Глава 6. Навстречу свету

Часть I

Тёплый солнечный свет.

Эрико инстинктивно прищурилась, едва переступив порог спортзала.

Глаза уже успели привыкнуть к полумраку, поэтому контраст с погожим солнечным днём был слишком сильным.

— Эрико-сан, Эрико-сан.

— А?

Одноклассница, стоявшая рядом, легонько потрясла её за плечо. Эрико широко раскрыла глаза и стала озираться. И тут она зацепилась взглядом за...

—Яманобэ-сан...

«Человек-медведь» собственной персоной.

— Что вы здесь делаете?!

Поравнявшись с ним, Эрико отделилась от одноклассниц и встала рядом. «Здесь» означало у стены спортзала, но на приличном расстоянии от входа.

— Мне стыдно.

Это были первые слова, слетевшие с губ Яманобэ-сана.

— Стыдно?

Одноклассницы Эрико продолжали идти вперёд, будто ничего не случилось. Те, кому она рассказывала о Яманобэ-сане, подмигивали и показывали большой палец.

— Да. Поэтому я здесь.

Эрико начинала раздражаться. Хотя бы к концу пришёл, когда все уже выходили. Очевидно, на самой церемонии он не присутствовал.

— Вы только что пришли?

— Нет.

— Тогда почему не зашли внутрь?

— Потому что мне было стыдно.

Энергичные поклоны Яманобэ-сана привлекли внимание нескольких учениц у входа в спортзал. Они мельком взглянули в их сторону, но, встретившись взглядом с Эрико, тут же отвернулись. Это были не выпускницы, а дежурные, помогавшие с организацией церемонии, судя по повязкам на плече.

— А-а... — догадалась Эрико. — Вас приняли за подозрительного типа.

В своём потрёпанном свитере и с бородой Яманобэ-сан совсем не походил на почётного гостя на выпускном. К тому же, ему наверняка пришлось бежать из соседней школы, и вряд ли у него были при себе необходимые документы. Так что неудивительно, что его не воспринимали как приглашённого на церемонию.

— Я же говорила, что вам стоит прийти вместе с моими родителями.

В школе Святой Лиллианы строго следили за безопасностью, ведь здесь учились юные девушки. Поэтому, хотя Яманобэ-сану каким-то чудом и удалось проникнуть на территорию, попасть в спортзал оказалось невыполнимой задачей.

Обидно, что, когда девочки на входе спросили Яманобэ-сана, к кому он и кем приходится, тот так легко сдался.

— Подумал... раз уж я не член семьи или кто-то в этом роде, мне показалось, что у меня нет права входить в зал...

— Как глупо. Это мой выпускной, и я сама вас пригласила, так что это даёт вам полное право, — резко ответила Эрико.

Яманобэ-сан немного опешил, но, придя в себя, согласно кивнул:

— Да, верно. Ваша правда.

Эрико вздохнула: этот мужчина действительно старше неё на десять лет? Но влюблённая и не на такое может закрыть глаза.

— Вам, наверное, пора.

Яманобэ-сан указал на шеренгу учениц, выходящих из спортзала. Только сейчас он стал похож на настоящего учителя.

— Да, точно, — кротко согласилась Эрико и отвернулась.

Впереди шла Ёко, последняя из группы «Камелия».

Пробежав несколько шагов, Эрико обернулась.

— Спасибо, что пришли.

— Да не за что.

Яманобэ-сан выглядел смущённым, но говорил искренне.

— Поздравляю с выпуском, Эрико-сан.

Какое счастье.

Часть II

Тёплый солнечный свет.

Ёко инстинктивно прищурилась, едва переступив порог спортзала. Небо было ясным и не сдерживало солнечные лучи.

Выпускницы возвращались в свои классы, чтобы забрать аттестаты и приложения с оценками. Одноклассницы Ёко пребывали в полном восторге и не особо вслушивались в то, что говорила их классная руководительница.

Что-то вроде:

— Вы считаетесь ученицами школы Святой Лиллианы до конца марта, так что ведите себя подобающе.

И ещё:

— С апреля вы будете считаться выпускницами этой школы, поэтому живите так, чтобы Дева Мария могла вами гордиться.

Учительница монотонно бубнила напутствие за напутствием. Скорее всего, просто зачитывала стандартную речь на последнем классном часу, как по инструкции. Ученицы это понимали, поэтому притворялись, будто слушают, и согласно кивали: «Угу».

Члены Ямаюрикай собрались у входа в школу.

Сатико, Рэй, Ёсино-тян. Симако и Юми-тян нигде не было видно — похоже, у первокурсниц группы «Персик» классный час ещё не закончился.

