Глава 1. Падающие лепестки сакуры. Проваленный экзамен

Часть I

— О, а это не Норико-сан?

— А?

Услышав своё имя, девушка подняла голову и обернулась. Её каре мягко колыхнулось, словно течение ручья.

— Доброго дня.

На аллее гинкго стояли три девушки в такой же форме, как у Норико, и приветливо улыбались.

— Ты одна? Если хочешь, можешь пойти с нами.

— М-м...

«Плохо дело», — подумала Норико.

Она машинально обернулась, однако понятия не имела, кто её окликнул.

— Ну, сегодня всего лишь четвёртый день учёбы. Вряд ли ты уже запомнила наши имена, да?

— Ну...

Разумеется, Норико не могла ответить: «На самом деле я даже ваши лица не запомнила». Вместо этого она тоже вежливо улыбнулась:

— Доброго дня.

Они наверняка учатся в одной группе с ней, раз окликнули её.

— Прошу прощения, я ещё не успела запомнить имена всех в классе.

— Понимаем. Ты ведь из другой школы и сдавала вступительные экзамены.

Затем три девушки вежливо представились:

— Я Токо.

— Я Ацуко.

— Я Миюки.

— Токо-сан, Ацуко-сан, Миюки-сан.

Из вежливости Норико повторила имена всех троих. В этой школе было принято добавлять вежливый суффикс «-сан» к именам, хотя она до сих пор не совсем к этому привыкла.

«Токо, Ацуко, Миюки. Токо, Ацуко, Миюки. Токо, Ацуко, Миюки... Не запоминается».

Всё без толку. К завтрашнему дню Норико наверняка забудет это заклинание.

«Они же все на одно лицо».

Причёски и отдельные черты лиц были разными, но общее впечатление оставалось одинаковым.

Все эти девушки — невинные, добрые и очаровательные ангелы с одинаковой вежливой манерой общения в старомодной школьной форме.

«Хотя раз уж я сюда попала, значит, здесь не проверяют ни происхождение, ни достаток семьи».

Вокруг были только хорошо воспитанные дочери из высшего общества.

— Ну, Норико-сан, ты с нами? Пойдём.

— А...

Почувствовав на себе их пристальные взгляды, Норико неохотно пошла следом.

— Норико-сан, я ещё в первый день подумала, что хотела бы пообщаться с тобой, — сказала девушка с кудряшками, ниспадающими ниже ушей, которая назвалась Токо.

Такая причёска сейчас редко встречается на улицах города, но сочетание со старомодной школьной формой делало её совершенно уместной.

Матовая чёрная ткань с лёгким зеленоватым отливом, воротник матроски цвета слоновой кости с каймой — это ещё куда ни шло. Но платья с заниженной талией, как и юбки ниже колен, в наши дни почти никто не носит. Что уж говорить о белых носках, подвёрнутых в три раза, и чёрных кожаных балетках...

«Где я нахожусь? Какой сейчас век?»

Норико рассеянно разглядывала идущих впереди одноклассниц. Они просто носили свою школьную форму, не задаваясь вопросами о её старомодности. До сих пор никто не осмеливался менять её дизайн.

«И всё же...»

Уныло плетясь следом, Норико теребила подол юбки.

Похоже, она единственная, кто считала, что форма ей не идёт. Но, вероятно, так казалось только ей.

«Я отличаюсь от них».

Норико прекрасно знала, что она — исключение.

— Ты ведь выступала с приветственной речью от лица новых учениц, да?

Норико подняла голову и встретилась со сверкающим взглядом Токо. Кажется, разговор ещё не окончен.

— Приветственной речью... Да, а что?

Норико тщательно подбирала слова. Пока она не поймёт до конца, что это за место, ей не стоит привлекать к себе внимание.

— Ничего, просто заинтересовалась.

Токо улыбнулась её недоумевающему выражению лица, а затем осторожно поправила узел воротничка на груди Норико.

— Небрежный воротничок привлечёт ещё больше внимания.

— ?

— Особенно среди старших.

«Похоже, она любит совать нос в чужие дела».

Девушки дошли до развилки и остановились перед небольшим огороженным садом с крошечным прудом, маленькой рощицей и белоснежной статуей Девы Марии, встречавшей учениц, идущих от главных ворот.

