Глава 51 — Агрим?

Жители континента не слишком заботились о развитии земледелия, и потому каждый год где-нибудь вредители губили весь урожай, а люди порой умирали от голода — всё это оставило на Грине глубокий след.

При этом нельзя не признать: природа континента Арк и вправду щедра. Взять хотя бы рисовое дерево — растёт совсем как бамбук, вымахивает на добрый десяток метров, да ещё и плодоносит рисом дважды в год. Оттого большая часть жителей континента от голода не мрёт.

Рис с этого дерева как раз и ели чаще всего рабы. К почве дерево нетребовательно, оттого сажают его по всему континенту, и с нехваткой зерна на материке дела обстоят не так уж и плохо.

Вот только семян этого дерева Грин так и не купил. Он прекрасно понимал: пусть рисовое дерево и неприхотливо к почве, здесь, среди этих гор, вырастить его всё равно не выйдет — есть у дерева один роковой изъян: оно чрезвычайно чувствительно к металлу.

Кто-то как-то проверял это на опыте: закопали в поле рисовых деревьев площадью в 0,67 гектара кусок железа весом всего в пятьдесят килограммов — и не прошло десяти дней, как все деревья на этом поле разом погибли.

Именно из-за этой особенности Грин и не стал покупать семена: земли, куда они направлялись, прежде звались Гномьей Железной горой. Пусть гномы и вывезли отсюда всю руду, почва на этой горе всё равно оставалась богаче железом, чем где-либо ещё, — вырастить тут рисовое дерево было бы попросту несбыточной мечтой.

Оттого Грин и остановился на масличных деревьях как на основной культуре: к почве нетребовательны, приносят пользу многие годы, хорошо приживаются в гористой местности — таковы были выводы, к которым он пришёл, расспросив бывалых земледельцев с многолетним опытом. По этим причинам выбор и пал на них.

Но, как и у рисового дерева, у масличного нашёлся свой роковой изъян — беззащитность перед вредителями.

По сравнению с рисовым деревом масличное куда уязвимее: рисовые деревья на континенте страдают от масштабных нашествий вредителей в среднем раз в пять лет, а масличные — почти ежегодно. К счастью, эти деревья неприхотливы и растут почти где угодно, так что урожайность всё равно держится на уровне.

Но для клана Буда этот изъян мог оказаться смертельным: они рассчитывали засадить масличными деревьями большие площади, чтобы сделать их основным источником дохода, — а случись нашествие вредителей, и клану конец.

Именно эта мысль давно не давала Грину покоя, а теперь, услышав от Чжао Хай о существовании особых средств от вредителей, он почувствовал, как тяжкий груз наконец спал с плеч.

Видя неподдельную радость Грина, Чжао Хай с улыбкой сказал:

— Вот только я не уверен, что нам стоит эти средства использовать. Оба они ядовиты, а обработай ими посевы — и в самих растениях останется хоть немного яда. Для человека это, конечно, не смертельно, но питайся такой пищей годами — и яд накопится в теле, здоровью это не на пользу.

Грин на миг застыл, а затем нахмурился:

— И правда, задача. Выходит, есть выращенное нами самим тогда нельзя.

Не успел он это договорить, как Чжао Хай мысленно отвесил ему воображаемую затрещину: вот уж не ожидал он от такого серьёзного человека, как Грин, ещё и коварной жилки.

Но удивительнее всего оказалось другое: Мейлин с остальными закивали в знак согласия, будто находя в словах Грина немалый резон.

Чжао Хай, впрочем, не знал того, что знали они: с тех пор, как Мейлин и её домочадцев изгнали сюда, в её душе поселилась глухая обида на весь мир — в их глазах все вокруг предали клан Буда, все были повинны в том, что клан докатился до такого состояния. Вот отчего Грин и позволил себе такую шутку, а Мейлин её так охотно поддержала.

Чжао Хай не стал заострять на этом внимание и повернулся к Грину:

— Дедушка Грин, давай лучше зайдём в дом, посмотрим на экране, сколько там сейчас нежити снаружи, а после придумаем, как их всех переловить.

Грин кивнул. По правде говоря, он находил этот экран удивительно удобной вещью — сидишь себе в пространстве, а видишь, что творится снаружи. Единственный недостаток — радиус обзора маловат.

Войдя в хижину, все расселись, глядя на экран. Зелёных точек как будто не прибавилось — всё тот же десяток с небольшим. Чжао Хай взглянул на гостиную — и там как раз объявилась новая точка.

Он с недоумением коснулся места гостиной — на экране возник крысиный скелет. Чжао Хай замер на миг, затем перевёл взгляд на уменьшенную объёмную карту наверху: точно, точка с верхнего этажа исчезла. Похоже, тот самый крысиный скелет спустился в гостиную.

Чжао Хай озадачился: чем же так притягательна эта гостиная? Он вспомнил — именно там магические звери и нежить появлялись чаще всего.

