Глава 2. Мария и Майтрея

Часть I

— Фестиваль Девы Марии?

— Да, я так и сказала, — кивнула Токо-сан.

Её завитые в локоны хвостики подпрыгнули, словно пружинки.

— Норико-сан, ты ведь не очень хорошо знакома с традициями Лиллианы?

— Точнее сказать, я вообще с ними не знакома.

Норико оторвалась от своей книги в мягкой обложке.

— Это уж точно, — сказала Токо-сан и бесцеремонно уселась за парту прямо перед ней.

Была перемена, поэтому хозяйка места, к счастью, отлучилась.

— Решено: я буду помогать тебе, пока ты не освоишься здесь, Норико-сан.

— Э-э...

— И моей первой задачей будет рассказать тебе всё о фестивале Девы Марии, который состоится через две недели.

Прежде чем Норико успела сказать: «Всё в порядке, тебе не обязательно это делать», Токо-сан выхватила её книгу, вставила между страниц закладку и отложила на край парты. Довольно самонадеянно с её стороны.

«О боже...»

Поскольку Норико поступила в школу через вступительные экзамены, одноклассницы наперебой предлагали ей свою помощь с самого начала учебного года. Она пыталась прикрываться увлечённым чтением, но безрезультатно.

Сложность заключалась в том, что все эти предложения делались из лучших побуждений, и для них не подходили методы, которые обычно работали против дурных намерений вроде домогательств.

— Хорошо. Тогда, пожалуйста, расскажи мне.

Лишившись своего книжного щита, Норико сдалась и невольно вздохнула. Токо-сан надулась:

— Норико-сан, меня обижает твоё страдальческое выражение лица. Токо ведь заботится о тебе.

— Я не просила заботиться обо мне, так что можешь перестать... а?!

Норико отшатнулась. Почему девочка напротив неё надулась, а её глаза наполнились слезами?

— П-подожди, не надо.

По правде говоря, Норико была невероятно смущена.

Во время учёбы в обычной государственной средней школе, где мальчики и девочки занимались вместе, Норико изрядно помотало по бурным морям общения со сверстниками, но она ни разу не сталкивалась с подобной ситуацией. Подумать только: довела свою одноклассницу до слёз.

— Мы ведь уже не в начальной школе, чтобы плакать прямо в кабинете.

— Кто тебе это сказал? — пробормотала Токо-сан, тихо всхлипывая и пряча лицо в ладонях. — Если мне хочется плакать, и я сделала всё возможное, чтобы сдержаться, почему бы и не дать волю слезам?

— Ну, это правда, но...

Плакать в классе казалось постыдным. Норико встала, приобняла Токо-сан за плечи и вывела её в коридор.

Они вышли через запасной выход. Норико расстелила на металлической лестнице носовой платок и усадила на него Токо-сан.

— Это мой единственный платок.

Токо-сан кивнула в ответ на её слова, затем достала из своего кармана платок с цветочным узором и вытерла им слёзы.

— Почему тебя вообще это так задело... — удивилась Норико.

По правде говоря, она даже немного завидовала: Токо-сан могла открыто проявлять свои эмоции, будь то смех или слёзы, не беспокоясь о чужом мнении.

«Наверное, это и значит быть милой девочкой, — подумала Норико. — Не могу вспомнить, когда я плакала в последний раз».

— Прости, что довела до слёз.

Норико нежно положила руку на плечо всхлипывающей девочки.

— Нет, это вина Токо.

— Ты собиралась рассказать мне о фестивале.

Лицо Токо-сан мгновенно просияло. Ну что за ребёнок: не успели слёзы обсохнуть, как уже улыбается. Да и школьная форма сидела на ней как-то по-детски.

— Итак, фестиваль.

Как рассказала Токо-сан, это мероприятие проводится в середине мая и является уникальным торжеством школы Святой Лиллианы в честь Девы Марии, не относящимся к официальным католическим праздникам. Токо-сан, которая училась здесь ещё с детского сада, считала, что оно приурочено ко Дню матери.