«Дева Мария. Пожалуйста, присматривайте за нами и сегодня, чтобы мы могли жить достойно, следуя учению Господа», — усердно молились невинные ангелы, а статуя улыбалась с глубоким благодушием.

«Пожалуйста, простите меня, Дева Мария».

Норико последовала примеру одноклассниц и сложила руки в молитве. А глубоко в душе она почувствовала раскаяние.

«Если честно, я не достойна стоять перед вами».

Норико открыла глаза и робко подняла взгляд. Дева Мария лишь молча смотрела на неё.

— Ты так усердно молилась, Норико-сан. О чём просила Деву Марию?

Улыбающиеся лица этих невинных девушек вызвали у Норико ещё большее чувство вины.

— А-а... ну, я молилась о том, чтобы поскорее привыкнуть к школьной жизни, — ответила Норико с вымученной улыбкой.

— О, Дева Мария обязательно поможет!

Три ангела согласно кивнули, и в их сияющих глазах не было ни тени сомнения.

«Ха-а, я будто на иголках...» — украдкой вздохнула Норико.

Сможет ли она выжить здесь три года?

А ведь её школьная жизнь только начиналась.

Часть II

«Тайная христианка наоборот» — мазохистское прозвище, которое Норико дала сама себе.

«Моё хобби — осмотр буддийских статуй, да».

В свободное время она посещала буддийские храмы и любовалась их статуями. Но это не то, о чём можно говорить в католической школе.

На первый взгляд между Девой Марией и Каннон[✱]Каннон — бодхисаттва сострадания, одна из самых почитаемых фигур в японском буддизме. Милосердная заступница, обратиться к которой за помощью мог любой человек. не было ничего общего.

Хотя давным-давно преследуемые христиане молились перед статуями Девы Марии, сделанными наподобие богини Каннон, Норико была далека от такого благочестия. Её просто очаровывала форма буддийских статуй.

Из окон кабинета первокурсниц группы «Камелия» были видны сакуры.

За прошедшие несколько дней они почти полностью осыпались, хотя при каждом дуновении ветра лепестки разлетались, словно первые хлопья снега.

Настоятельница рассказывала о Библии.

«Если бы в тот день не пошёл снег...» — время от времени размышляла Норико.

Тогда её бы здесь не было.

Норико оказалась бы в другом месте, в своём настоящем доме, верно?

Но снег, выпавший около полутора месяцев назад, вместе с её необычным для пятнадцатилетней девушки хобби изменил всю её жизнь.

Она провалилась на вступительных экзаменах с жёсткой конкуренцией.

Учёба всегда давалась Норико легко. Она была более чем уверена, что сможет без труда сдать вступительные экзамены в старшую школу своей мечты. На всех пробниках у неё были высокие баллы, поэтому классная руководительница уверяла, что ей точно удастся поступить.

Так почему же Норико оказалась здесь? Лишь потому, что в день вступительного экзамена она не смогла добраться до места проведения. Знания бесполезны, если не прийти на само испытание.

За день до вступительного экзамена Норико была в Киото.

Местный храм впервые за двадцать лет открыл для посетителей возможность увидеть статую Каннон. Такой шанс выпадал один раз в двадцать лет. Если упустить его сейчас, следующий подвернётся только к её 35-летию.

И Норико поехала, даже не задумываясь. Из Тибы в Киото можно добраться за один день.

Однако...

«Как говорится, уехать легко — вернуться трудно».

К несчастью, движение скоростных поездов было приостановлено из-за сильного снегопада. Поэтому единственным вариантом для неё было поступить в старшую школу для девочек имени Святой Лиллианы.

— Нидзё-сан, вы слушаете?

— А, да.

Настоятельницы не сердились, даже когда ученицы отвлекались и смотрели в окна.

«Дева Мария всегда присматривает за вами», — говорили они.

— Итак, Евангелие от Луки, глава пятнадцатая.

У пастуха было сто овец. Однажды одна из них заблудилась и потерялась. Оставив остальных девяносто девять овец, пастух отправился искать пропавшую, пока не нашёл её. В Библии много притч.

Настоятельница продолжала вести урок, широко раскинув руки.

— Господь не оставит тех, кто ищет его помощи. Давайте помолимся вместе. Ибо Богу угодно, когда мы наставляем заблудших маленьких агнцев.

Часть III

После уроков девушка с французскими косичками — её звали Ацуко, или Кадзуко, или что-то в этом роде — посмотрела прямо на Норико и сказала:

— Норико-сан, если хочешь, можем вместе сходить на ярмарку клубов.

