Общение с королевской семьёй (❀)

Идея включить рекламу книг возникла у меня спонтанно, и потому столь высокая похвала Фердинанда стала для меня приятной неожиданностью.

«Очень хорошо. Эхе-хе-хе».

Пока я внутренне ликовала, вспоминая чуть заметную тёплую улыбку Фердинанда и ощущение его руки, мягко лежащей на моей голове, Ханнелора с сомнением взглянула на меня и, приложив руку к щеке, спросила:

— Госпожа Розмайн, вы выглядите очень счастливой.

— Да. Я получила оценку «Очень хорошо». Ранее господин Фердинанд удостаивал меня такой только после того, как все в общежитии сдавали письменные экзамены в первый же день, или когда я заканчивала занятия в кратчайшие сроки, не допуская снижения оценок. Я думала, что теперь, когда он уехал в Аренсбах, смогу получать похвалу только в письмах и поэтому сейчас действительно счастлива.

Я ожидала услышать в ответ что-то трогательное вроде: «Я так рада за вас», — но выражения лиц Зиглинды и Ханнелоры стали напряжёнными.

— Что-то не так?

— Нет. Я просто… удивлена, насколько строги его наставления, — с обеспокоенной улыбкой ответила Зиглинда, с трудом подбирая слова.

Сама я так не думала, поскольку уже привыкла, но для остальных стиль обучения Фердинанда, вероятно, был далёк от «очень хорошо» и казался «чрезвычайно строгим».

«Ой, они ведь не подумают опять, что со мной плохо обращаются?!»

— Эм-м, его обучение может показаться строгим, но к нему привыкаешь, — поспешила объяснить я. — Перед тем как отправиться в Аренсбах, господин Фердинанд не скупился на поощрения и каждый раз, когда я выполняла его задания, давал мне книги, которые я прежде не читала. На самом деле, он очень добрый человек.

«Он немного строгий, но не страшный», — думала я, изо всех сил пытаясь подчеркнуть доброту Фердинанда. Вот только Сильвестр усмехнулся и, отмахнувшись, сказал:

— Эти книги всегда были связаны с очередными заданиями, которые он собирался дать. Кроме тебя, воспринимающей это как награду, никто другой просто не смог бы справиться с его манерой обучения.

«Что?! После выполнения очередного задания господин Фердинанд давал мне книгу, предупреждая: “Если не закончишь её до завтра, я дам тебе следующее”, и потому я всегда думала, что это поощрение! Неужели, на самом деле это было новым заданием?!»

Я широко раскрыла глаза от шока, и тут мой взгляд привлекла направляющаяся в нашу сторону группа людей в чёрных плащах. Их вёл Анастасий. Я не заметила Эглантины, сопровождавшей его в прошлом году: возможно, она была занята из-за каких-то своих обязанностей учителя.

— Ах, вас решила посетить королевская семья. Мы закончили с приветствиями, а потому пойдём, — Зиглинда и Ханнелора встали, чтобы уступить места, но Анастасий поднял руку, останавливая их.

— Подождите. Мне есть что сказать и первой леди Дункельфельгера.

Анастасий не позволил нашим гостьям из Дункельфельгера уйти, и после обмена приветствиями те сели на прежние места. За круглым столом по правую сторону Анастасия сидел Сильвестр, а слева — Зиглинда, я находилась между Сильвестром слева и Ханнелорой справа.

— Розмайн, не могла бы ты создать щит Ветра? Я собираюсь воспользоваться магическим инструментом, предотвращающим подслушивание. Все, отойдите назад.

Анастасий приказал своим слугам подготовить магический инструмент, а я создала щит Шуцерии. Учитывая, что никого не отбросило, никто поблизости не испытывал злобы или враждебности. Тем не менее Анастасий велел отойти не только слугам, закончившим подавать чай и сладости, но и рыцарям сопровождения, не позволяя им остаться в области действия магического инструмента, предотвращающего подслушивание.

— Рыцари сопровождения тоже должны уйти? — уточнила я.