— Хоть это и фестиваль, никаких ларьков и тому подобного нет.

— Ага.

— Но мы украшаем цветами школьные статуи Девы Марии. И уроков нет в этот день, вместо них проходит месса.

Токо-сан радостно загибала пальцы, продолжая рассказывать. Например, о том, как все пытались хоть мельком взглянуть на детсадовцев, когда те маршировали к зданию старшей школы, наряженные ангелочками. Что ж, даже такая далёкая от католицизма Норико легко могла представить себе, как очаровательно это выглядело.

— И есть ещё кое-что, чего мы, первокурсницы старшей школы, с нетерпением ждём после мессы. Старшие сёстры из школьного совета проводят церемонию посвящения.

— Церемонию посвящения?

— Ямаюрикай приветствует нас как своих новых младших сестёр.

— Ямаюрикай...

— Да ладно тебе, Норико-сан, уже забыла? Это название школьного совета.

Кажется, Норико действительно его слышала в свой первый или второй день здесь. Но поскольку больше половины первокурсниц перешли из средней школы Лиллианы, объяснение, вероятно, было весьма кратким, особенно для Норико, не слишком интересовавшейся местными порядками.

Тем не менее, одной только мессы было достаточно, чтобы впасть в уныние, а ведь после неё намечалось ещё одно мероприятие.

— Я бы предпочла, чтобы были уроки...

Слова сами сорвались с её губ.

— Норико-сан, ну что опять за настроения! Ах, если слухи верны...

Токо-сан перегнулась через перила пожарной лестницы и посмотрела вниз. Норико проследила за её взглядом: группа девушек шла через двор к зданию школы.

— А вот и сам Ямаюрикай. Спереди — Роза Хинэнсис, Роза Фетида и, наконец, Роза Гигантея.

— Роза...

— Роза Хинэнсис, Роза Фетида, Роза Гигантея.

Эти скороговорки, по-видимому, были традиционными титулами, которые носили представители школьного совета. Краснолистная, желтолистная, белолистная... Да уж, язык сломаешь.

— У них во время обеда дела в совете.

Девочка с завитыми хвостиками, казалось, пребывала в таком восторженном обожании, что вряд ли заметила удивление Норико.

«Это же она!..»

Взгляд Норико был прикован к третьей девушке, которая шла замыкающей.

Та, кого Токо-сан назвала Розой Гигантеей, оказалась «земной Девой Марией», стоявшей под сакурой.

Часть II

Утром в воскресенье Норико поехала на поезде в Район H.

Она закрыла глаза, уютно устроившись на мягком сиденье. Хотя в поезде и было несколько пассажиров, пригородные рейсы оставались в основном полупустыми, так что никому не приходилось стоять.

Солнечный свет, льющийся сквозь окно, слегка грел плечи её кардигана. Поскольку Норико тратила бо́льшую часть своих денег на хобби, у неё был весьма скромный гардероб. В последнее время она чаще всего носила красное клетчатое платье, купленное в прошлом году, и однотонный кардиган.

У неё была при себе книга, но не хотелось даже открывать глаза. Она могла бы просто перелистывать страницы, не понимая ни слова, будто читая книгу на испанском или китайском.

Даже с закрытыми глазами Норико чувствовала, что приближается к сельской местности. Вероятно, где-то неподалёку была гора. Что-то в запахе или температуре воздуха могло подсказать ей это. А может, то была просто интуиция. По тому, как солнце то скрывалось, то вновь появлялось, у Норико создалось впечатление, что они проехали через несколько лесов.

Она встала со своего места, когда диктор объявил её станцию.

Норико была уже совсем близко к храму Сёгу.

— Чизбургер комбо, пожалуйста. И чай улун.

Норико уплетала бургер в ресторане быстрого питания рядом с железнодорожной станцией. Судя по часам, было чуть больше полудня.

Сквозь стеклянный фасад заведения она видела автобусный терминал. Там ей предстояло сесть на автобус. Но поскольку являться в храм в обеденное время было бы невежливо, Норико решила задержаться и подкрепиться.

