Глава 201 — Сердце

Ферма поднялась до двадцать первого уровня и уже принесла Чжао Хай со спутниками немало выгод. А что будет, если и пастбище поднимется до высокого уровня? Что они получат тогда? От одной мысли об этом сердце начинало биться чаще.

Да пусть бы они и не получили с этого никакой особой выгоды — уже одно то, что можно держать больше магических зверей, прибавило бы им боевой силы. А разводи они хоть одних голубоглазых кроликов, и то заработали бы больше золота.

Грин тоже кивнул: все они понимали, что сейчас важнее всего повышать уровни. Вот только, по их мнению, пастбище тут дело не главное; главное — ферма. Стоит ей дойти до тридцатого уровня, и они наконец сумеют вывести из Чжао Хай яд.

Теперь рядом с Чжао Хай были Чжао Вэнь и Цай-эр, так что за его безопасность никто больше не тревожился. Хотелось им одного: чтобы он поскорее избавился от яда. Тогда он сможет жениться, завести детей — и род клана Буда пустит новые ветви.

Знай Чжао Хай, какие мысли бродят у Грина в голове, он бы не знал, смеяться ему или плакать: настоящие дела брошены, а они целыми днями думают лишь об этом. Тут ему оставалось только мириться. Вот только сам Грин со спутниками считали, что женить Чжао Хай да дождаться от него детей — и есть самое главное дело.

Сказать по правде, у Чжао Хай от всего этого и вправду болела голова. К Лауре его тянуло: как ни говори, она хороша собой, да и нрав у неё прекрасный. Вот только и Мэг он отпустить не мог. Одно то, что Мэг пошла вместе с ним навстречу Чжао Вэнь, эксперту девятого уровня, тронуло его до глубины души.

А сказать, что к Мэг он чувствует одну лишь благодарность, значило бы солгать. С тех пор как он очнулся, Мэг всё время о нём заботилась, — да и заметил он, что сам ей небезразличен. А после нынешнего случая отказаться от Мэг он не смог бы уже никак.

Чжао Хай верил в любовь. И был при этом перфекционистом. Он верил, что любовь одного человека нельзя раскроить на слишком многих: тогда это уже не любовь. А то, что зовут любовью ко всем сразу, — лишь другое, более изящное название для предательства.

Вот только когда любовь приходит по-настоящему, она и вправду ему не подчиняется. Чем больше пытаешься её удержать в руках, тем меньше выходит. Она словно дурман: незаметно затягивает тебя с головой.

А если ты встретил любовь, и она совсем не сходится с твоими же взглядами на любовь, — какой выбор сделаешь? Для мужчины он, пожалуй, нетруден: на континенте Арк единобрачия не держатся, так возьми всех в жёны, и дело с концом.

Однако идеалисту такой выбор даётся тяжело. Чжао Хай хотел любви совершенной, — а оно его слушаться не желало.

Что сильнее всего сдерживает человека в этом мире? Вовсе не закон, а его собственное сердце. Стоит сердцу определиться, и пойти против него становится очень трудно.

Таков и Чжао Хай. У него были свои взгляды на любовь, и как раз из-за них на Земле ему было уже за двадцать, а он всё ещё не знал женщины.

В том пёстром, соблазнительном мире, каким была Земля, Чжао Хай сумел сберечь своё сердце нетронутым. Для многих он выглядел безумцем и болваном разом. Вот только какое ему дело до чужих оценок? У него был собственный свод правил, которого он и держался.

В этом и был весь его характер: ровный, мягкий, с чувством ответственности, — и всё же сквозь всё это проступала гордая обособленность.

За разговором Чжао Хай со спутниками вошли в Пространство, а оттуда отправились на Каменную гору, в Серокаменную усадьбу. Там всё выглядело примерно так же, как в замке на Железной горе и в Городе Цветов: усадьба тоже превратилась в мир радужных цветов. К подобному зрелищу они уже привыкли, а потому особо не удивились.

Усевшись в гостиной Серокаменной усадьбы, Чжао Хай связался с нежитью, что ушла вместе с Лаурой, — хотел разузнать, не случилось ли у неё за эти дни чего-нибудь.

К его удивлению, там и вправду ничего не произошло. Ародж вёл себя тише воды, а люди, пришедшие с ним, и того тише: никто не смел затевать смуту. В городе Каса тоже стояло спокойствие: кроме небольшого переполоха в тот день, когда Лаура привела с собой нежить, не случилось ровным счётом ничего.

Такого исхода Чжао Хай никак не ждал. Он полагал, что подручные Карло хоть как-нибудь да напакостят или пришлют людей вызволять Ароджа. Теперь же выходило, что ничего подобного нет и в помине. Отчего так? Карло ведь не тот человек, с которым легко иметь дело.

Чжао Хай рассказал обо всём Грину, — и лицо у того помрачнело. Повернувшись к Чжао Хай, Грин сказал:

— Молодой господин, боюсь, на этот раз миром дело не кончится. Начни Карло действовать сразу, это значило бы, что передавать дело клану Маркей он не хочет и намерен управиться сам. Сил у него на это хватает, да и торговля его ближе всего к герцогству Персел: захоти он прислать людей, выступил бы ещё день-другой назад. Но до сих пор никакого движения. А значит, Карло, скорее всего, уже сообщил обо всём клану Маркей и хочет, чтобы дело решали они. Оттого-то никто и не выступил: чтобы перебросить сюда людей от клана Маркей, нужно время.