— Да. Уверен, все здесь понимают почему.

Анастасий явно намеревался обсудить вмешательство рыцарей Центра в недавний диттер. Зиглинда, должно быть, тоже получила надлежащий отчёт о произошедшем. И она, и Сильвестр согласились и велели последователям отступить.

Когда все ушли, первой заговорила Зиглинда:

— Вы проявляете немалую осторожность. О чём вы хотели поговорить?

— Прежде всего, хочу сказать, что недоволен всеми вами. Я предупреждал Розмайн и Ханнелору бесчисленное количество раз, но не вижу никаких улучшений. Только благодаря большой выдержке мне удалось удержаться от вызова опекунов и дождаться состязания герцогств. Я закончил разговаривать с Классенбургом и увидел, что вы все собрались, так что решил воспользоваться возможностью.

«Так это, по сути, родительское собрание по поводу двух проблемных детей? — догадалась я. — Ах, это напомнило мне, как в прошлом году меня вызвали из-за нападения танисбефалена. Только тогда моим опекуном выступал не приёмный отец, а господин Фердинанд. Какая ностальгия».

Прошёл год, но это уже казалось очень далёким воспоминанием. Погружённая в ностальгию, я заметила, что Сильвестр, Зиглинда и Ханнелора выглядят напряжёнными, словно опасаясь надвигающегося королевского выговора. Оценив тяжёлую атмосферу, я осознала, что была единственной, кто восприняла ситуацию легкомысленно, а потому поспешила сделать серьёзное лицо.

— Уверен, вы и сами уже заметили, что Дункельфельгер и Эренфест создают слишком много проблем, — продолжил Анастасий. — Хотя родителям и полагается воздерживаться от вмешательства в дела детей, когда те в дворянской академии, чтобы не мешать им набираться опыта, но нельзя ли что-нибудь сделать с вашими дочерьми? С тех пор как Розмайн и Ханнелора поступили в академию, проблемы возникают каждый год, и с каждым разом их масштаб увеличивается.

По словам Анастасия, до нашего поступления не было конфликтов между Дункельфельгером и Эренфестом, и уж тем более не возникало беспорядков, затрагивающих сразу несколько герцогств. Кроме того, Эренфест тогда не поднимался в ранге так быстро, а потому наши отношения с малыми и средними герцогствами не были такими напряжёнными.

— Принц Анастасий, могу я задать вопрос? — спросила я.

— Что ты хочешь спросить?

В серых глазах Анастасия читалось: «Не перебивай», но всё же я получила разрешение.

— Под конфликтами между Дункельфельгером и Эренфестом вы имеете в виду диттеры?

— А что же ещё?

— Тогда я не понимаю, почему вы за это ругаете нас.

— Розмайн, не спорь с членом королевской семьи, — переменившись в лице, поспешно попытался остановить меня Сильвестр, но я покачала головой.

— Приёмный отец, будь то королевская семья или высокоранговое герцогство, мы должны ясно заявить о своей позиции, если хотим, чтобы нас поняли, разве нет? Если мы промолчим, то это лишь породит недопонимание и плохие слухи, которые будут восприниматься как правда. Я считаю, что мы должны прояснить ситуацию, прежде чем её истолкуют неверно. И хотя это может быть неочевидно, я прекрасно осознаю, с кем именно разговариваю, — сказала я, окинув взглядом всех присутствующих.

— Совершенно непохоже! — почти вскрикнул Сильвестр. — Ты понимаешь, что сидишь перед членом королевской семьи и Дункельфельгером?!

— Конечно. Принц Анастасий в прошлом не смог донести свои чувства до госпожи Эглантины, поскольку полагался на посредников, вместо того чтобы самому откровенно с ней поговорить, а что касается первой леди Дункельфельгера, то, думаю, наш предыдущий разговор показал ей важность предварительного обмена информацией, не так ли?

Конечно, я позволяла себе подобную откровенность не со всеми подряд. Мои стандарты, возможно, и отличались от стандартов Сильвестра, но я старалась осмысленно подходить к выбору людей, с кем, как мне казалось, я могла найти общий язык. Впрочем, я не могла отрицать, что временами мои стандарты могли быть ошибочными.