Теперь, когда у неё появилась возможность расслабиться, она вдруг поняла, что взволнована.

«Я увижу Майтрею Юкая!..»

Прошлой ночью Норико было трудно уснуть, словно перед встречей со своим кумиром. Перед этим она написала пару писем Такуе-куну. Со сломанной ногой он не мог предаваться своему хобби — посещению храмов, но, по крайней мере, чувствовал хоть какую-то связь с буддийскими статуями, советуя что-то Норико.

Сумирэко-сан дразнила её, говоря, что она ему нравится, но у них были совсем не такие отношения. У них просто были схожие интересы и серьёзная увлечённость.

«Но...»

Он всегда проводил отличную подготовку, в том числе сейчас, несмотря на свою травму.

Такуя-кун не только разработал для неё маршрут, но и связался с храмом Сёгу и получил разрешение на осмотр буддийской статуи, и всё это ещё до того, как Норико успела хоть что-то сделать. Она действительно была перед ним в долгу. Как здорово иметь кого-то, кто разделяет твоё хобби.

После стольких усилий Майтрея Юкая просто не может разочаровать её.

«О нет...»

После короткой передышки волнение снова начало нарастать.

Настолько, словно Норико уже стояла перед сценой любимого поп-идола.

«Успокойся, успокойся», — повторяла она про себя, приложив руку к сердцу.

Если Норико сейчас потеряет сознание, то вместе с ним и всё остальное. Она не простит себе, если упадёт в обморок на подходе к буддийской статуе. Той, кто с улыбкой вспоминала о проваленных вступительных экзаменах, уже было не до смеха.

— А...

Норико подняла голову, внезапно осознав, что по улице мимо неё прошёл кто-то очень знакомый.

— Это...

Норико встала и подалась вперёд, но так и не смогла подтвердить то, что увидела.

— Нет, этого не может быть.

Норико допила свой улун. Вдалеке виднелась спина этого человека в простом кимоно.

«Наверное, обозналась», — подумала Норико и снова села.

Столкнуться с ней здесь? Таких совпадений просто не бывает.

Часть III

Несмотря на своё название, храм Сёгу оказался воистину колоссальным[✱]Иероглифы в названии Сёгу (小寓) означают «маленький» (小) и «временное пристанище» (寓)..

Во всяком случае, он был достаточно большим и значимым, чтобы к нему ходили автобусные маршруты «Храм Сёгу — Северный» и «Храм Сёгу — Центральный».

— Номер 7, номер 7... а, вот и он.

Сверившись с бумажкой, на которой были записаны инструкции Такуи-куна, Норико села в автобус номер 7, следующий по маршруту «Храм Сёгу — Центральный».

Автобус был на удивление пустым. Хотя храм Сёгу, безусловно, не был так знаменит, как храмы Киото или Нары, казалось, туристы не интересовались им даже в воскресенье.

После пятнадцати минут созерцания безмятежных пейзажей автобус подъехал к храму, который раскинулся на большом участке земли у подножия горы средних размеров. По тому, как обветшали храмовые ворота, можно было догадаться, что это весьма старый храм.

Пройдя на территорию, Норико окликнула работника храма, подметавшего дорожку, и назвала своё имя. Тот, видимо, уже был предупреждён, потому что послушно пригласил её внутрь.

Норико провели в главное здание храма, и она со вздохом опустилась на пол, застеленный татами.

«Спасибо, Такуя-кун!»

Хотя туристические храмы можно было осмотреть изнутри, просто заплатив за вход, попасть внутрь обычных святилищ обычно было довольно сложно.

Служитель сказал, что главный священник примет её, а затем удалился минут на пять. И хотя ждать пришлось совсем недолго, Норико не могла не нервничать, оставшись одна в великолепном здании храма.

Наконец, встав, она подошла и остановилась перед главным изваянием храма.

— Амитабха Татхагата...

Из полумрака храмового зала проступала ослепительно золотая статуя Амитабхи Татхагаты. Правая рука согнута в локте, пальцы сложены в символический жест, левая рука указывает на цветы лотоса внизу. Слева и справа фигуры Каннон и Сэйси, то есть всё вместе — триада Амитабхи.