Грин тоже вглядывался в крысиный скелет на экране:

— Похоже, снова учуял живой запах. Странное дело — до чего же у этой нежити острое чутьё на свежую плоть, просто диву даёшься.

Чжао Хай, услышав это, тут же смекнул: должно быть, пока они ловили Чужого, трещина пространства пропустила наружу запах живых людей — вот крысиный скелет его и почуял, оттого и рванул в гостиную.

Едва догадка сложилась, Чжао Хай не удержался от радости — в голове у него созрел способ ловить эту нежить. На языке земных геймеров это называлось бы «агрить».

Сам Чжао Хай в игры играть не особо любил, но кое-что об этом деле знал — всё из сетевых романов про виртуальные миры.

Что ни говори, а земные сетевые романы и правда охватывали решительно всё на свете: футболом Чжао Хай не увлекался, но о звёздах футбола знал не понаслышке; в баскетбол немного играл сам, хотя болельщиком себя считал так, для виду, — и всё же в баскетбольных делах тоже неплохо разбирался. И всем этим он был обязан именно сетевым романам.

Чжао Хай повернулся к Грину:

— Дедушка Грин, как думаешь, можно так ловить нежить? Гостиная не такая уж большая, за раз туда много не набежит. Затащим эту тварь — глядишь, приманим и следующую. А не выйдет само — пошлём кого-нибудь наружу, тогда уж точно набежит побольше нежити. Так и не придётся далеко ходить — прямо в замке переловим их, сколько нужно, да ещё и без риска приманить магических зверей.

Чжао Хай знал: нежить чрезвычайно чутка к живым людям, а вот звери — нет. Приманивать зверей ему совсем не хотелось: набегут в замок целой толпой да ещё и застрянут тут — тогда уж точно не выберешься наружу.

Грин задумался:

— Мысль недурная. Так мы сможем сидеть здесь и не спеша переловить всю нежить. Кстати, молодой господин, а не думаешь ли ты, что то самое нашествие — и зверей, и нежити — случилось именно оттого, что нежить учуяла наше присутствие?

Чжао Хай замер, и лицо его переменилось. Наверняка сказать он, конечно, не мог — но именно этого он и опасался больше всего. Если и вправду нежить выбежала наружу, почуяв их, — тогда замок отныне становился ещё опаснее прежнего.

Мейлин, впрочем, покачала головой:

— Не думаю, что дело в этом. Не забывайте: мы здесь уже не первый день — молодой господин провёл без памяти больше месяца, и всё это время мы никуда не уходили. Будь дело в нашем присутствии, нежить выбежала бы куда раньше, а не тянула бы столько времени. И потом — в этот раз первыми выбежали именно звери, а не нежить.

У Грина с Чжао Хай будто гора с плеч свалилась. Но тут Грин снова нахмурился:

— Странно всё же. Помню, люди говорили, что звери Чёрной пустоши бунтуют раз в десять-двадцать лет, а последний раз это было вроде бы три-четыре года назад. Если сроки и вправду так сократились — нам не позавидуешь.

Мейлин усмехнулась:

— Полно тебе. Разве можно доверять слухам, что ты наслушался снаружи? Сколько лет уже никто не бывал в Чёрной пустоши — откуда чужакам вообще знать правду о здешних делах?

Грин хлопнул себя по лбу и закивал:

— И правда, как я сам не сообразил — здесь же нечем прельститься, вот люди сюда и не ходят. Пустое, зря я так разволновался. Ладно, будем не спеша разбираться. В крайнем случае всегда можно отсидеться в пространстве молодого господина.

Стоило признать: настроение у Грина теперь стало заметно спокойнее прежнего. Раньше в нём жило нечто вроде отчаяния — ощущение утраченной надежды, но при этом отчаянной, последней борьбы, — оттого он и держался так сурово, стараясь довести каждое дело до идеала, и груз этот давил на него тяжело.

Но с тех пор, как он узнал про это пространство, всё в нём переменилось. Он словно бы отпустил себя — теперь он верил: пока есть пространство Чжао Хай, клану Буда суждено уцелеть. Пусть прежнего блеска, может, и не вернуть, но само выживание клана теперь под надёжной защитой. Считай, свалился с души самый тяжкий камень.

Услышав слова Грина, Чжао Хай слегка улыбнулся:

— Неплохой план. Но знаешь, дедушка Грин, пространство ведь до сих пор можно улучшать. Стоит перенести в него какое-нибудь диковинное растение с континента — и, если пространство его примет, оно снова вырастет, а с ним прибавится и пользы для нас.

Грин на миг растерялся, а затем глаза его загорелись:

— Правда? Молодой господин, неужели пространство и вправду способно расти?

Чжао Хай кивнул:

— Ну конечно. На деле оно уже дважды повышало уровень и выросло на 0,27 гектара. Бабушка Мейлин это знает — во второй раз мы все были внутри, когда это случилось.