— Розмайн, возможно, в твоих словах и есть доля правды, но, пожалуйста, учитывай положение Эренфеста, — упрекнул меня Сильвестр.

— А-а? Но принц Анастасий специально исключил наших последователей, чтобы услышать наше честное мнение, не так ли? Если бы он хотел, чтобы мы молчали, помня о нашем положении, то не озаботился бы такой подготовкой, — сказала я, указывая на предотвращающий подслушивание магический инструмент и щит Шуцерии.

Анастасий поморщился, словно пытаясь справиться с ужасной головной болью, а затем сочувственно посмотрел на Сильвестра.

— Ауб Эренфест, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Однако Розмайн права, и мне нужно честное мнение… Итак, Розмайн. Почему же я не должен ругать тебя и Ханнелору?

— Потому что ни одна из нас никогда не выражала желания устроить диттер. Я права, госпожа Ханнелора?

Услышав своё имя, Ханнелора вздрогнула, а затем несколько раз кивнула и подтвердила, что никогда не стремилась устроить диттер.

— Принц Анастасий, вы же помните, что случилось, когда мы с ней учились на первом году? Господин Лестилаут внезапно набросился на меня, желая заполучить Шварца и Вайса для своего герцогства. Тем, кто предложил решить тот вопрос диттером, был учитель Руфен, не так ли?

На втором году инициатором диттера стал ауб Дункельфельгер. Он настаивал, что если мы хотим получить права на печать книги по истории Дункельфельгера, то обязаны устроить диттер, что вылилось в дуэль между Фердинандом и Хайсхицом. Конечно, я хотела получить права на печать, но предпочла бы решить этот вопрос путём переговоров.

На третьем году Лестилаут потребовал разрыва моей помолвки, одобренной королём, после чего бросил нам вызов. Он даже пригрозил использовать влияние Дункельфельгера как большого герцогства, чтобы оказать давление на нашего ауба, если мы откажемся. И всё это в итоге привело нас к текущей ситуации.

— И я, и Ханнелора оказались втянуты в эти проблемы помимо нашей воли. Если вы хотите отругать кого-то, то ругайте мужчин Дункельфельгера, которые пользуются высоким положением своего герцогства для организации диттеров с Эренфестом, чей ранг не позволяет отказаться от брошенного вызова.

Анастасий посмотрел на Зиглинду с нечитаемым выражением лица, а затем устало ответил мне:

— В следующий раз откажись.

— Конечно. Прежде мне велели не спорить с высокоранговыми герцогствами, но только что госпожа Зиглинда дала мне разрешение отказывать, если нам снова бросят вызов. Поэтому можете быть уверены — Эренфест больше никогда не согласится на диттер.

Я выпятила грудь и с улыбкой взглянула на Сильвестра, безмолвно говоря: «Видите, приёмный отец? Мы только что получили разрешение и от королевской семьи, так что теперь всё будет хорошо», — но он почему-то схватился за голову и застыл. Казалось, то, что и Зиглинда, и принц дали добро — это повод для радости, а не для головной боли, но нет. Я просто не понимала.

— Кроме того, я хотела бы обратиться к королевской семье с просьбой не только от Эренфеста, но и от всех нижестоящих герцогств: пожалуйста, не давайте разрешения на использование тренировочных площадок для состязаний в диттере вне практических занятий без должного рассмотрения. Если вы удовлетворите просьбу, не выяснив причину проведения состязания, то герцогства, уступающие в ранге, просто не смогут отказаться от участия. Было бы полезно, если бы вы изначально проясняли намерения сторон, а не ругали участников по завершении.

Стремясь устроить диттер, Дункельфельгер подготавливал место, и Руфен, как самый влиятельный человек на курсе рыцарей, с радостью отправлялся к королевской семье за разрешением. Что до мнения герцогства, которое не хотело состязаться в диттере — то оно просто не учитывалось.