— Ёко, ты забрала свою сменку?

Группу «Хризантема» отпустили первой. Эрико уже стояла там и улыбалась.

— Само собой.

— Собранна, как и всегда. В отличие от кое-кого.

«Кое-кого?» — смутилась Ёко, когда за её спиной выросла тень.

— Это ты обо мне?

Сэй.

— Представляешь, Ёко, Сэй просто взяла и как обычно сунула сменку в шкафчик для обуви.

Эрико покатилась со смеху, находя это до безумия забавным.

— Смотри не лопни от смеха, — мрачно ответила Сэй.

У неё было выражение лица маленького ребёнка, которого только что разбудили во время тихого часа. Вне всяких сомнений, во время церемонии она спала.

— Ну в самом деле. Ты только что выпустилась, как можно было оставить сменку? Хотела передать будущим поколениям?

Эрико была безжалостна даже в их последний день.

— Поступила в местный университет и сразу расслабилась.

— Спасибо на добром слове. Но университет тут ни при чём, это просто я чудачка. Уже не первый раз забываю сменку после церемоний.

— Да ладно. Не верю.

— Как-то раз мне пришлось возвращаться за ней прямо посреди лета.

Даже Сэй не рисковала оставлять сменную обувь в закрытом шкафчике на все сорок дней каникул. Столько времени в тёмном, непроветриваемом месте, — идеальные условия для появления плесени.

— Тебе не стоит быть столь откровенной. Скажешь ещё хоть слово, и разрушишь свой образ в глазах поклонниц.

Слушая их перепалку, Ёко лишь недоумевала. Образ Сэй и без того давно трещал по швам.

— Извините, что заставили ждать.

Появились Симако и Юми-тян в сопровождении «Камеры-тян» — Такесимы Цутако-тян.

Они заранее договорились, что она сделает памятные фотографии со всеми членами Ямаюрикай в честь их выпуска.

К счастью, с погодой повезло. Конечно, фотография, где все стоят под зонтами, могла бы получиться интересной, но это доставило бы слишком много хлопот.

— Где будем фотографироваться? — спросила Цутако-тян.

Тем временем Юми-тян незаметно отвела Сатико в сторону.

«Интересно, что она задумала?»

Находя это крайне любопытным, Ёко сосредоточила всё своё внимание на этой паре.

— Сестра, возьми.

Юми-тян протянула Сатико пачку бумажных платков.

«О-о...»

Ёко смотрела с восхищением — для такого шага требовалась немалая смелость.

Вероятно, Сатико уже успела где-то умыться, но покрасневшие глаза и нос было трудно не заметить. Все это видели, но никто не решался подойти и предложить ей свою поддержку.

— Что это?

В голосе Сатико прозвучала резкость — должно быть, ей было неловко за свои слёзы перед всей школой, а также родителями и гостями.

— Высморкайся, тебе станет легче.

— Да что ты...

— Это и при аллергии помогает, и вообще всегда. Тебе станет легче. Сестра, позавчера у меня было то же самое, Симако-сан дала мне салфетку, поэтому я подумала...

— ...

Сатико замолчала, подавленная напором Юми-тян.

— Мне точно станет легче?

Сатико вытащила одну салфетку и высморкалась изо всех сил.

Спрятав платок в карман, Сатико подняла голову, и её лицо озарилось улыбкой.

Часть III

Тёплый солнечный свет пробивался сквозь ветви деревьев гинкго.

Сэй инстинктивно прищурилась.

Члены Ямаюрикай решили сфотографироваться на развилке перед статуей Девы Марии.

Сэй было в общем-то всё равно, где делать снимки, но и Ёко, и Эрико настаивали именно на этом месте. Наверное, им было тяжело навсегда прощаться со статуей Девы Марии, которая так долго оберегала их.

Восемь членов семей Роз вместе с Камерой-тян шли небольшими группками. За ними, якобы просто наблюдая, шли глава клуба журналистов и её младшая сестра, так что со стороны они, наверное, выглядели довольно подозрительно.

Церемония вручения аттестатов закончилась совсем недавно, поэтому по территории школы всё ещё бродили ученицы и их родственники. Среди них было немало компаний, тоже желавших сфотографироваться на память.

— Ну, что? Яманобэ-сан пришёл в итоге? — спросила Сэй у Эрико, которая шла рядом с ней.

Ёко явно что-то знала, потому что она сдержала смешок и ускорила шаг, чтобы идти ближе к Сатико.

— И да, и нет, — со скучающим видом принялась объяснять Эрико.

— Хо-хо. Вот как.

