно прихожу сюда.

Возможно, Норико сказала глупость, но останавливаться было уже поздно, так что оставалось двигаться только вперёд.

— Я поехала в Киото посмотреть на статую Будды за день до вступительного экзамена. Но из-за сильной метели остановились поезда, и я не смогла вернуться домой, поэтому упустила шанс поступить в школу своей мечты. Деньги, отложенные на запасные варианты, я потратила на поездку, так что мне пришлось поступить в школу Святой Лиллианы, хотя экзамен туда я сдавала только ради своей двоюродной бабушки.

Лицо Симако-сан вдруг оказалось совсем близко. Не успела Норико об этом подумать, как чужие руки обвились вокруг её шеи.

— А...

Норико потребовалось некоторое время, чтобы понять, что её обнимают.

— Спасибо. Этого достаточно.

— Симако-са...

— Всё в порядке. Пока не собираюсь уходить. Я как раз ждала тебя, потому что хотела сказать это.

— Правда?

Внезапно все силы покинули тело Норико. Значит, не было никакой необходимости в её глупой речи, в её самодовольном заявлении.

— Но... — Норико мягко отстранилась от Симако-сан. — Вы сказали «пока»?

Она зацепилась за это слово.

— Да. Теперь всё практически так же, как было до моей встречи с тобой. Но если об этом узнают остальные и у храма начнутся проблемы, думаю, тогда мне всё-таки придётся покинуть Лиллиану.

— Но вам ведь нравится эта школа, Симако-сан?

— Очень.

Симако-сан нежно улыбнулась, посмотрев в сторону школьного здания.

— С каждым днём я люблю её всё больше, несмотря ни на что. Хотя год назад в это было невозможно поверить.

— Значит...

— И всё же, если начнутся проблемы, мне нет смысла оставаться здесь. Изучать христианство и следовать учениям Иисуса можно где угодно.

— Симако-сан...

Она словно сама себя прогоняла. У Норико сжалось сердце от жалости.

— Кажется, вы слишком всё усложняете.

— Усложняю? — озадаченно посмотрела Симако-сан.

Тем временем прозвенел звонок на урок.

— Но я никогда не думала, что смогу обсудить это с кем-то в школе.

— Я всегда буду рядом, если вам захочется поговорить.

«Так что вам не придётся переживать всё в одиночку», — Норико проглотила последнюю фразу.

— Идём?

Симако-сан шла впереди, опережая Норико на полшага.

Вот так странно начались эти чудесные отношения.

Часть II

— Пора бы нам и о школе поговорить, — сказала Сумирэко-сан.

— Давайте, — ответила Норико, попивая чай.

На первый взгляд Сумирэко-сан заваривала английский чай с молоком немного небрежно, но, о чудо, он оказался весьма вкусным. Можно сказать, что она в совершенстве овладела этим навыком. Семья её деда могла похвастаться длинной родословной, так что вполне возможно, что в молодости Сумирэко-сан была настоящей леди и до сих пор помнила тысячи чашек чая, которые подавала гостям в салонах и на приёмах.

— Вот-вот. Мы ни разу не обсуждали школу с тех пор, как ты начала туда ходить. Ты завела подруг?

— Подруг?.. Ну, если общения на переменах или после уроков достаточно, чтобы называть это так.

— Тогда что это, если не дружба?

— Наверное, вы правы.

«Но она же старше меня», — подумала Норико.

Сумирэко-сан и Такуя-кун тоже были старше неё. Видимо, она просто хорошо ладила со старшими.

Время от времени Норико встречалась с Симако-сан под сакурой. Не сговариваясь, они просто неосознанно приходили туда, когда чувствовали такое желание.

Бывали дни, когда они встречались там, и дни, когда нет. Однако Норико при любом исходе не чувствовала разочарования. Она знала, что Симако-сан была занята в школьном совете, и время, которое Норико проводила в ожидании и мыслях о ней, оказалось на удивление приятным.

Сама того не заметив, Норико научилась весьма ловко находить Симако-сан в толпе учениц. В коридоре или во дворе — Норико всегда легко опознавала её среди других.

«Что же между нами?» — иногда задумывалась она.

Сочувствие?

«Нет, не оно».

Дружба?

«Кажется, оттенок немного другой».