Сусальное золото местами облупилось, но это лишь подчёркивало ощущение старины.

— Невероятно...

Хотя сюда её привёл Майтрея, Норико сочла главную статую Будды, высота которой вместе с лотосовым пьедесталом составляла около двух метров, совершенно завораживающей.

— Нравится?

Услышав голос, Норико обернулась и увидела улыбающегося монаха средних лет. Должно быть, это и есть главный священник храма.

— Вы, я полагаю, Нидзё Норико-сан?

— А, да, — ответила Норико, выпрямившись по стойке смирно.

Она даже на уроках физкультуры так не стояла.

«Успокойся, Норико», — мысленно повторяла она себе. Это просто человек, а не сам Майтрея.

— Понятно. Вы...

Священник хлопнул себя по бритой голове и сказал: «Ха».

— Ох, простите. Симура-сан говорил мне, что вы девушка, но я не думал, что вы настолько юны. Судя по вашей внешности, вы не похожи на одну из его университетских подруг.

— Приношу свои извинения. У нас с Симурой-саном просто общее хобби.

Симура — это фамилия Такуи-куна.

— А, точно. Вы ведь пришли посмотреть на Майтрею? Он находится не в храме, а в доме. Пожалуйста, следуйте за мной.

Главный священник повернулся и зашагал вперёд. Видимо, его невероятно забавляло, что хобби этой молоденькой девочки-подростка — осматривать буддийские статуи, потому что время от времени его плечи вздрагивали от сдавленного смеха.

— Эм, это действительно создал Юкай?

Пока они шли по коридору, Норико задала вопрос, который не давал ей покоя. Главный священник остановился и повернулся к ней.

— Так гласят предания, но это не имеет особого значения, верно?

— Не имеет особого значения?

— Да, для обычных людей. Для учёных и оценщиков имеет огромное значение. Но вы ведь просто пришли посмотреть на него, так?

Главный священник пытался донести до неё, что хорошая вещь может быть любого авторства, но даже знаменитый скульптор может создать буддийскую статую без души.

— Понимаете?

— Да, — кивнула Норико. — Вы имеете в виду, что при осмотре статуи я не должна думать о посторонних вещах, верно?

— Именно так.

Он удовлетворённо улыбнулся и продолжил путь по чёрному деревянному коридору.

Дом главного священника был соединён с храмом коридором. Внутри он оказался таким же большим, как и следовало ожидать, исходя из внешнего вида, и, похоже, здесь жили и работали несколько человек.

Норико провели в комнату в японском стиле, где привлекательная женщина средних лет в кимоно принесла ей чай. По её осанке и манере говорить Норико поняла, что это жена главного священника.

— А где Симако?

— Она уходила по делам на станцию, но недавно вернулась.

— Тогда позови её. Мне нужно провести чтения в доме Мураниси-сана.

— Хорошо.

— Э-э...

Норико не могла уследить за разговором супругов.

— Живее, — поторопил главный священник.

Жена немедленно вышла из комнаты. По-видимому, Симако была их дочерью, и главный священник намеревался оставить Норико на её попечение.

Не прошло и минуты, как из коридора раздался голос молодой девушки:

— Отец, я принесла статую Майтреи.

Раздвижная перегородка медленно отъехала в сторону.

Девушка была одета в кимоно, как и её мать; опустив глаза в пол, она вошла в комнату с деревянной коробкой в руках, а затем низко поклонилась.

— Я Симако.

— А, я Норико.

Как это ни ужасно, Норико нечаянно представилась по имени — дурная привычка, которую она переняла в школе. Часть её обычно удручающей школьной жизни дала о себе знать в этой странной ситуации. Прошло меньше месяца, а уже такие последствия. Обычно при первой встрече Норико представлялась по фамилии.

— ?..

Девушка медленно подняла голову.

В тот момент, когда их взгляды встретились, у обеих почти одновременно перехватило дыхание. Удивительно, что они обе умудрились сдержаться.