— А-а, клубы...

— Внеклассные занятия. Ты где-нибудь состоишь, Норико-сан?

— Нет, не состою.

— Тогда обязательно приходи. Всем нужно записаться в клуб, — сказала Ацуко(вероятно)-сан, блестя глазами. — В некоторых клубах культуры иногда выступают приглашённые знаменитости.

Что ж, как и ожидалось от школы для благородных девиц.

— Также есть клубы икэбаны, чайной церемонии, традиционных танцев, настольных игр, искусств и ремёсел, а ещё множество спортивных клубов.

— Ха...

— Кстати, Токо-сан собирается записаться в театральный клуб. Миюки-сан и я решили вступить в клуб чтения Священного Писания. Если хочешь, давай с нами.

— С-священного Писания?

От неожиданности Норико чуть не выдала себя дрогнувшим голосом. Однако девушка с французскими косичками не придала этому значения, и лишь улыбнулась, склонив голову:

— Что думаешь?

— Ну... а, прошу прощения. У меня сегодня дела.

«Может, был способ отказать получше? Чтобы она не спрашивала завтра», — сразу задумалась Норико.

— Правда? Очень жаль.

К счастью, девушка с французскими косичками отступила без дальнейших возражений. Клуб чтения Священного Писания казался совсем непривлекательным.

— Прости, что не могу составить компанию, хотя ты специально меня пригласила. Доброго дня.

Норико схватила сумку и выбежала из класса.

Если она замешкается, её позовут в другой клуб, что было нежелательно. Ей следовало переобуться или хотя бы выйти из здания школы. Итак, что делать?

Она использовала «дела» как оправдание для отказа, но на самом деле у неё не было причин спешить домой.

«Может, прогуляться длинным путём?»

Она могла бы поехать сразу домой, но тогда попала бы в час пик вместе с остальными ученицами, не занятыми в клубах. В автобусе, курсирующем между главными воротами и железнодорожной станцией, будет тесновато. А толкучки хотелось избежать, пусть даже только с ученицами своей школы.

Норико решила выждать ещё полчаса.

И тут она поняла, что ещё не успела толком осмотреться в этой школе. Норико до сих пор не совсем понимала, куда ведут все тропинки. У Лиллианы была довольно обширная территория, включавшая в себя заведения от детского сада до университета.

Если бы Норико училась здесь с малых лет, то ориентировалась бы как у себя дома. Но для той, кто только поступил сюда, случайное отклонение от знакомых дорожек равносильно блужданию в лесу без компаса и фляги. Не стоило далеко уходить от своей школы.

«Прогуляюсь».

У Норико не было конкретной цели. Вероятно, она наткнулась бы на один из спортивных клубов, если бы забрела на стадион. Естественно, клуб чтения Священного Писания был вне обсуждения, но ни в какие другие клубы она тоже не планировала записываться.

Норико попала в старшую школу «по инерции», поэтому настроилась только учиться, чтобы успешно сдать вступительные в университет через три года.

Не то чтобы тот выбор, который бывает раз в двадцать лет, разрушил её жизнь. Если она будет усердно учиться, то через три года сможет вернуться на намеченный путь.

Избегая спортивных площадок, она шла по дорожке, ведущей к актовому залу. С сакур, посаженных вдоль задней стены школы, в большом количестве осыпались лепестки. На взгляд Норико, примерно треть цветов ещё цеплялись за ветви и не хотели расставаться с прошлым.

«Это напомнило мне...»

Её внезапно осенило — что стало с той сакурой?

Позади актового зала, среди деревьев гинкго, росла единственная сакура.

В свой первый школьный день Норико сверилась со списком, вывешенным перед актовым залом, чтобы узнать, в какой она группе, после чего направилась обратно к школе. Именно тогда Норико заметила бледное свечение одинокой сакуры и была заворожена им.

Почему именно это дерево кажется таким красивым?

«Наверное, она тоже уже почти отцвела».

Такое предположение напрашивалось само собой, если судить по окружающим деревьям.

Но Норико почувствовала странную уверенность, что ещё успеет застать её цветение.

Эта сакура чем-то отличалась от других.

Она была божественной, такой же возвышенно прекрасной, как священное дерево в синтоистском храме.

Норико повернула к актовому залу и ускорила шаг. Сакуры постепенно сменялись гинкго.