Ей нравилась Симако-сан. Рядом с ней было уютно.

Но достаточно ли было просто понимать чужие чувства?

В последнее время Норико думала о том, что хотела бы сделать что-нибудь для Симако-сан. Но она совершенно не представляла, что именно.

— Не знаю...

Норико поникла над столом.

— О-о, какие страдания. Мучаться из-за пустяков — привилегия молодых, — со смехом произнесла Сумирэко-сан, протягивая ей коробку с шоколадными трюфелями.

— Ха. Какие уж тут пустяки.

— Не знаю, о чём ты, но предлагаю вспомнить об этом лет через десять.

— Десять...

Для пятнадцатилетней девушки десять лет казались ужасно долгими. В отличие от той, которая прожила больше, чем четырежды по пятнадцать лет.

— Скажите, Сумирэко-сан. Представьте, что есть набожная христианка, которая считает, что всю свою жизнь она постоянно предаёт Бога. Чем ей можно помочь?

— Что? Это ты за себя переживаешь?

— Я не набожная христианка.

— Понятно.

Почему-то Норико думала, что стоит обсудить это с Сумирэко-сан. Она ожидала услышать немного мудрости от человека с большим жизненным опытом.

— Даже не знаю. Может, ей стоит очистить душу перед Богом и попросить прощения?

— Тогда это обернётся тяжёлым испытанием.

— А если она отречётся от христианства?

— Ох, это слишком радикально.

— Тогда опять же — время. Оно всё лечит.

Сказав это, Сумирэко-сан встала и открыла дверцу холодильника.

— А если возникнет скандал...

— Скандал?

— Ага.

Она порылась в холодильнике, прежде чем вернуться с небольшой миской, накрытой пищевой пленкой.

— Тогда ей невольно придётся расставить всё по своим местам раз и навсегда, к худу или к добру. Тогда тебе больше не придётся об этом волноваться.

— Понятно...

Норико не собиралась участвовать в чём-то подобном и уж тем более организовывать сама...

— Но знаешь, Рико, если продолжишь так думать об этом, оно сожрёт тебя изнутри.

Сумирэко-сан вернулась к столу и сунула кусочек маринованной редьки в рот Норико, где всё ещё ощущалась сладость после шоколада.

Часть III

— Норико.

В коридоре, ведущем в кабинет домоводства, рядом с классами второкурсниц, кто-то окликнул её, и Норико остановилась, беспокойно озираясь.

Наконец, из одного класса вышла обладательница голоса.

— А, Симако-сан.

Токо и остальные девочки, которые шли рядом с Норико, тут же взвизгнули, словно фанатки, случайно столкнувшиеся со своей любимой поп-звездой.

— У тебя есть минутка?

Норико кивнула, и Симако отвела её в тихое место у лестницы. Прошло уже немало времени с тех пор, как они разговаривали с глазу на глаз.

— Прости, Норико. У меня совсем не получалось вырваться, чтобы повидаться с тобой...

С некоторых пор Симако-сан стала называть Норико просто по имени, без уважительного суффикса. Это казалось настолько правильным, будто она обращалась к ней так с самого начала.

— Не переживайте. Я знаю, что вы заняты подготовкой к Фестивалю Марии. Рано приходите и поздно уходите. Как вы себя чувствуете?

— Я в порядке... Спасибо.

Лицо Симако-сан сменилось выражением облегчения. Вероятно, увидев Норико, она окликнула её инстинктивно, желая объяснить, почему они не виделись.

«Какая Симако-сан всё-таки ответственная. Мы не договаривались о встрече, так что ей не стоит чувствовать себя виноватой из-за того, что она не приходила. Хотя это так в её стиле», — подумала Норико.

Симако-сан слегка понизила голос:

— Слушай, тебе нравятся буддийские чётки?

— Чётки?

— Да. На тех, что достались мне от бабушки, есть изображение Будды...

— Пожалуйста, я бы очень хотела на них посмотреть!

Голос Норико внезапно стал громче, как только она услышала слово «Будда». Симако-сан шикнула на неё, а затем тихо рассмеялась.

— Я так и думала. Тогда завтра на большой перемене в нашем обычном месте?

— Хорошо!

— До завтра, — сказала Симако-сан и вернулась в свой класс.