«Что она здесь делает?!»

Между ними закружил невидимый вихрь лепестков сакуры. Нет, здесь больше подошли бы лепестки роз.

Потому что девушка, появившаяся перед Норико, оказалась той самой «земной Девой Марией», также известной как Роза Гигантея.

Часть IV

Главный священник покинул комнату со словами:

— Я оставлю вас, молодых, наедине.

Реплика, которую ожидаешь услышать от свахи на смотринах.

Но «молодым» это мало помогло.

После звука закрывающейся перегородки последовал короткий период неловкого молчания. Ведь следующие слова и действия окажут глубокое влияние на их отношения в будущем. К сожалению, Норико никогда не участвовала в смотринах, но видела их в сериалах, где героиня приглашала своего партнёра в великолепный сад в японском стиле. Если подумать, в этом храме тоже был красивый сад.

К сожалению, дочь главного священника, Симако-сан, не была её партнёром на смотринах, поэтому Норико не могла использовать банальную фразу вроде: «Не прогуляться ли нам по саду?»

Глубоко вздохнув — это было почти как вздох облегчения, — Симако-сан взяла себя в руки и поставила деревянную коробку на стол.

— Статуя Майтреи работы Юкая...

Она развязала шнур, который стягивал коробку вдоль и поперёк.

— Не имеет отношения к храму Сёгу, она передавалась в нашей семье из поколения в поколение.

— Понятно.

Норико переводила взгляд с кончиков пальцев на руки, а затем на лицо девушки, сидевшей перед ней.

«Это точно она».

В простом кимоно, волосы собраны в свободный хвост на затылке. Такой она выглядела на пару лет старше, чем в школьной форме. Но это определённо была та самая девушка, с которой Норико перекинулась парой слов под сакурой.

— Так что о её существовании мало кто знает, и мы обычно не разрешаем просмотр без рекомендаций.

Она достала статую из деревянной коробки, повернула её к Норико и сказала:

— Прошу.

— Это...

Из горла Норико вырвался звук.

Вот ведь фанатка. Ещё минуту назад её интересовала личность по имени Симако, но статуэтка Майтреи завладела всем её вниманием, стоило ей показаться из коробки.

Такова уж природа любителя буддийских статуэток.

Норико рассматривала статуэтку, словно во сне.

— ...

Она была не такой уж большой. Навскидку, около 25 см в высоту. Грубо обработанная, характерного тёмного цвета древнего сухого дерева, поза полулотоса и совершенно обычное выражение лица.

— Прекрасно... Такое чувство, будто моя душа очищается...

Норико казалось, что она поняла слова главного священника не только разумом, но и сердцем.

Ей уже стало неважно, работа это Юкая или нет. Статуэтка в любом случае тронула её до глубины души.

В ней действительно ощущалось присутствие Будды.

— Понимаю. Это неопровержимое доказательство того, что твоя душа чиста, — тихо сказала Симако-сан, и её лицо озарила улыбка.

— Я рада, что мне позволили увидеть это.

Часть V

Обувь, которую она оставила у входа в храм, в какой-то момент была перенесена ко входу в дом.

Норико надела туфли.

— Я провожу её до автобусной остановки, — сказала Симако-сан помощнице в храме и надела парадные соломенные сандалии.

— Ах, вам не стоит утруждать себя.

— Но тебе на другую автобусную остановку.

Услышав это, Норико прекратила спорить. Она склонила голову и попросила Симако-сан стать её проводником.

С этой стороны храм выглядел как большой жилой дом. Простая табличка на двери гласила: «Тодо».

Не было произнесено ни слова, пока они шли по узкой улочке, ведущей к автобусной остановке. Вдоль обочины тянулась старинная, поросшая мхом стена, уходящая далеко вдаль. Сама улица была достаточно широкой, чтобы по ней легко могла проехать одна машина, но на спуске с холма места для разъезда двух машин было маловато — возможно, именно поэтому главный вход находился с другой стороны. Здесь было много деревьев с густыми кронами, возвышающимися над стеной, а также множество бамбуковых зарослей.