— Ауб Эренфест, если мы, как и просит Розмайн, будем подтверждать намерения герцогств более низкого ранга, действительно ли это поможет?

— Это, безусловно, очень бы помогло. Даже если бы под давлением высокорангового герцогства всё равно пришлось бы принять вызов, сама по себе возможность высказать свои истинные мысли многое значит. То, что королевская семья готова выслушать наше мнение, придало бы нам уверенности, и мы чувствовали бы себя более защищёнными.

— Хм. Я учту это, — кивнул Анастасий.

Я понадеялась, что это уменьшит число жертв диттера.

— Перейдём к делу. Я приношу извинения за беспорядок, устроенный рыцарями Центра. Они действовали самовольно, утверждая, что королевская семья должна получить святую во благо зента. Однако правда заключается в том, что они, должно быть, неверно истолковали слова Хильдебранда, желавшего помочь Розмайн, которую беспокоило предложение брака со стороны Дункельфельгера, и восприняли это как королевский указ. Разумеется, это не оправдание, ведь они даже вовлекли в свою авантюру средние и малые герцогства. Мы намерены сурово наказать их, — Анастасий вздохнул и добавил, что так и не смог понять, что подтолкнуло тех трёх рыцарей к такому безрассудному поведению.

По всей видимости, те трое считались одними из самых доверенных рыцарей в рыцарском ордене Центра, и король был больше всех шокирован их выходкой.

Пока Анастасий объяснял ситуацию с вмешательством рыцарей, мы с Сильвестром переглянулись. Казалось, представился идеальный повод поднять тему трука.

— Принц Анастасий, вы знаете растение, называемое «трук»? — спросила я.

— Розмайн! Мы можем обсудить это позже, — рявкнул на меня Сильвестр, бросив взгляд на Зиглинду и Ханнелору.

Я покачала головой.

— Думаю, сейчас наш единственный шанс. Рыцарскому ордену Центра больше нельзя доверять, к кому же, если в Юргеншмидте произойдёт крупный инцидент, никто не будет надёжнее рыцарей Дункельфельгера. Их одержимость диттером, конечно, вызывает беспокойство, но их сила неоспорима и не имеет себе равных среди всех герцогств.

Учитывая их быструю реакцию во время прошлогоднего нападения и способность получать божественную защиту через танец, я считала, что следовало ввести Дункельфельгер в курс дела. К тому же с нами была Зиглинда, которой требовалось разбираться с последствиями и готовиться к выходкам своих рыцарей, а не ауб Дункельфельгер, сводящий любые вопросы к диттеру.

— Сама я мало что знаю о труке, а потому предоставлю объяснение приёмному отцу, — сказала я.

Не зная, как много можно рассказать о ситуации внутри Эренфеста, я под разумным предлогом передала слово Сильвестру.

— Я никогда не слышал о труке, — сказал Анастасий. — Известно ли о нём Дункельфельгеру?

— Нет, я ничего о нём не знаю, — ответила Зиглинда. — Что это за растение?

Под взглядом Зиглинды и принца Анастасия Сильвестр, державшийся за живот, поднял голову и, набравшись решимости, начал объяснять:

— Трук — опасное растение. При сжигании оно источает приторно-сладкий запах и вызывает опьянение, галлюцинации и спутанность памяти. Когда после диттера наши рыцари-ученики подошли к принцу Анастасию, чтобы попрощаться, то один из них заметил, что от связанных рыцарей пахнет труком. У нас есть веские основания полагать, что кто-то из ключевых фигур Центра использовал это растение в каких-то своих целях.

Анастасий и Зиглинда широко распахнули глаза.

— Ауб Эренфест, нам нужно ещё более подробное описание этого трука! — потребовал Анастасий.

Сильвестр медленно покачал головой.