Чжао Хай кивнул: теперь он понял, о чём говорит Грин. Захоти Карло управиться своими силами, тревожиться было бы не о чем — силу Карло Чжао Хай ни во что не ставил. А вот если дело перешло в руки клана Маркей, оно становилось щекотливым.

Клан Маркей — могучий торговый дом, раскинувшийся на полконтинента. Держатся они властно и врагов нажили немало, — вот только и способы справляться с ними у них свои, да и сила за ними немалая. Иначе они не добрались бы до нынешнего своего положения.

И хотя Чжао Хай, Лаура да Эван теперь объединились втроём, схлестнись они с кланом Маркей по-настоящему — ещё неизвестно, чья возьмёт.

Главная причина, по которой на континенте не спешат тягаться с торговыми домами, проста: те слишком богаты. Деньгами они способны забить человека насмерть.

Обычному большому клану, будь он хоть трижды богат, деньги достаются не так легко, как торговому дому, — оттого большие кланы редко идут против купеческих домов. Впрочем, и торговые дома нечасто идут против крупной знати.

Торговый дом богат, — вот только положение его ниже, чем у больших аристократов. Да и знается он в основном с такими же торговыми домами да со средней и мелкой знатью: верхушка родовой знати не станет ронять своё достоинство, водя дружбу с торговцами.

Проще говоря, опасаются обе стороны, и потому в открытую никто не начинает. Вот только нынешнее дело касалось устойчивости дома Персел, — оттого Эван и заключил союз с Чжао Хай, готовясь вместе выступить против клана Маркей.

Карло, очевидно, тоже это понял, и потому не стал действовать наобум, а доложил обо всём в главную усадьбу клана Маркей, попросив Соса рассудить.

Едва ли не всякий на континенте знает: эксперта девятого уровня в дело просто так не двинешь. Даже если позвать его хочет собственный клан, за это надо платить цену. Оттого, схлестнись два клана всерьёз, решать всё будут эксперты восьмого уровня и ниже, да ещё казна самого клана.

Казной герцогство Персел и Лаура клану Маркей, пожалуй, уступают. Вот только станет ли клан Маркей биться с ними до взаимной гибели?

Ответ — нет. Как бы властно клан Маркей себя ни держал, в конце концов это торговый дом. Торговец ценит выгоду, а война разоряет людей и опустошает казну, — такое торговцам не по нраву. Довести дело до того, чтобы клан Маркей и дом Персел покалечили друг друга, попросту немыслимо: старый лис Сос на такое не пойдёт.

Но и оставить их в покое клан Маркей не может: не выступить вовсе — значит перестать быть кланом Маркей. Сочтут их мягкой хурмой — раздавят и уничтожат. А увидят, что орешек им не по зубам, — станут искать другие способы.

И теперь выходило, что прежние их опасения могут сбыться: стоит Карло сообщить обо всём клану Маркей, и миром дело уже не кончится.

К счастью, теперь у них были Чжао Вэнь и Цай-эр, так что нападения клана Маркей можно было не бояться. Даже пойди клан Маркей с отчаяния на всё и позови эксперта девятого уровня — и то бояться было бы нечего.

Вот только воевать с кланом Маркей Чжао Хай вовсе не хотел. К сожалению, отступить нынешнее положение ему не позволяло: сбеги он теперь, дом Персел и Лаура всё равно окажутся втянуты.

Нахмурившись, Чжао Хай спросил Грина:

— Дедушка Грин, а как вы думаете, каким способом клан Маркей станет с нами разделываться? Возьмутся за нас через торговлю?

Вот только Грин покачал головой:

— Боюсь, что нет.

Услышав это, Чжао Хай на миг растерялся. Он никак не мог взять в толк, отчего Грин так уверен. Ведь торговый дом сильнее всего как раз в ударах через дела и деньги, и для дома Персел такой способ был бы самым опасным: он не только медленно душил бы клан Эвана, но и приносил бы самому клану Маркей выгоду.

Взглянув на лицо Чжао Хай, Грин сразу понял, о чём тот думает. Он слегка улыбнулся и объяснил:

— Через торговлю дому Персел и вправду можно нанести кое-какой урон, — вот только уничтожить его этим никак не выйдет. Более того, поступи клан Маркей так, он оскорбил бы разом все родовитые дома. И тогда вести дела на континенте ему стало бы негде: большие аристократические кланы объединились бы и ударили так, что подняться после этого клану Маркей уже не удалось бы.

Чжао Хай и не подозревал, что всё устроено именно так. На Земле иные крупные денежные объединения способны направлять хозяйство небольшой страны, а то и держать в руках целые государства, — оттого он и удивился, что на континенте Арк подобные способы работают плохо.

Впрочем, здесь по-прежнему больше всего почитали силу. Оттого большие аристократические кланы чаще всего и не смотрели на законы вовсе: закон был для них лишь орудием, которым удобно связывать других.