Возможно, именно поэтому стоял такой стойкий запах зелени, как после вечернего ливня.

Тишина.

Но, как и в тот раз, когда они обе смотрели на сакуру, она казалась неправильной.

Не то чтобы не нужно было ничего говорить, но, несмотря на необходимость что-то сказать, Норико не могла подобрать слов. Это была гнетущая тишина.

— Похоже, ты не собираешься спрашивать.

Симако-сан заговорила первой.

— А?

— О том, почему дочь буддийского священника ходит в католическую школу имени Святой Лиллианы.

— Ну...

Норико хотела спросить, но не знала, уместно ли это. И потом, сама Норико, тоже училась в Лиллиане, но приехала сюда, чтобы посмотреть на буддийскую статую.

Возможно, помня о сдержанности Норико, Симако-сан сменила тему расспросов.

— Кем ты хотела стать, когда училась в начальной школе, Норико-сан?

— В смысле, какую профессию выбрать? Мастером по изготовлению буддийских статуй.

— Необычно, — ответила Симако-сан, и её лицо осветила лёгкая улыбка.

Норико понятия не имела, какие профессии сейчас считаются популярными, но помнила, что её одноклассницы говорили о флористах, воспитательницах в детском саду или кинозвёздах. В любом случае, она никогда не встречала других девочек, которые хотели бы изготавливать буддийские статуи.

— Я вот хотела стать католической монахиней. С самого раннего детства, — тихо сказала Симако-сан.

— Католической монахиней?

— Можешь смеяться, я не обижусь.

Норико была готова к этому уже после своего ответа, но не могла смеяться. Монахиня — не менее необычный выбор, чем создатель буддийских статуй.

— Тогда это казалось защитной реакцией. Дочь буддийского священника становится католической монахиней, — бесстрастно сказала Симако-сан, опустив глаза; они продолжали идти. — В детстве в этом была какая-то невинность. Но постепенно я стала достаточно взрослой, чтобы понимать, что происходит вокруг, и начала воспринимать свою мечту о будущем как нечто такое, о чём нельзя говорить вслух.

— Но ведь ваша семья владеет храмом.

Свобода вероисповедания и свобода выбора профессии должны защищаться японской конституцией.

— Религия затрагивает самую суть твоего существа, так что всё довольно сложно. Тем более у нас старинный храм.

Предполагается, что религия спасает человеческие души. Но в прошлом она также становилась причиной войн. В действительности, хотя религиозные преследования в первую очередь велись ради политической власти, общество в целом всё равно дискриминировало тех, кто верил в иные убеждения.

«Тайные христиане», — промелькнуло в голове Норико. Не так давно в Японии не было свободы вероисповедания. Прошло менее ста пятидесяти лет с тех пор, как страна открылась и запрет на христианство был снят.

Сто пятьдесят лет назад. Бабушка Сумирэко-сан тогда ещё была жива. Это было достаточно недавно, чтобы можно было представить, как всё происходило.

Хотя с таким же успехом можно было бы сказать, что сто пятьдесят лет — достаточный срок, чтобы отношение общества изменилось. Возможно, в будущем мы не вернёмся к подобной проблеме.

Симако-сан, вероятно, знала это по опыту, поскольку родилась в семье священника, и сдерживала себя.

— Но это не сработало.

Симако-сан подняла голову, глядя в небеса.

— Моя тяга к католицизму становилась лишь сильнее. В шестом классе начальной школы я рассказала всё отцу.

— И что было потом?

Норико требовала подробностей. Ей не терпелось узнать развязку, словно она читала детективный роман.

— Я сказала ему, что хочу уйти в монастырь, когда мне исполнится двенадцать, поэтому он должен отречься от меня.

— Что?!

— Тогда мои родители запаниковали и начали меня отговаривать. Ох, неужели это было настолько странно?

— Симако-сан, возможно, вы куда более удивительный человек, чем думаете...

У обычного двенадцатилетнего ребёнка нет такой решимости. Это ведь не сумо или шоу-бизнес, где чем раньше начнёшь, тем лучше.

