Глава 48 — Амбиции и кризис

Редьку выращивать и вправду выгоднее, чем масличные деревья, — сравнивать тут попросту нечего: один урожай редьки можно продать за восемь тысяч золотых, тогда как весь месячный доход с масличного сада — всего две тысячи семьсот золотых.

Но не стоит забывать: Торговый дом Маркей, с которым на этот раз сговорился Грин, — один из известнейших торговых домов на континенте, а ежемесячно они способны переварить от силы двести тонн редьки, не больше. Всё же для многих жителей континента редька по две серебряные монеты за килограмм — товар не из дешёвых, позволить себе его может не каждый.

Иначе говоря, Чжао Хай достаточно засевать по пять урожаев редьки в месяц — этого с лихвой хватит на весь спрос покупателя, а вырасти больше — и продать будет некуда. Пять урожаев для него — дело всего в сорок часов, меньше двух суток.

А чем занять остальное время? Может, выращивать в пространстве обычные овощи континента? Даже думать нечего — стоит их семенам попасть в пространство, ферма тут же их сотрёт, посадить их попросту не выйдет. А может, продавать семена тех овощей, что растут в самом пространстве? Но Чжао Хай пока и сам не знал, какие из них годятся на хорошую цену на континенте. Пусть даже эти овощи, как и редька, окажутся здесь магическими диковинами, — если на континенте таких прежде не видели, людям потребуется время, чтобы к ним привыкнуть, да и спрос на первых порах будет невелик. Уж лучше в таком случае заняться масличными деревьями.

Готовить на континенте без масла не обходится нигде. К тому же масло стоит дёшево: не всякая семья может позволить себе мясо, а вот масло — почти всякая. А такие семьи чаще всего простолюдины, занятые тяжёлым трудом, — им нужно побольше питательной пищи, и масло становится первым выбором. Ежедневный расход масла на континенте — цифра поистине астрономическая, так что дело это хоть и не такое прибыльное, как редька, но верное и долгоиграющее — да ещё и позавидовать ему будут многие из знати.

Две тысячи семьсот золотых в месяц — сумма немалая. Иное небольшое княжество столько не соберёт даже налогами за месяц: покупательная способность золота на континенте по-прежнему поражает.

Одну золотую монету можно разменять на десять серебряных, серебряную — на сто медных, а на одну медную монету можно купить полкило фруктового масла или четверть кило риса.

И рис, и масло на континенте стоят дёшево: масло — оттого что урожайность высокая, рис — оттого что его в основном едят рабы, хотя нынче его берут в пищу и многие простолюдины.

У Чжао Хай сейчас на попечении чуть больше сотни человек, и на месячные нужды хватит от силы сотни золотых — значит, чистыми останется около двух тысяч шестисот.

И не стоит забывать про пять урожаев редьки: пусть даже каждый из них продать не за восемь тысяч золотых, а за шесть — и то выйдет тридцать тысяч за пять урожаев. Итого пространство Чжао Хай способно приносить порядка тридцати двух тысяч золотых чистой прибыли в месяц — цифра прямо-таки ошеломляющая.

Самому Чжао Хай, впрочем, это казалось не таким уж впечатляющим. Насмотревшись на редьку, что за один урожай приносит несколько тысяч золотых, он невольно недоумевал: столько сил на масличные деревья — а выходит какие-то две с небольшим тысячи в месяц. Интерес к этому делу у него, прямо скажем, не разгорался.

А вот у Грина мысли шли иначе. Разобравшись в особенностях фермы и припомнив, о чём Чжао Хай прежде просил его разузнать, он понял истинный замысел: тот хотел развивать растениеводство и животноводство разом, рука об руку.

Ботва редьки прекрасно годится на корм голубоглазым кроликам — но одной ботвы кроликам мало, время от времени нужна и добавка, а жмых, что остаётся после отжима масличных плодов, для этого подходит лучше всего. Причём кормить им можно не только кроликов, но и других магических зверей, а также самых обычных лошадей и коров континента.

Скотина, вскормленная таким жмыхом, вырастает на редкость крепкой: недаром там, где добывают масло, обычно разводят и хороших лошадей. Пусть это и не боевые породы вроде огненных коней, зато крепкие и выносливые — и оттого нарасхват.

Мало того: жмых охотно едят и водные магические звери, а значит, можно наладить и разведение рыбы. Вот сколько дополнительной выгоды может дать одно масличное дерево.

Именно эти мысли так взволновали Грина. Он прошёлся по хижине несколько раз кругом, глубоко вдохнул — и вдруг рассмеялся во весь голос.

Чжао Хай понимал, отчего он смеётся: слишком долго Грин держал всё это в себе. Если сам Чжао Хай, очнувшись в новом теле, сразу ощутил на себе груз ответственности, то у Грина этот груз лежал на плечах уже давно. Они с Мейлин своими глазами видели, как клан Буда скатился с вершин к упадку, и оба уже готовились к тому, что клан медленно угаснет, — иначе Грин никогда не обменял бы все свои сбережения на припасы. Пусть позже Чжао Хай и переменился к лучшему, Грин всё равно не находил покоя: у клана Буда не было постоянного источника дохода, а это смертельная слабость.

