Глава 245 — Мошенник непростого происхождения
Уэльс и сам это понимал: зверолюдей обманывали так часто, что они уже и счёт потеряли. Из-за этого к людям у них было крайне настороженное отношение, и по той же причине среди людских торговцев так мало тех, кому досталось знамя дружбы.
Знамя дружбы зверолюди не дарят тем, кому не доверяют: они считают это величайшим осквернением знамени. И за все эти годы, кроме Чжао Хай, ни один людской торговец его не получал — даже от такого мелкого племени, как племя Бараньего Молота.
Можно сказать, что именно знамя, висевшее на карете Чжао Хай, немало улучшило впечатление Уэльса о нём. Из-за него Уэльс и захотел вести с ним дела.
Уэльс выдохнул:
— Мне очень хотелось бы, чтобы Чжао Хай оказался честным торговцем. Если зерна у него и правда столько и он готов продавать его нам, зверолюдям, я отдам ему знамя дружбы Исполинских быков.
Йель посмотрел на него. Он понимал, к чему тот клонит: зверолюдям нужнее всего зерно, и сумей Уэльс через Чжао Хай решить, чем кормить быков, его виды на место вождя заметно вырастут.
Йель тоже надеялся на лучшее, но настороженности не терял. Долгие годы жизни при большом роде да постоянные скрытые стычки с Гассором и его людьми даром не прошли: в душе у него жила тень недоверия.
В шатре повисла тишина. Наконец Йель заговорил:
— Пойдём-ка лучше наружу. Этот Чжао Хай всё больше меня занимает. Если он и вправду мошенник, то происхождения непростого. Мошенник с пространственным снаряжением — да разве это обычный человек?
Уэльс улыбнулся: и вправду, такой мошенник был бы из ряда вон выходящим.
Прикинув, сколько прошло времени, Уэльс сказал с улыбкой:
— Учитель, пойдёмте. Я ведь обещал Чжао Хай как следует с ним выпить.
Йель хмыкнул, и они во второй раз за день вышли из шатра. Снаружи уже горели костры, а на них жарилось мясо аргали.
Таков обычай зверолюдей: угостить гостя жареным бараном — высшая честь. Пусть Уэльс со спутниками и был в походе, зверолюди всегда берут с собой стада и пасут их по дороге. В этом и состоит их жизнь.
Эти аргали и были их пропитанием, оттого стада всегда шли следом. Не окажись сегодня рядом Чжао Хай, стада они наверняка лишились бы: даже отбей они нападение, шакалы всё равно угнали бы баранов.
Но им повезло: Чжао Хай перебил шакалов до единого, и стадо уцелело. Уэльс, разумеется, скупиться не стал — отдать несколько баранов было для него обычным делом.
Хотя в этот поход с Уэльсом вышли одни воины, все они были из самых отборных: годами они служили телохранителями при старших Исполинских быках. Умели они не меньше прочих зверолюдей, а кое в чём и больше: живя при верхушке племени, они научились и прислуживать.
На нескольких кострах уже доходило мясо. А вот рядом с кострами стояли столы, и это для зверолюдей было большой редкостью. У каждого стола — кувшин с молочным вином, на столе два блюда и кубок. Причём всё — и блюда, и кубки, и кувшины — было из серебра.
Всё это говорило о высоком положении хозяина. У обычного мелкого племени такого просто нет: зверолюди кочуют, а такую утварь пришлось бы возить на нескольких телегах, что переездам изрядно мешает.
Зато крупные роды ради своего достоинства о подобном заботятся. Уэльс — серьёзный претендент на место вождя Исполинских быков, положение у него особое, и такая утварь при нём — дело естественное.
За годы всё переменилось: молодые из верхушки зверолюдей по-прежнему отправляются набираться опыта, вот только теперь их сопровождает охрана, а мелкие племена подносят дары. Практика давно уже не та, что прежде, и мало чем отличается от обычной поездки.
Убедившись, что всё готово, Уэльс повернулся к Йелю:
— Учитель, оставайтесь здесь, я сам приглашу Чжао Хай.
Йель возражать не стал. По их мнению, мошенник он или нет, прежде всего Чжао Хай был могущественным магом — и это само по себе заслуживало уважения. А то, что Уэльс пошёл звать его лично, показывало, как высоко тот его ставил.
Уэльс направился к лагерю Чжао Хай, следом за ним шли двое охранников. Оружия в руках у них не было: у зверолюдей явиться к другу с оружием считается крайне невежливым.
Лагерь Чжао Хай стоял поодаль, но Уэльс не сел на своего зверя, а пошёл пешком.
После недавнего боя лагерь был готов к обороне: повозки с зерном стояли кольцом, а внутри, точно статуи, застыла нежить.