Сэй с вежливой улыбкой выслушала пересказ этой истории.

Она так и представляла, как Эрико выходит из шеренги учениц, чтобы отчитать Яманобэ-сана у стены спортзала.

— Мог бы просто притвориться одним из твоих братьев.

— Яманобэ-сан не силён в подобных трюках. Но этим он мне и нравится.

Да уж, она и правда влюблена по уши. Любовь — поистине страшная штука, которая смогла настолько изменить упрямую и широколобую Эрико.

— Слушай.

Эрико внезапно остановилась, устремив взгляд куда-то вдаль.

— Мы ведь когда-то подрались, целую вечность назад, помнишь?

— А-а, было дело. Десять лет — это огромный срок, так что четырнадцать — и впрямь целая вечность.

Сэй шла не спеша, словно смакуя последние мгновения этого чудесного дня.

— А из-за чего, ты помнишь?

Эрико шагала рядом. Вдвоём они были похожи на пожилую супружескую пару.

— Да ладно, неужели забыла?

— Помню только, что мы говорили друг другу что-то обидное.

Кажется, Эрико не притворялась. Она действительно забыла.

— Ты назвала меня американкой, а я тебя — широколобой... но...

— О, вот это да!

— Да, такое легко забывается.

И правда, если бы это засело у неё в голове, Эрико бы вряд ли так и ходила с забранной назад чёлкой и полностью открытым лбом.

— Моя бабушка всегда говорила, что у меня очень красивый лоб. А-а, теперь понятно. Поэтому я и разозлилась, когда ты меня обозвала.

Эрико говорила так, будто анализировала постороннего человека. Человеческая память — штука ненадёжная. Даже Сэй не могла с уверенностью сказать, насколько её собственные воспоминания соответствовали действительности.

— Как бы то ни было, не стоило мне вот так сразу обзывать тебя американкой.

Эрико извинилась за то, что сказала четырнадцать лет назад. Однако Сэй покачала головой и ответила:

— Забудь. Я узнала об этом гораздо позже, но один из моих предков по отцовской линии был европеоидом.

— И тебе достались его черты?

— Похоже на то. Так что в твоих словах всё же была доля правды. Тебе незачем извиняться.

— Взаимно. У меня ведь и правда выдающийся лоб.

Эрико протянула правую руку, и Сэй крепко её сжала. На этот раз они не стали отводить взгляд. Наконец, спустя четырнадцать лет, перемирие было достигнуто.

— Как-то это странно.

Обе прыснули со смеху — ситуация выглядела слишком комично. Они уже давно не питали друг к другу никакой неприязни, так что само примирение казалось излишним. И всё же Сэй хотелось сказать тем взрослым из их детсадовского прошлого: «Ещё увидите, как всё обернётся».

— Кстати, твой предок был американцем?

Эрико выглядела точь-в-точь как та девочка из детского сада, которая ухватилась за внешность Сэй четырнадцать лет назад. Точнее, они отложили этот разговор на целых четырнадцать лет.

— Я не знаю его национальности. Но мне говорили, что сам он метис.

— Вот оно как.

Эрико потянулась. Между ними и идущими впереди образовался приличный разрыв. Рэй улыбнулась и помахала им рукой, явно что-то не так поняв.

— Оказывается, это гены твоего странствующего предка давали о себе знать, когда ты уносилась мыслями куда-то вдаль.

Теория Эрико была совершенно абсурдной.

Удивительно, но у статуи Девы Марии больше никого не было, так что Ямаюрикай мог распоряжаться этим местом полностью по своему усмотрению.

— С каких снимков начнём? — поинтересовалась Цутако-тян, предложив парочку вариантов.

Будучи в роли наблюдателей, ученицы из клуба журналистов скромно промолчали, но глаза их сверкали в предвкушении фотосессии.

— Иди сюда, Симако.

Сэй подозвала свою младшую сестру и положила руки ей на плечи. Их ни разу не запечатлели вдвоём, а общее фото школьного совета можно было сделать в самом конце.

— А...

Но как раз в тот момент, когда Цутако-тян собиралась сделать снимок, Симако что-то заметила и внезапно сорвалась с места.

— Сидзука-сама!

— ...А?

Симако подбежала к Канине Сидзуке-сама, которая шла домой, явно погружённая в свои мысли и не замечая членов Ямаюрикай в отдалении. Поэтому она очень удивилась, когда Симако вдруг подбежала к ней. Зрение у бутона Розы Гигантеи оказалось на редкость хорошим.

— Поздравляю с выпуском.

Это было первое, что сказала Сидзука, когда Симако привела её к остальным.