— Мы сами не знаем большего. Изменники нашего герцогства, вступившие в сговор с другим герцогством, использовали это растение во время тайной встречи, в результате чего при попытке прочитать воспоминания тех, кого нам удалось захватить, мы не смогли обнаружить ничего касательно их заговора. Тот рыцарь-ученик, который почувствовал запах от связанных рыцарей, посетил то собрание вместе с родителями, но сразу же ушёл, так как был несовершеннолетним. Основываясь на его отчёте о горящем, несмотря на лето, камине, наполнявшем комнату приторно-сладким запахом, и том факте, что воспоминания изменников были спутанными, один из наших служащих предположил, что мог использоваться трук.

Служащему, выдвинувшему такую гипотезу, было за пятьдесят. По-видимому, он узнал о труке от учителя, преподававшего курс о лекарственных травах, но тот отошёл от дел ещё до того, как сам служащий окончил академию.

— Тот учитель указал, что на территории академии это растение не растёт, а потому вряд ли кто-нибудь с ним столкнётся, но всё же велел ученикам запомнить. По словам нашего служащего, в Эренфесте это растение не растёт, и он не знает, откуда оно. Если вы хотите узнать больше, пожалуйста, попробуйте расспросить старых служащих, более углублённо изучавших лекарственные травы, или поискать в обширной коллекции документов Центра. В Эренфесте больше никакой информации нет.

Анастасий кивнул, пристально глядя на Сильвестра.

— Ауб Эренфест, ты сказал, что эти изменники вступили в сговор с другим герцогством. С каким именно? Нам крайне важно это знать.

В воздухе повисло напряжение. После нескольких секунд молчания Сильвестр дал свой ответ:

— Это герцогство, где моя старшая сестра Георгина обладает властью первой леди — Аренсбах.

Повисла тяжёлая тишина.

— Принц Анастасий, это вся информация, которую я могу предоставить — заключил Сильвестр.

— Благодарю за сотрудничество. Вклад Эренфеста неизмерим.

Анастасий вздохнул, после чего объяснил, что благодаря магической силе, полученной во время недавнего ритуала посвящения, несколько крайне важных магических инструментов стало снова возможно использовать. Похоже, после того как восполнил в них магическую силу, зент смог позволить себе в последние несколько дней немного отдохнуть.

— Отец благодарен Эренфесту за бережную защиту как ритуалов, так и самой Розмайн. Если вы того пожелаете, ваше герцогство в следующем году поднимется в ранге ещё выше. Ауб Эренфест, что вы об этом думаете?

Серые глаза Анастасия внимательно наблюдали за Сильвестром. Спокойный, но в то же время строгий взгляд, казалось, оценивал, сможет ли Сильвестр дать ответ, подобающий герцогу.

В тёмно-зелёных глазах Сильвестра отразилась решимость, когда он встретил взгляд принца.

— Я прошу, чтобы ранг Эренфеста остался прежним. Как уже указали королевская семья и Дункельфельгер, в Эренфесте недостаточно дворян, которые могли бы вести дела так, как того ожидают от высокорангового герцогства. До сих пор мы могли полагаться лишь на Фердинанда, который имел дело с высокоранговыми герцогствами, пусть и сохраняя некоторую дистанцию от Эренфеста, и в какой-то мере Розмайн и её последователей, прошедших у него обучение.

Ещё более высокий ранг взвалил бы на нас непосильный груз ожиданий со стороны других герцогств, в то время как мы с трудом удерживали Эренфест на плаву. У нас просто не было человеческих ресурсов, чтобы выделить их для дипломатии.

— Вместо этого я прошу вас рассматривать вклад Эренфеста как компенсацию за то, что мы не смогли помочь зенту во время переворота.

— Это… неплохое предложение, — коротко кивнул Анастасий. — Я обсужу его с зентом.

Таким образом, вместо повышения в ранге Сильвестр попросил, чтобы со следующего собрания герцогов к Эренфесту относились так же, как и к победившим во время переворота герцогствам.

— Ещё кое-что. Это просьба от королевской семьи: мы бы хотели, чтобы Ханнелора и Розмайн ежедневно посещали библиотеку академии на протяжении всего собрания герцогов.

Королевская семья собиралась посещать библиотеку, поэтому им требовалось наше сотрудничество как хранителей ключей.

