Глава 043 — Обновление

Когда всё было устроено, Мейлин ещё немного поучила рабов грамоте и отправила всех спать. Воздух в пространстве был как раз впору — не холодно и не жарко, укрываться на ночь и вовсе незачем; рабы лишь стелили под себя одеяло — и спали себе преспокойно.

Среди ночи Чжао Хай снова разбудил голос пространства, и ему пришлось встать, опять собрать редьку и снова её посеять.

Вообще-то он хотел посадить те семена, что закупил Грин, но уж больно хотелось спать; оттого он выбрал редьку — иначе, поднимись пространство в уровне, шуму вышло бы много, и не только ему было бы не до сна, но и всем в пространстве.

Наутро, поднявшись, он увидел, что не только редька, но и кукуруза почти поспела. То ли оттого, что в пространстве было так уютно, встали все нынче поздновато.

Чжао Хай услышал снаружи движение и потому поднялся. Выйдя, он увидел, что рабы уже встали и под началом Мейлин готовят еду. Он не придал этому значения; Мейлин тут же поднесла ему таз воды — умыться.

Умывшись, Чжао Хай сперва оглядел землю пространства — никаких перемен, — а потом подошёл поглядеть, как рабы готовят еду; тоже ничего особенного.

Но вдруг он почувствовал: что-то не так. Место, где рабы стряпали, было слишком чистым. Ведь там валялся жареный рис и прочее, что рабы вчера повыбрасывали, — а нынче ничего этого и следа не осталось. Странно. Даже приберись рабы тут, не могли же они вычистить всё дочиста.

Чжао Хай повернулся к стоявшей рядом Мэг:

— Мэг, бабушка Мейлин велела нынче утром рабам убрать мусор?

Вопрос застал Мэг врасплох; она оглядела чистую вокруг траву и покачала головой:

— Нет. Бабушка с утра ещё не давала им никакой работы.

Чжао Хай кивнул: у него уже была догадка. Он повернулся и пошёл за дом. На этот раз Мэг за ним не пошла — она прекрасно знала, что за домом: там было отхожее место, и она решила, что Чжао Хай идёт справить нужду.

Но тут Мэг ошиблась: справлять нужду Чжао Хай и не думал — он шёл к отхожему месту, чтобы проверить свою догадку.

И, войдя туда, он убедился, что не ошибся: пространство раз в сутки обновляет среду — то есть каждый день оно как бы «освежается», стирая всё ненужное, и возвращается к исходному виду.

А почему не исчезли сколоченные ими навесы — верно, оттого, что навесы вещь полезная, и пространство их не стёрло.

При виде этого Чжао Хай невольно перевёл дух: он как раз ломал голову, как быть с мусором в пространстве, — а пространство, оказывается, само это уладило.

В прекраснейшем расположении духа Чжао Хай справил нужду и вернулся к травяной хижине. Мэг стояла там, поджидая его; увидев, что он возвращается такой довольный, она невольно покраснела — хотела спросить, чему он так рад, да не знала, как и подступиться: как-никак Чжао Хай только что вышел из отхожего места.

А Чжао Хай на румянец Мэг и внимания не обратил — до того хорошо было у него на душе: до чего же славно, что пространство само стирает мусор, — теперь можно не бояться, что оно захламится.

Мейлин, когда Чжао Хай встал, распоряжалась готовкой, а увидев, что он проснулся, тут же нырнула в травяную хижину — готовить ему завтрак.

Чжао Хай захотелось поглядеть, что делается снаружи, и он тоже прошёл в хижину, открыл экран. Судя по объёмной карте, дело снаружи шло на поправку: в радиусе ста метров зверей почти не осталось — лишь несколько зелёных точек ещё двигались.

Он присмотрелся, что это за твари, — и, к его удивлению, оставшиеся неполные десяток точек оказались вовсе не зверями, а сплошь нежитью: три человекоподобных скелета да несколько скелетов в зверином обличье.

Отчего в замке осталась одна нежить, было непонятно, но Чжао Хай было не до того: пока эта нежить здесь, снаружи небезопасно, и выходить нельзя.

Погасив экран, Чжао Хай зашёл на кухню — поглядеть, что за завтрак готовит Мейлин. Оказалось, снова лепёшки; он только вздохнул: по правде, с утра пораньше есть лепёшки было ему непривычно.