Но стоило ему узнать о возможностях этого пространства, как все тревоги разом отступили. Будто в его до того тёмной жизни вспыхнуло солнце — яркое, лучистое, разом разогнавшее весь сумрак на душе.

Никто не стал его останавливать: все понимали, что Грину нужно выплеснуть накопившееся.

Немного погодя Грин наконец успокоился, подошёл к Чжао Хай и сказал:

— Молодой господин, как выберемся отсюда — сразу отвезём магическую редьку в Торговый дом Маркей, а на вырученные деньги закупим всё необходимое. Плодов-то мы собрали много, но для отжима масла нужна машина — вот её и надо будет приобрести.

Чжао Хай кивнул:

— Знаю. Но, дедушка Грин, сейчас есть проблема поважнее — снаружи бродят магические звери и нежить из Гнилой топи. Как бы славно мы ни планировали, вечно отсиживаться в пространстве не выйдет — рано или поздно нужно выходить и поднимать феод. А если стоит только выйти, как на нас нападут звери и нежить, — что тогда делать?

Грин мигом посерьёзнел, нахмурился и принялся мерить хижину шагами: он прекрасно понимал, что Чжао Хай прав. Все их планы сейчас были не крепче мыльного пузыря — дунь ветер, и не станет от них следа. Выйди они наружу и тут же попади под удар зверей — тут не то что развиваться, самим бы выжить.

Но как решить эту задачу? Решения попросту не было. Пусть Грин и верил в собственные силы, он прекрасно понимал: покорить Гнилую топь им не по плечу. Сколько лет минуло, сколько сильных бойцов рождалось на континенте — а пять запретных зон так и остаются запретными, никто и никогда их не одолел. Это само по себе говорило об их подлинной мощи.

Прошагав так ещё несколько кругов, Грин так и не придумал ничего дельного. Он бессильно вздохнул и опустился на стул — весь недавний боевой задор улетучился без следа.

У Чжао Хай тоже не находилось решения. Пять запретных зон континента славились дурной репутацией — никто не смел похвастать, что выйдет оттуда невредимым. Пусть речь и не шла о том, чтобы соваться в саму Гнилую топь, но даже одни только звериные набеги причиняли им немало хлопот — силы у них сейчас были слишком скромные.

Видя, что настроение у Грина совсем упало, Чжао Хай счёл нужным сказать:

— Дедушка Грин, расскажи-ка нам ещё раз хорошенько, что там сейчас снаружи.

Говоря это, он невольно бросил взгляд на экран — и тут же прищурился: на объёмной карте снова появились зелёные точки.

Чжао Хай тут же поднялся и подошёл к экрану. Остальные заметили его движение. Не спеша разглядывать, что творится в замке, он сперва принялся осторожно считать зелёные точки.

Точек было немного, всего десяток с небольшим, но появились они явно только что: до этого экран был чист уже два дня.

Мейлин с остальными тоже впились взглядом в экран. Мэг воскликнула:

— Это как понимать? Откуда они опять взялись?

Грин же произнёс негромко:

— Ничего удивительного. Когда я пробирался в замок, снаружи, по Чёрной пустоши, всё ещё бродило немало магических зверей и нежити. Не будь я в такой спешке — ни за что не рискнул бы врываться внутрь. Возможно, кто-то из них увязался за мной следом.

Чжао Хай кивнул и коснулся экрана — на нём возник внутренний двор замка, там как раз скопилось больше всего точек. Картинка сменилась на вид двора, и там показался десяток с лишним фигур нежити.

Да, на экране была именно нежить — ни одного магического зверя. Заметив это, Чжао Хай на миг растерялся: он вспомнил, что и позапрошлый раз было точно так же — последними уходили не звери, а именно нежить. Что бы это значило?

Он ещё раз внимательно всмотрелся в экран, убедился, что не ошибся, и спросил:

— Дедушка Грин, отчего тут одна только нежить? И позапрошлый раз я тоже заметил — последними уходили опять же они. В чём тут дело?

Грин не успел ответить — за него отозвалась Мейлин:

— Ничего странного в этом нет, молодой господин. Нежить одержима почти безумной тягой к живой плоти и свежей крови — они чуют запах живого существа издалека, ощущают само его присутствие. Стоило Грину пробежать через Чёрную пустошь к замку, как нежить его немедля учуяла — тут магическим зверям с ней не сравниться.

Чжао Хай кивнул, соглашаясь, и переключил картинку на гостиную — там тоже бродила нежить: в форме крокодила, длиной в добрый десяток метров, от которого остался один костяной каркас. Существо расхаживало по гостиной, мотая головой и хвостом, все кости отливали зловещим зелёным светом — зрелище, прямо скажем, жутковатое.