Глава 218 — Ожидание

Когда сборы закончились, Чжао Хай отправил всех в замок на Железной горе. А сам вместе с Лаурой, Грином, Кун Чжэном, Ниэр и Мэг остался в Особняке Доверия.

Они ждали, и ждали не чего-нибудь, а людей Карло: сперва разобраться с ними, а уж потом уходить.

Их ведь вынудили покинуть и Каса, и герцогство Персел. Злость копилась у всех, и не выплеснуть её было бы вовсе невыносимо.

Чжао Хай знал, что в ближайшие два дня наёмники Карло доберутся до Каса. Вот тогда они и сделают свой ход. Эти два дня прошли тихо и размеренно: через ворота Особняка Доверия никто не входил и не выходил. После недавнего муравейника тишина стояла непривычная.

Крупным силам Каса это, конечно, показалось странным, — вот только особо они не удивились: Лаура ведь распустила почти всех своих людей. Решили, что она уже тайно ушла и вывезла всё, что копилось в Особняке Доверия.

А вывезти было чем. У всякого крупного торговца вроде Лауры есть свой тайный ход: почти во всех головных домах больших торговых фирм в городах среднего размера прорыты тоннели, выходящие за городские стены.

Тайный ход — последняя дорога к спасению для такой семьи, и знают о нём лишь самые близкие люди из её ядра. Оттого никто и не удивился, что товары исчезли бесследно.

Вот только для торговца пустить в дело тайный ход значит одно: дело дошло до жизни и смерти. И крупные дома, не знавшие об участии Бориса, никак не могли взять в толк, что же такое стряслось.

Впрочем, выступить против Лауры они всё равно не решались. Пусть дом Персел ей и не помог, связываться с ней никому не хотелось: несколько дней назад Чжао Хай вошёл в Особняк Доверия и до сих пор оттуда не выходил. А силу его признавали все, и задевать могущественного чёрного мага охотников не находилось.

Да и лавки Лауры работали по-прежнему, и захватить их никто не посмел: Лаура и дом Персел заранее объявили во всеуслышание, что «Алая Лилия» передана дому Персел и отныне принадлежит ему.

Новость эта для крупных фирм была куда как важной. «Алая Лилия» держала около сорока процентов рынка товаров повседневного спроса всего герцогства Персел — а это очень много. Прежде Лаура лишь вела дела заодно с герцогством, оттого её и не давили. Теперь же лавки отошли самому дому Персел. Иначе говоря, основная доля рынка оказалась в руках правящего дома, и всерьёз повлиять на этот рынок стало уже невозможно.

Зная, что Лаура уходит, крупные дома и вовсе перестали за ней следить: всё их внимание перешло на «Алую Лилию» да на то, как теперь переменится рынок повседневных товаров в герцогстве. Сказать об этом наперёд не взялся бы никто.

Впрочем, ждать Лауре с Чжао Хай пришлось недолго. На пятнадцатый день после приезда Чжао Хай в Каса наёмники вошли в город.

Стоило им появиться, как дом Персел взял их под наблюдение. Обо всех их шагах становилось известно, и обо всём этом сообщали Лауре: Эван чувствовал перед ней вину и хотел хоть чем-то её вознаградить.

Лаура это понимала и была благодарна ему за добрые намерения. Своя сеть осведомителей у неё была, — вот только пускать её в ход она не стала. «Алая Лилия» уже отошла дому Персел, и такие тайные дела могли рассердить кое-кого из его старейшин. Лаура решила переждать бурю, а после снова взяться за свою сеть.

Впрочем, без дела она эти дни не сидела. Всех, кто пожелал уйти с нею, отправили в замок на Железной горе. В Серокаменной усадьбе Чжао Хай никого оставлять больше не собирался, так что Цай-эр убрала оттуда лозы радужного цветка, и чёрный туман рассеялся сам собой. Вот только соваться туда всё равно никто не смел: место принадлежало Чжао Хай, а без его позволения туда не входят.

Да и мест, где жил чёрный маг, люди боятся: мало ли какая отрава там осталась. К тому же закон прямо защищает частное владение — вломись кто без спросу в купленную Чжао Хай Серокаменную усадьбу, он мог бы убить незваного гостя, и ему ничего бы за это не было.