— Тогда мой отец сказал: «Ты ещё многого не знаешь о религии. Тебе следует пойти в католическую школу, а потом уже принимать решение, как следует всё изучив».

— Так вот почему вы поступили в Лиллиану...

Симако-сан слегка кивнула в знак подтверждения.

— Думаю, мой отец прав: решимость, которая уступает уговорам, — это оскорбление для тех, кто её несёт. Но у меня не хватило ни страсти, чтобы навязать своё мнение, ни сил, чтобы отвергнуть собственных родителей. Вот и всё.

Норико не считала, что это вопрос страсти или силы. Просто Симако-сан серьёзно относилась к долгу перед родителями. Она поддалась на их уговоры, чтобы её своеволие не создало им проблем. Это не нерешительность, а проявление доброты.

Автобусная остановка показалась в поле зрения, как только они вышли на главную дорогу.

Пройдя совсем немного, пара естественным образом уселась на скамейку. Названия мороженого и безалкогольных напитков, рекламируемых на спинке, стёрлись до такой степени, что едва читались, а пластиковая скамейка в стиле ретро плавно сливалась с окружающей зеленью, создавая аутентичное впечатление деревенской автобусной остановки. Но Симако-сан в своём простом кимоно, которое девочки-подростки носят нечасто, сильно повлияла на этот образ.

На остановке перед ними никто не ждал, и после них тоже никто не пришёл.

— Была одна старшекурсница, которая знала об этом, — сказала Симако-сан. — Но она уже выпустилась. Ты единственная в нашей школе, кто знает.

— Вы скрываете это?

— Да, я пообещала отцу. Никто не должен знать, что дочь главного священника храма Сёгу посещает католическую школу... Это большой храм, поэтому, если прихожане узнают, у нас будут проблемы. Даже если приходится лгать... Но, хотя моя религия важна для меня, я люблю своего отца.

Симако-сан глубоко вздохнула. Затем она повернулась к Норико и улыбнулась.

— Мне гораздо лучше. Как будто я исповедалась в своих грехах и теперь ищу прощения.

— Но я не могу...

Норико не была священником, который мог бы выслушать исповедь, и уж тем более не была Богом. Она — всего лишь ещё одна заблудшая овечка, такая же потерянная — нет, даже более потерянная, чем Симако-сан.

— Достаточно просто выслушать. Я ничего от тебя не прошу. Спасибо тебе...

Симако-сан снова замолчала. Казалось, она о чём-то думает, но Норико не могла даже догадываться, о чём именно.

Появился автобус.

Следует до станции H. Как раз туда и нужно Норико.

— Что ж.

Симако-сан встала первой. Автобус быстро приближался, несясь к ним на полной скорости.

— А, эм, что вы планируете делать, Симако-сан?

— М-м? — печально улыбнулась Симако-сан.

Автобус плавно остановился прямо перед ними. И в этот момент к Норико пришло озарение.

— Только не говорите, что собираетесь бросить школу?! Только потому, что я узнала вашу тайну?!

Двери автобуса открылись. Никто не вышел.

— Залезай.

По настоянию Симако-сан Норико поставила ногу на ступеньку. Войдя в автобус, она обернулась и сказала:

— Я никому не скажу.

— А...

— Симако-сан, вы боитесь обременять меня, но я сама уже обманываю Деву Марию, хоть и не так серьёзно, как вы. Одной тайной больше, одной меньше, какая разница?

Когда двери закрылись, Норико побежала к заднему сиденью, высунула голову в открытое окно и крикнула:

— Симако-сан!

Автобус тронулся.

Удивлённое лицо Симако-сан становилось всё меньше. И Норико верила, что успешно донесла до неё свои чувства.

Потому что она видела, как маленькая фигурка в кимоно радостно махала ей рукой.

Пока её трясло в громыхающем, пустом автобусе, Норико осознала, почему Симако-сан так тянуло к тому дереву.

Одинокая сакура, стоящая среди деревьев гинкго.

Должно быть, она видела в этой сакуре образ самой себя.