— Я не против, но не лучше ли было бы доверить ключи кому-нибудь из высокопоставленных служащих Центра? — спросила я.

— Изначально мы так и планировали, но сейчас у нас нет причин подозревать вас в нелояльности или злонамеренности, а потому мы пришли к выводу, что лучше оставить эту обязанность вам. В конце концов, во время собрания герцогов у вас не будет других обязанностей. Вы согласны?

Вполне возможно, что членами рыцарского ордена Центра манипулировали с помощью трука. Никто не мог гарантировать, что служащие не окажутся в подобной ситуации. Я с готовностью сказала: «Вы можете положиться на меня».

Ханнелора немного подумала, а затем кивнула.

— Есть ритуалы, которые мне хотелось бы изучить подробнее, и, хотя я не так хорошо владею старым языком, как госпожа Розмайн, я с радостью помогу королевской семье.

После этого Анастасий посмотрел на наших опекунов. Сильвестр и Зиглинда также выразили согласие.

— Принц Анастасий, смогу ли я войти в архив? — с нетерпением спросила я. Для меня это было важнее всего.

Анастасий внимательно посмотрел на Сильвестра, после чего кивнул и сказал:

— Конечно. Во время собрания герцогов мне не придётся отрывать тебя от книг — эту роль сможет на себя взять твой опекун.

Анастасий напомнил о тех неприятностях, которые я причинила двум принцам, забывшись в архиве, куда не могли войти мои последователи. Я резко вздохнула, а Сильвестр побледнел и принялся извиняться:

— Моя глупая дочь, которая не видит ничего, кроме книг, доставила вам и вашему старшему брату немало хлопот. Я приношу свои глубочайшие извинения. Мы делаем всё возможное, чтобы сдержать её, но потеря одного из вечной пятёрки, что поддерживает верховных богов, нанесла Эренфесту тяжёлый удар. Мы молимся о мудрости, чтобы успокоить буйство Эйвилиба, потерявшего Гедульрих.

Анастасий посмотрел на меня с крайне кислым выражением лица.

— Так это Фердинанд держал её под контролем?

«А-а? О чём это они?» — подумала я, недоумённо наклонив голову. В отличие от меня, Анастасий и Сильвестр, казалось, прекрасно поняли друг друга. Приложив руку ко лбу, они оба смотрели на меня.

— Вот как. Что ж, я понимаю ваше положение, — сказал Анастасий. — Но по словам служащих, которых мы отправили в Аренсбах, он проделывает там большую работу. Служащие Аренсбаха ликуют, что их герцогство наконец восстанавливается. Если бы мы сейчас забрали у них Фердинанда, это могло бы привести к краху Аренсбаха.

Анастасий отметил, что в настоящее время единственные открытые пограничные врата страны находятся в море Аренсбаха. Утрата Грутрисхайта означала, что открыть другие врата не было возможности, и потому вся внешняя торговля осуществлялась через Аренсбах. В то же время верно и обратное: даже если что-то случится, закрыть пограничные врата будет невозможно.

— Есть ли какие-то проблемы с другой страной? — спросила я.

— Мы опасаемся, что может возникнуть конфликт с Ланценавией, — произнёс Анастасий, тщательно подбирая слова.

Это напомнило мне, что в одном из писем Фердинанд упоминал о приезде принцессы Адальгизы.

— Хотя, возможно, к вам это не имеет никакого отношения…

И правда, прибытие принцессы во дворец Адальгизы не имело отношения ни ко мне, ни к Эренфесту. Однако Фердинанд был «плодом Адальгизы», находился в Аренсбахе и выступал в качестве связующего звена. Таким образом, мы не были незаинтересованной стороной.

— Господин Фердинанд в Аренсбахе, так что это имеет к нам отношение. Если что-нибудь случится, пожалуйста, дайте нам знать. Я обязательно примчусь на помощь господину Фердинанду.

— Твоё вмешательство только усугубит ситуацию!

По какой-то причине слова Анастасия и Сильвестра оказались на удивление одинаковыми.