По пути обратно она мило улыбнулась Токо-сан и другим девочкам, которые наблюдали за ними.

— У вас следующим уроком шитьё? Что шьёте?

— Юбки, Роза Гигантея.

— Понятно. Надеюсь, у вас получатся чудесные юбки. Постарайтесь.

— Д-да!

«А-а... Невероятно, даже Токо-сан заикается».

Первокурсницы были поражены сначала мягкостью Симако-сан, а затем её дружелюбием. В такие моменты Норико вспоминала, что Симако-сан, вообще-то, — Роза Гигантея, кумир старшей школы имени Святой Лиллианы.

— Эм, Норико-сан...

— Да?

Норико подняла голову, закончив резать тёмно-синюю ткань. Обернувшись, она увидела, что прямо позади неё стоит одноклассница, которая обычно сидела на приличном расстоянии.

В хаосе кабинета домоводства покидать свои места было в порядке вещей. Девушки объединялись в группы по четыре человека и занимали большие столы своими тканями.

— Что такое? — спросила Норико.

А девушке то ли нечего было сказать, то ли ей трудно, потому что она начала с очевидной лести:

— У тебя очень красивая ткань...

Повисло неловкое молчание.

— Кёко-сан, ты пришла только ради того, чтобы похвалить ткань Норико-сан? — язвительно заметила Токо-сан, работавшая рядом.

С недавних пор она по неизвестной причине пребывала в плохом настроении. Словно осуждая всякое проявление дружелюбия, она принялась с энтузиазмом резать ткань, пугая остальных работающих за столом.

Кёко-сан, однако, не придала этому значения и подошла ещё на полшага к Норико, словно укрепившись в своей решимости.

— Нет, я хотела кое о чём спросить... Эм, Норико-сан, ты близка с Розой Гигантеей?

— А?

Норико не ожидала настолько резкой смены темы.

— Ну, ты ведь разговаривала с ней перед уроком? С второкурсницей Тодо Симако-сама.

— Эм, Симако-сан...

Не успела Норико произнести это, как воздух вокруг её одноклассниц начал дрожать.

— Ты сказала «Симако-сан»?!

Все прислушивались к их разговору.

— О боже, использовать суффикс «-сан» по отношению к старшекурснице...

— У тебя с ней настолько близкие отношения?

— Вы были знакомы до того, как ты поступила в нашу школу?

— Ты бывала у неё дома?

— Только не говори мне, что вы родственницы или что-то в этом роде.

Поскольку учительница как раз отошла в лаборантскую, все вскочили со своих мест и столпились вокруг Норико.

— А, эм, подождите минутку...

Она неуклюже барахталась и была близка к тому, чтобы утонуть.

— Дело вот в чём.

Кёко-сан, первой заговорившая с Норико, взяла слово как представительница всех собравшихся.

— Красная, Белая и Жёлтая Розы настолько популярны, что их обожают не только старшеклассницы, но и ученицы средней школы. Поэтому, когда одна из них проявляет к кому-то особый интерес, вполне естественно, что все обращают на это внимание... Ты ведь понимаешь, Норико-сан?

— Наверное... — неуверенно ответила Норико.

Вообще-то она думала, что они просто разговаривали в коридоре, это же не «интрижка». Странно, что её одноклассницы так разволновались из-за этого.

— У Тодо Симако-сама такая величественная красота, да? Она всегда спокойна и стала Розой Гигантеей ещё совсем юной, на втором курсе. Но все мы обеспокоены, потому что Симако-сама до сих пор не выбрала себе сестру.

На последнем слове одноклассницы снова зашумели.

— Только не говорите мне, что они уже обменялись клятвами... — крикнул кто-то сзади.

— Клятвами?

— Ты уже приняла её чётки?!

Большинство толпившихся вокруг неё учениц перешли сюда из средней школы Лиллианы и продолжали общаться на своей волне, не обращая внимания на растерянность Норико.

— Чётки? Приняла? Сестра...

Совершенно не понимая, что происходит, Норико задавала очевидные вопросы, и в ответ отовсюду слышались звуки сдавленных смешков — вероятно, от облегчения.

— Раз ты не знаешь, что такое чётки...

— Знаю, просто не понимаю, почему вы все так из-за них переполошились.