А в замке на Железной горе тем более всё было надёжно: снаружи стояла нежить, в небе кружили орлы. Даже узнай кто-нибудь из переселенцев лишнее, вынести весть отсюда всё равно не удалось бы.

За эти дни Лаура ещё и уладила своё переселение из Особняка Доверия в замок на Железной горе. Забот тут хватало: замок был не маленький, а обставлять его толком не обставляли — Чжао Хай убранством прежде не занимался, и мебель там стояла простая да грубая. Зато теперь, когда Лаура перевезла туда всё имущество Особняка Доверия, в замке появилась хоть какая-то роскошь большого аристократического дома.

Пока они ждали, Чжао Хай показал Лауре и остальным окрестности, чтобы те освоились. Он сводил их к горному озеру и на кроличью ферму в шахтах. И, увидев всё это, Кун Чжэн с Лаурой только вздрогнули и вздохнули: они не ждали, что за такой короткий срок он успел сделать столько.

Скрывать от них Чжао Хай ничего не стал и показал даже пастбище Пространства. К этому времени оно поднялось уже до пятого уровня — и как раз благодаря Лауре: она ввела в Пространство немало магических зверей, которых прежде разводила, в том числе многоножек и длинношёрстных свинок.

Именно они и подняли пастбищу уровень. Теперь оно вмещало ещё сотню животных, и Чжао Хай этому очень обрадовался. Он тут же завёл длинношёрстных свинок.

В Пространстве этим свинкам определили четвёртый уровень, а за его пределами им давали лишь первый: злобы в них не было вовсе, и на континенте они считались самым обыкновенным мясным животным.

Разводить их без меры Чжао Хай не собирался: в «Алой Лилии» решала уже не Лаура, а вести дела через дом Персел было неудобно. Так что свинок держали про запас — и себе на мясо, и на будущее.

За эти несколько дней Лаура с остальными куда лучше освоились в Пространстве. К здешним магическим артефактам они привыкли быстро. А вольготнее всех зажил Кевин.

Устроив в подвале Пространственной виллы свою опытную комнату, он почти оттуда не выходил: с головой ушёл в исследования. А устав, выбирался поспать или прогуляться по лугу за виллой, чтобы развеяться. Жил он свободно, без забот и в полное своё удовольствие.

По мнению Чжао Хай, Кевин оказался ещё большим домоседом, чем он сам на Земле. Из комнаты почти не показывался: разве что поесть да поспать. А наскучив сидеть, бродил вокруг виллы, — но ни разу и не заикнулся о том, чтобы выйти из Пространства.

Сам Кевин говорил, что не больно-то любит видеть людей. И в Особняке Доверия он тоже из дома почти не выходил: наскучит сидеть в комнате — побродит по двору, а за ворота не показывался уже давным-давно.

Услышав такое, Чжао Хай только руками развёл. Кевин оказался домоседом до мозга костей — куда большим, чем он сам.

Впрочем, поделать тут было нечего. Заставить домоседа выйти к миру — задача не из лёгких, а уж такого, кто весь ушёл в исследования, и подавно. Переменить его почти невозможно.

Да Чжао Хай и не хотел его менять. Площадь Пространства теперь сильно выросла: захочет — погуляет, не захочет — и не надо. Воздух здесь прекрасный, опасности никакой, да и здоровью только на пользу.

Опытами Кевина Чжао Хай не интересовался: спроси он — всё равно бы ничего не понял. Кевин занимался магическими массивами. Адам знал, что такие существуют, — вот только при его невежестве соваться в них ему и в голову не приходило. А сам Чжао Хай день за днём был занят то одним, то другим, так что понимал в этом не больше.

Каждый день кто-нибудь из их людей оставался приглядывать за Особняком Доверия: Эван время от времени присылал им сведения.

Вот только весть, пришедшая сегодня, была прескверной. Сегодня вечером наёмники возьмутся за Лауру. Больше того, они переговорили с Эваном и велели ему в это дело сегодня не соваться.

Поначалу Эван хотел обругать их и выставить вон, — вот только ради дома Персел проглотил обиду. Впрочем, условие он им поставил: шума не поднимать, иначе церемониться он не станет.