Наконец, добежав до актового зала, Норико заметила на земле россыпь светло-розовых лепестков.

Перебирая в памяти воспоминания, она свернула за угол здания. Лепестков под ногами становилось всё больше.

Дерево должно быть как раз за следующим углом. Словно дорожный указатель, одна ветвь выглядывала с той стороны.

«Вот она!»

Норико повернула за угол, и тут у неё перехватило дыхание.

Растущая посреди рощи свежих жёлто-зелёных гинкго, эта единственная токийская сакура цвела в полную силу.

Под ней стояла Дева Мария.

Она не шевелилась, наблюдая за тем, как лепестки медленно опадают на лёгком ветру, напоминая снежную пудру.

Норико слышала немало историй о телах, погребённых под сакурами, но о Деве Марии — ни слова.

Какая прекрасная сцена.

Настолько, что словами не описать.

В конце концов Дева Мария заметила взгляд Норико, грациозно обернулась и сказала:

— Доброго дня.

— Д-доброго дня, — на автомате пробормотала Норико.

При ближайшем рассмотрении это оказалась обычная девушка в такой же школьной форме, как у Норико. Вот только её кожа была необычайно бледной, почти прозрачной, а сама она обладала неземной красотой.

Неудивительно, что Норико почудилось, будто сама статуя Девы Марии покинула свою развилку и забрела в эту рощицу.

— Прекрасная сакура, правда? — искренне улыбнулась девушка.

Благодаря её женственным чертам лица и волнистым волосам, похожим на сахарную вату, школьная форма шла ей больше, чем кому-либо из тех, кого видела Норико. На ней эта одежда смотрелась как выходное платье для антикварной голубоглазой куклы.

«Может, школьную форму Лиллианы изначально придумывали для таких, как она?»

К сожалению, если Норико и можно было назвать куклой, то только традиционной японской. Так что она была скорее аристократкой эпохи Мейдзи, впервые надевшей платье в западном стиле.

— Сегодня последний день, когда она в самом расцвете. Радует, что не только мне удалось по достоинству насладиться этим видом, — сказала «земная Дева Мария», нежно погладив ствол дерева.

«Наверное, старшекурсница, судя по её манере говорить и поведению», — подумала Норико.

— Неужели сакура оказалась настолько красива, что ты...

— А?! — вскрикнула Норико пронзительно и нервно, недоумевая, о чём говорит эта девушка.

— ...потеряла дар речи.

— Я снова его обрела.

— Какое облегчение. Я беспокоилась, что мы не сможем поговорить, хоть и стоим здесь вместе.

После короткого молчания обе тихо засмеялись в светло-розовом цветочном «снегу».

— Вы каждый день сюда приходите?

— Да. Пока цветёт эта сакура, дерево приглашает меня.

— Дерево приглашает вас?

— Да. Разве ты здесь не поэтому?

Норико осознала, что именно так и есть.

Дерево позвало её, и вот она здесь.

— Все сакуры прекрасны. Захватывающе прекрасны, когда они в полном цвету и окрашивают мир в светло-розовый снег. Но ни одна из них не обладает таким притяжением, как это дерево.

Девушка говорила так, словно общалась сама с собой, глядя на ветви сакуры.

— Интересно, почему так?

— Потому что она цветёт так красиво, даже будучи совсем одна?..

Норико сказала первое, что пришло ей на ум.

Девушка слегка удивилась, но затем кивнула.

— Ты права. Всё именно так, как ты сказала.

После этого они некоторое время стояли под падающими лепестками сакуры.

Никто не сказал ни слова, но неловкости не было.

Почему-то наблюдать за цветами сакуры было так приятно.

Дерево щедро осыпало лепестки, будто ожидало прихода Норико.

«О чём думает эта девушка?» — подумала Норико. Как раз в этот момент девушка с тонкими чертами лица, напоминавшими Деву Марию, повернулась к ней.

— Который час?

— Сейчас четыре... без пяти четыре.

— Уже почти четыре? Тогда мне пора идти. Нужно успеть на встречу, — сказала она, стряхивая лепестки с плеч.

— Эм, у вас ещё в волосах...

— А, спасибо. Не могла бы ты...

Девушка повернулась. Норико собирала лепестки с её волос один за другим.