«Какая неприятная улыбка».

Даже Норико знала, что такое чётки.

«Чётки — это такие штуки... у них ещё крестик...»

Но оставалось полной загадкой, какое отношение это имеет к Симако-сан.

Одноклассница Норико объяснила это так:

— В старшей школе имени Святой Лиллианы издавна существует тесная связь между ученицами разных курсов. Почти как настоящие сёстры, старшие наставляют младших, а младшие подчиняются указаниям старших.

Однако две ученицы разных курсов могли стать парой. Судя по всему, это делалось через ранее упомянутый «обмен клятвами», когда старшая передавала чётки младшей.

— У одной старшей сестры может быть только одна младшая. Так что обмен клятвами — это признание максимально близких отношений. Почти как брак.

— У вас и такая система существует... — пробормотала Норико, опустив взгляд.

— Божечки. Норико, даже если тебе ещё не предложили чётки, не стоит расстраиваться.

— Да. Мы предложим тебе ту небольшую поддержку, на которую способны.

Одноклассницы почему-то считали, что Норико жаждет получить чётки Симако-сан. Однако её молчание было вызвано вовсе не этим, а культурным шоком.

«У меня голова болит... Что не так с этой школой...»

Ужасающая академия имени Святой Лиллианы. Она-то думала, что это очередная школа для богатых девочек, но на деле всё оказалось куда запутаннее.

— Не плачь, Норико-сан. Мы болеем за тебя.

«Ещё чего, чтобы я плакала из-за этого?»

— Норико-сан умна и держится в стороне. Уверена, никто не будет против, если Симако-сама выберет её своей младшей сестрой.

Разговоры продолжались. Никто, казалось, уже не замечал саму виновницу обсуждения. Норико чувствовала себя единственной непонимающей.

Ещё недавно все смотрели на неё с интересом, завистью и даже с ревностью, но почему эти взгляды сменились на сострадание и сочувствие? Что ж, эти девочки — славные маленькие овечки, возлюбленные Девой Марией.

Именно в этот момент девочка, сидевшая рядом с Норико, с грохотом встала со своего места.

— Можно потише?

Токо-сан всё это время молчала, поэтому Норико совершенно забыла о её присутствии.

— Кто дал вам право обсуждать такие вещи? Чтобы Роза Гигантея выбрала Норико-сан своей младшей сестрой... Да не бывать этому!

Токо-сан вылетела из класса со слезами на глазах.

— Токо-сан...

Норико уже собиралась броситься за ней, но кто-то сказал: «Тебе следует быть осмотрительнее», и она остановилась.

— Знаешь, Токо-сан всегда мечтала стать младшей сестрой одной из Роз.

— Да, должно быть, твоё сближение с Симако-сама её шокировало.

На опустевшем месте Токо-сан лежал кусок ткани с крупным и броским узором из роз — странный выбор для юбки.

Предвестники надвигающегося скандала уже незаметно подкрадывались к Норико.

Всё началось с обуви.

В тот день Норико была дежурной, поэтому уходила поздно. Подойдя к своему шкафчику, она не обнаружила там ровным счётом ничего.

— Сейчас на мне сменка. Получается, мои кожаные туфли пропали без вести...

Если кто-то перепутал её шкафчик со своим, то сменка этого невнимательного человека должна лежать в её шкафчике, но там пусто. И вообще все дверцы были подписаны.

— Что же мне теперь делать?

Решив, что ей придётся идти домой в сменке, Норико вышла из школы и наткнулась на пару чёрных балеток, аккуратно стоявших на коврике.

— Как такое вообще могло произойти?!

Норико некоторое время размышляла, глядя на надпись «Нидзё Норико», написанную на стельке.

Часть IV

— А сегодня утром в моей сменке оказались скрепки для бумаг... — проворчала Норико.

— Скрепки?

Симако-сан была в замешательстве. Несмотря на всю занятость в школьном совете, она всё же пришла со своим обедом за актовый зал, как и обещала.

— Ага, скрепки. Обычно же в таких случаях кладут кнопки?

— Кнопки в сменку? — нахмурилась Симако-сан. — Звучит болезненно.

Подцепив кусочек яичного рулета, она тихо добавила:

— Не понимаю, зачем кому-то делать нечто подобное.