— Мы как раз сейчас фотографируемся. Если хотите, можете присоединиться к нам, Сидзука-сама, — сказала Симако, проявляя несвойственную ей инициативу.

Сидзука тоже покидала школу Святой Лиллианы в конце марта, пусть и не в качестве выпускницы. Наверное, Симако подумала, что ей тоже захочется разделить эти воспоминания.

Однако...

— Спасибо. Однако в этот раз я, пожалуй, откажусь, — с улыбкой ответила Сидзука.

— Но...

— Симако. Не заставляй её.

Сэй взяла Симако за руку и потянула назад.

Если бы Сидзука хотела сфотографироваться, никто не стал бы возражать. Но, похоже, её душа к этому не стремилась. Так что настаивать не стоило.

— Мне приятно, что ты подумала обо мне, Симако-сан. Но я хочу, чтобы моя обычная, повседневная жизнь продолжалась без изменений — сегодня, завтра и в будущем.

Она искренне хотела провести выпускной как самая обычная ученица и уехать в Италию.

Сидзука повернулась к Сэй.

— Прощаться не буду. Ведь я намерена встретиться с вами снова.

— Хорошо. Тогда до встречи.

— Доброго дня, — сказала Сидзука и зашагала к школьным воротам.

Она ни разу не обернулась. Цутако-тян навела камеру на удаляющуюся фигуру.

Голова высоко поднята.

Фотограф ни за что не упустил бы столь великолепный кадр.

Но щелчка затвора так и не прозвучало.

— Ну что ж, продолжим? — бодро спросила Цутако-тян, повернувшись к остальным, как только Сидзука окончательно скрылась из виду.

Это трудно выразить словами, но её фигура, казалось, излучала слишком много искренней доброжелательности.

Часть IV

Щёлк!

Раздался весёлый звук сработавшего затвора.

Всего на одно мгновение они собрались в одном кадре, как бы подтверждая, что все они дружили и были здесь.

На самом деле в этом не было необходимости, но кто знает, что принесёт завтрашний день.

Подтверждение настоящего, запечатлённое на память.

Помимо общего снимка было сделано ещё несколько фотографий. С тремя выпускницами, а также с разными семьями Роз.

Все были в приподнятом настроении. Словно в каком-то сне.

— Я пришлю вам копии фотографий, — сказала Цутако-тян.

Эрико подняла глаза. Сон близился к концу.

— Спасибо. Будем ждать с нетерпением.

— Эм, а я разошлю вам выпуск «Вестника “Лиллиан”», посвящённый церемонии вручения, — отозвалась Цукияма Минако-сан, до последнего пытавшаяся сдержать себя, чтобы оставаться в тени.

— Этого мы будем ждать уже совсем в другом смысле... — искренне улыбнулась Ёко.

— Благородные Розы, я... Простите за все хлопоты, что доставила вам. Но я безмерно счастлива, что мне довелось учиться в старшей школе в одно время с вами.

Из глаз Минако-сан хлынули крупные слёзы.

— Ой? А? Что это я?

Заметив их, она запаниковала.

— Ах, простите!

Минако-сан побежала прочь.

— Что это было? — недоумевала Сэй, невольно проследив за удаляющейся фигурой с хвостиком, чья юбка развевалась на бегу.

— Извините. И надо же было такому случиться под самый конец.

Мами-сан, младшая сестра Минако и многообещающий автор «Вестника», извинилась за свою старшую сестру с самообладанием, несвойственным большинству первокурсниц.

— Я знаю, что вы все переживаете, видя нашего главного редактора в таком состоянии, но клуб журналистов приложит все усилия, чтобы выпустить для вас отличный прощальный номер. Пожалуйста, простите её за сегодняшний инцидент.

— ...

Никто ничего не сказал, но все наверняка подумали об одном и том же:

«Да кто станет переживать, когда у главы клуба журналистов такая надёжная преемница?»

— До встречи.

На этом их трио разделилось.

На развилке дорог, которую оберегает Дева Мария.

Ёко и Сэй направились к главным воротам, а Эрико — к задним.

— До встречи.

Никто из них не загадывал, встретятся ли они ещё. Но каждая была уверена, что всё будет хорошо.

Их очаровательные преемницы остались на развилке, провожая их взглядом.

Никто не сказал: «Прощайте».

Конечно, многое так и осталось невысказанным. Но лишь потому, что просто невозможно выразить словами абсолютно всё.

Как и в песне «Мерцание светлячков», они желали только одного.

Счастья.

Счастья для всех и каждой.

Девушки радовались, что эта школа позволила им встретить друг друга.