Её пушистые волосы оказались такими же мягкими, какими выглядели. Норико мельком увидела заднюю часть её белой шеи и невольно засмотрелась. Даже для другой девушки в этом было нечто особенно пленительное.

— Сюда почти никто не приходит, как ты могла заметить. Из-за этого трудно следить за временем. Я оставила часы в классе, так что ты меня выручила.

По пути к школе они разговорились.

— Ты первокурсница?

— Да.

— Понятно. Я второкурсница, так что мы в одном здании.

Когда они дошли до главного входа в актовый зал, девушка сказала: «Здесь я вынуждена тебя покинуть», — и ушла.

Норико чувствовала себя словно во сне и ещё долго смотрела ей вслед. Почему-то так не хотелось, чтобы эта девушка уходила.

Пройдя около десяти метров, «земная Дева Мария» внезапно остановилась, обернулась и сказала:

— Ещё увидимся.

Норико осознала, что жаждала от неё именно этих слов.

Часть IV

— Я дома, — Норико открыла дверь и вошла внутрь.

— С возвращением, — ответил голос откуда-то из глубины.

— О, и вы здесь, Сумирэко-сан?

— Только что вернулась.

Норико подошла к хозяйке квартиры, которая развалилась на диване, закинув ноги на журнальный столик. Судя по валявшимся на ковре чулкам, она действительно только что вернулась. Вот в кого превращаются чопорные юные леди из Лиллианы через несколько десятилетий.

— Я думала, вы собирались по магазинам после кино?

Норико подобрала брошенные чулки и протянула их женщине.

— Передумала, — коротко ответила та.

Энергия, которая была у неё на момент выхода из дома, куда-то испарилась.

— Высокие каблуки в вашем возрасте настолько мучительны?

— Могла бы не говорить про возраст.

— Простите... Ой!

Норико ловко закрылась от летящего в неё кома из чулок своей школьной сумкой. Сумирэко-сан отличалась невероятной меткостью.

— Кстати, сколько вам лет, Сумирэко-сан?

Норико знала, что та довольно пожилая, но до сих пор не знала точный возраст. Родители, скорее всего, тоже были не в курсе.

— Ты же знаешь, что неприлично спрашивать о таком у женщин?

Массируя вытянутые ноги, Сумирэко-сан посмотрела на Норико снизу вверх.

— Но мы же родственники.

— Ага, как седьмая вода на киселе, — рассмеялась Сумирэко-сан, пошутив над их очень отдалённым родством.

Нидзё Сумирэко (возраст неизвестен) приходилась младшей сестрой деда Норико по линии отца.

— И тем не менее, кто-то и за седьмой водой присмотреть готов.

Норико бросила взгляд на свою двоюродную бабушку.

— Рико, тебе же не так уж и нужен мой присмотр.

— А раньше вы говорили, что только этим и занимаетесь.

— Я хотела, чтобы ты начала возражать. В конце концов, я всё ещё твоя бабушка.

Сумирэко-сан рассмеялась, её ярко-красные губы гармонировали с костюмом. Эта женщина определённо не считала себя «бабушкой».

«Мне с ней не сравниться...»

Именно она настояла на том, чтобы Норико поступила в школу имени Святой Лиллианы. Сумирэко-сан была незамужем и без детей, поэтому хотела, чтобы хотя бы одна из дочерей её родственников посещала её альма-матер. Другой вопрос, так ли сильно ей самой нравилась эта школа? В любом случае, не считая её, у отца Норико были только братья, так что потребовалось немало времени, чтобы планы Сумирэко-сан наконец-то воплотились в жизнь.

Норико втайне от своих родителей использовала средства, отложенные на её вступительные экзамены в другие школы, чтобы оплатить поездку в Киото. Но, к счастью или к сожалению, деньгами на поступление в Лиллиану распоряжалась Сумирэко-сан. И хотя сама Норико была абсолютно уверена, что точно сдаст экзамен в государственную школу, она всё же пошла в Лиллиану — исключительно из уважения к Сумирэко-сан. Ведь она и помыслить не могла, что всё обернётся таким образом.

Так что для Норико Сумирэко-сан была благодетельницей. Если бы она не сдавала вступительный экзамен в школу Святой Лиллианы, то могла бы остаться не у дел.

«Может, потом помассировать ей плечи?»

Норико решила, что пока ей стоит пойти в свою комнату, но как раз когда она отодвигала дверь, сзади Сумирэко-сан окликнула её: «Рико».