— Симако-сан, вы ведь не читаете сёдзё-мангу? Подкладывание кнопок в обувь — это классика школьных издевательств.

— Правда?

— Хотя сейчас такая манга не особо популярна...

И всё равно её часто переиздают.

Вместо того, чтобы тратить карманные деньги на томики манги, Норико потихоньку копила их на фотоальбомы буддийских статуй, так что её собственные представления основывались на старых комиксах её старшей кузины, которая иногда гостила у них. Так что это было несколько далеко от современной манги.

— Но мы отклонились от темы.

Объяснения заняли бы весь остаток обеденного перерыва, поэтому Норико пока отложила обсуждение сёдзё-манги.

На книжных полках в комнате Симако-сан наверняка не нашлось бы сёдзё-манги, и уж точно не нашлось бы фотоальбомов буддийских статуй.

— Но тебе подложили скрепки?

— Да.

Вот только было бы куда эффективнее, например, выкинуть её обувь в мусорное ведро, чем подкладывать скрепки. Как будто кто-то не мог как следует решиться, чтобы насолить ей. Норико даже не могла представить себе душевное состояние того, кто так поступил.

— А они не могли случайно попасть в твою сменку?

— Пятисантиметровая скрепка, случайно? По одной в каждую туфлю?

— Да, маловероятно. Но зачем кому-то издеваться над тобой, Норико?

— ...

Норико молча откусила кусочек своего сэндвича.

Симако-сан даже не подозревала, насколько она популярна.

— А ещё Токо-сан перестала разговаривать со мной после того обсуждения чёток.

Норико больше не могла держать это в себе. Почему нельзя просто приходить и учиться? Почему она должна думать обо всём этом?

— Чёток? А, точно. Пока не забыла.

Симако-сан закрыла крышку пустой коробки из-под обеда и вытащила что-то из кармана.

— Вот, держи.

Она протянула Норико маленький матерчатый мешочек.

— Что это?

— Уже забыла? Я ведь за этим и позвала тебя сюда.

— Ах...

Буддийские чётки. Мешочек сбил Норико с толку.

— Не открывай здесь.

Рука Симако-сан остановила движение пальцев Норико.

— Это оскорбит Деву Марию. Когда вернёшься домой, сможешь не спеша рассмотреть их. Если они тебе понравятся, можешь оставить их у себя на какое-то время.

— А можно?

— Тебе они доставят куда больше радости, Норико. Но мне интересно, что вы обсуждали насчёт чёток?

«То есть она всё-таки слушала?»

Норико вкратце пересказала вчерашние события, и Симако-сан ответила слегка неуместным вопросом:

— Хочешь мои чётки?

— Я не против.

— Не задумываясь, отдала бы их тебе. Но разве это то, что тебе действительно нужно прямо сейчас?

— Да, хороший вопрос...

Норико кивнула, встала и свернула платок, на котором сидела.

Ей необязательно принимать чётки, чтобы вот так встречаться с Симако-сан и разговаривать.

«Но...»

Где-то в глубине души Норико чувствовала разочарование.

«Что я хотела услышать от Симако-сан?..»

Доказательство того, что она считает её особенной?

«Может быть, больше всего на свете я хочу, чтобы Симако-сан отдала мне свои католические чётки».

Именно тогда Норико осознала, что хотела просто проникнуть в душу Симако-сан.

Когда она вернулась в класс, то увидела, что кто-то нарисовал мелом на её парте Дораэмона[✱]Дораэмон — кибернетический кот-робот из XXII века, главный герой культовой японской манги и одноимённого аниме..

Её соседки в кабинете не было. Норико окинула взглядом класс: девушки либо болтали, либо готовились к следующему уроку. Казалось, никто не обращал никакого внимания на рисунки на её парте.

Оставив попытки выследить виновника, Норико снова посмотрела на Дораэмона.

— Так хорошо нарисован, даже жаль стирать...

Пока что никакого существенного вреда ей не причинили. В этих выходках была какая-то невинность.

«Может быть, так всё и закончится», — подумала Норико без особой на то причины. Она решила, что это просто единичные шалости.

Наивная.

Тогда ни Норико, ни Симако-сан не знали, что кто-то ещё стал свидетелем передачи матерчатого мешочка.