Сперва Уэльс принял их за обычных возчиков из людей, но, подойдя ближе, понял свою ошибку. Ни один, даже самый выносливый воин не смог бы стоять так долго без движения — ни моргнуть, ни вдохнуть.
Будь перед ним обычные людские воины, Уэльсу было бы спокойно. А вот нежить, похожую на людей, он видел всего несколько раз, и от неё ему делалось не по себе.
И как раз когда он решал, окликнуть ли Чжао Хай погромче или заговорить с этими ходячими мертвецами, тот сам вышел из шатра, а следом за ним Лаура с остальными.
О приходе Уэльса Чжао Хай знал давно: нежить донесла. Заноситься он, разумеется, не стал: перед ним был принц, и строить из себя великого было бы попросту нагло.
Выйдя, Чжао Хай улыбнулся:
— Брат Уэльс, правильно ли я понимаю, что мясо уже готово и ждёт меня? Ха-ха-ха, я страшно проголодался.
Уэльсу такая манера говорить пришлась по душе — она была близка зверолюдям. Он тоже улыбнулся:
— Брат Чжао Хай, мясо уже готово, молочное вино налито до краёв — только и ждёт, когда мы его выпьем.
Чжао Хай рассмеялся и пошёл за ним. Оглядевшись, он невольно удивился: вот уж не думал, что Уэльс, выйдя в поход, устроится так основательно. Не будь вокруг стана столько больших повозок, он решил бы, что у Уэльса тоже есть пространственное снаряжение.
Йель уже сидел за одним из столов, дожидаясь гостей. Вокруг костров было расставлено множество маленьких столиков — за каждым мог сесть лишь один человек. Позади каждого лежал коврик: садиться приходилось прямо на него.
Увидев гостей, Йель поднялся навстречу. Чжао Хай со спутницами тут же поклонились: положение пророка в степи таково, что выказать ему хоть малейшее неуважение нельзя.
В степи говорят: оскорбить пророка — всё равно что оскорбить всех зверолюдей. Поговорка эта относится только к людям; между самими зверолюдьми она такого веса не имеет. Но даже вождь крупного рода не станет ссориться с пророком без крайней нужды.
Поклонившись, все уселись. Тут же подали жареное мясо аргали. По обычаю зверолюдей сперва непременно откусывают кусок мяса и лишь потом пьют вино — так выказывают уважение к пище.
Откусив мяса, Уэльс поднял серебряный кубок, обращаясь к Чжао Хай. Сидели они рядом, да только из-за расставленных столов между ними было больше двух метров.
— Брат Чжао Хай, благодарю тебя за помощь. Прошу, выпей эту чашу — в ней вся моя признательность, — сказал Уэльс.
Чжао Хай слегка улыбнулся и тоже поднял кубок:
— Брат Уэльс, лишние церемонии ни к чему. Мы друзья, а за помощь другу особых благодарностей не нужно.
Уэльс благодарно кивнул и поднял кубок:
— За встречу!
— За встречу! — отозвался Чжао Хай, и оба осушили кубки до дна.
После первой чаши Уэльс завёл разговор о пустяках. Они болтали, ели жареное мясо и пили молочное вино. Вот только Чжао Хай чувствовал, что сегодня ему не так хорошо, как у Спира. Дело было не в еде, а в самом застолье. У Спира они просто весело ели и пили, безо всяких расчётов. А здесь Чжао Хай ощущал, что Уэльс с Йелем всё время за ним наблюдают, и это ему совсем не нравилось.
Лишь после третьего кубка Уэльс перешёл к делу:
— Брат Чжао Хай, у тебя и правда столько зерна, что ты готов его продать?
Чжао Хай кивнул:
— Да, очень много. Я хотел бы выменять его на редких магических зверей. Аргали тоже подойдут, и шерстяные изделия.
Уэльс посмотрел на него:
— Брат Чжао Хай, дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто зерно для нас, зверолюдей, слишком важная вещь. Мне нужно знать точно, сколько его у тебя, чтобы решить, как нам вести дела. И ещё — какого оно качества?
Чжао Хай рассмеялся:
— Ничего страшного. Скажу как есть: сейчас у меня больше пятидесяти тысяч тонн бамбукового риса, а в будущем будет ещё больше. Что до качества, поступим так: отправь охранников к моим повозкам, пусть возьмут мешок с любой из них — какой пожелают. Можешь взять хоть несколько мешков, принести сюда и осмотреть внимательно.
Услышав это число, Уэльс невольно ахнул. Такой большой партии зерна он ещё не встречал. Привези её всю — и Исполинские быки надолго забыли бы о заботе, чем кормиться.
А что такое больше пятидесяти тысяч тонн? Этого хватило бы огромному племени в десять миллионов человек на три дня. И то лишь потому, что зверолюди едят больше; будь на их месте люди, и это число выросло бы в несколько раз.