— Я купила шифоновый бисквит в «Кленовой гостиной», так что давай попьём чаю. Переодевайся скорее.

Не дожидаясь ответа, Сумирэко-сан направилась на кухню.

Норико вежливо промолчала и не стала комментировать звуки, которые издавала её бабушка, вставая с дивана.

Крепостью Норико была комната в японском стиле размером в шесть татами к востоку от гостиной.

Не было никакой запутанной семейной истории, из-за которой она переехала к дальней родственнице.

Родители решили арендовать комнату у Сумирэко-сан на три года, пока Норико учится в старшей школе. Добираться каждый день до Лиллианы из Тибы было слишком долго. Норико была бы не против жить одной, однако академия для юных леди подобного не одобряла.

Так что оставалось два варианта: поселиться в общежитии или переехать к родственнице. Норико выбрала второе. Делить квартиру с Сумирэко-сан было несколько проще, чем иметь дело с комендантским часом и графиком дежурств в общежитии.

К слову, её родители и младшая сестра, ученица средней школы, живы-здоровы и отлично себя чувствуют в Тибе.

— Что ж...

Войдя в свою комнату, Норико включила компьютер.

У неё вошло в привычку переодеваться под звуковые сигналы, гул и щелчки компьютера. Она легко управлялась с мышкой и клавиатурой, параллельно снимая форму и распечатывая письмо.

Конечно, стоило бы сначала просмотреть его, но отправителем был один из её товарищей по восхищению буддийскими статуями, так что Норико уже догадывалась о содержании. Когда дело касалось этой темы, она не могла ничего упустить. Норико подчёркивала важные детали в тексте, а все письма собирала в папку.

— Интересно, Такуя-куну уже лучше?

Надевая футболку, Норико бросила взгляд на распечатанное письмо.

— Спасибо. У «Тайной христианки наоборот» очень захватывающая жизнь.

У Норико была дурная привычка озвучивать свои ответы во время чтения электронных писем, что не имело никакого смысла. Более того, она кланялась, даже когда разговаривала по телефону.

— В Токио пришлось быстро вырасти.

Она скатала свои носки и бросила их в корзину в шкафу. Идеальное попадание.

— Все называли меня идиоткой. Говорили, что статую Каннон можно увидеть раз в двадцать лет, а сдать вступительные в старшую школу — раз в жизни. Но я не жалею... Моя Каннон!

Норико взяла один из фотоальбомов, лежащих на татами, и крепко обняла его. «Я должна усердно учиться и поступить в лучший университет, чтобы восстановить честь Каннон», — подумала она.

Прочитав это, Норико без раздумий вскочила и воскликнула:

— Майтрея[✱]Майтрея — Будда Грядущего, который придёт на смену нынешнему. от самого Юкая!

Она перечитала абзац, не веря своим глазам.

Храм Сёгу. Майтрея. Юкай.

Ошибки не было.

— Юкай, который специализировался на статуях Ачалы[✱]Ачала — гневное божество-защитник. и Конгорикиси[✱]Конгорикиси — два гневных мускулистых божества-хранителя, олицетворяющие силу и защиту., сделал Майтрею!..

Она должна пойти и увидеть это. Дух любительницы буддийских статуй буквально бурлил в ней.

Но экстаз Норико был прерван «земными делами».

— Рико. Кажется, я просила тебя поторопиться.

— Ну Сумирэко-сан!

— Побольше уважения к шифоновому бисквиту из «Кленовой гостиной», иначе...

Укоризненный голос теперь звучал прямо у её уха.

— А, да-да.

— Что там такое интересное пишут, что ты даже не заметила, как я вошла в твою комнату?

Сумирэко-сан отступила от Норико и внимательно посмотрела на письмо в её руках.

— Ничего. Просто письмо.

Чтобы избежать дальнейших разбирательств, Норико положила письмо текстом вниз на свой стол.

— М-м, любовное послание?

— Ещё чего.

— Да уж. Если бы у тебя был парень, ты бы ходила на свидания, а не по храмам, — фыркнула Сумирэко-сан, выходя из комнаты. — Чай остывает.

— Не хочу вас разочаровывать, но я бы и с любимым человеком по храмам ходила.

Норико показала язык вслед своей двоюродной бабушке. Затем она выключила компьютер и пошла в гостиную, привлечённая сладким ароматом чая Дарджилинг.