Заметив Чжао Хай, Мейлин тут же сказала:

— Проголодались, молодой господин? Не беспокойтесь, сейчас всё будет готово.

Чжао Хай улыбнулся:

— Бабушка Мейлин, а сделай-ка завтра поутру немного варёного риса или рисовой каши, не надо так возиться с лепёшками.

Мейлин опешила:

— Как можно? Рис — еда рабов, разве годится кормить им молодого господина?

Чжао Хай только вздохнул, хотя и знал, что Мейлин права: на континенте и вправду не слыхать, чтобы кто из знати ел рис, — и в памяти Адама не было ни единого случая, чтобы он его отведал.

Чжао Хай покачал головой:

— Бабушка Мейлин, мы ведь ещё не знаем, сколько дней просидим в пространстве; тут не то что в замке — хлеба не испечь, не есть же нам изо дня в день одни лепёшки. Ничего страшного, если сваришь риса; да ты и сама вчера видела — варёный рис очень даже вкусен.

На этот раз Мейлин ничего не возразила: вчерашний рис она и видела, и отведала кусочек — вкус и вправду был отменный; по правде, ей и самой хотелось ещё.

Оно и немудрено: кто с рождения ест один хлеб да лепёшки, тот, отведав вдруг душистого варёного риса, поневоле не удержится и съест лишнюю миску.

Поразмыслив, Мейлин согласилась и с другим: в пространстве не то что снаружи. В замковой кухне была каменная печь — там она могла печь и хлеб, и сдобу, а тут только лепёшки, и есть их несколько дней кряду приестся. В конце концов она кивнула:

— Ну хорошо, будь по-вашему, молодой господин.

Чжао Хай не удержался и радостно вскрикнул: из всей стряпни он больше любил варёный рис, а уж вчерашний был и впрямь хорош.

После завтрака Мейлин пошла учить рабов грамоте. Чжао Хай сказал ей, что мусор больше убирать не нужно — довольно снести его в одно место; Мейлин, хоть и не поняла, к чему это, всё же сделала, как велено: теперь она верила Чжао Хай безоговорочно.

Так доверяла Мейлин Чжао Хай по двум причинам: во-первых, он этим пространством спас их всех; во-вторых, она долго пробыла в пространстве и попала под его влияние.

Блокхед с Рокхедом, впервые войдя в пространство, сразу стали во всём слушаться Чжао Хай и поставили его в сердце превыше всего; а Мейлин при первом входе такого не ощутила, а если и ощутила, то слабо, — оттого что она маг, сила духа у неё велика, и влияние на неё было слабее, чем на прочих. Но, пробыв в пространстве так долго, Мейлин вполне поддалась его влиянию и словам Чжао Хай почти не перечила.

«Не перечила» не значит, что она во всём его слушалась: задумай Чжао Хай что-нибудь опасное или сочти она что-то ему во вред — она бы всё равно его удержала. Можно сказать, пространство влияло лишь на их веру, делая Чжао Хай тем, кому они преданы, но разума их не трогало; напротив, они от этого делались даже смышлёнее.

А рабы уже давно почитали Чжао Хай первым, кому преданы: они и без того были рабами клана Буда, а под влиянием пространства теперь всей душой желали лишь одного — послужить Чжао Хай. Перемена эта была неприметной, оттого Чжао Хай её и не почувствовал, да и прочие тоже: менялся не кто-то один, а все разом, — так что заметить это было и вовсе некому.

Ближе к полудню редька поспела. Чжао Хай убрал её в амбар и тут же достал оттуда семена, что закупила Мейлин с прочими.

Семена были нескольких родов. Самые обычные — семена масличного дерева, того самого, что даёт масличные плоды, из которых жмут масло; их Грин прикупил нарочно побольше. Масличное дерево к почве весьма нетребовательно — приживается даже там, где земля совсем скудна, — и живёт очень долго: одно такое дерево может простоять несколько сотен лет, а от посадки семени до первых плодов проходит всего два года. Ради будущего клана Буда Грин и запас столько семян масличного дерева.

Масло стоит дёшево, но людям на континенте оно необходимо; по замыслу Грина, стоило высадить эти деревья на Железной горе — и через два года можно было бы собирать масличные плоды в изобилии, выжимать масло да продавать, — вот у клана Буда и появился бы постоянный доход.

Из остальных семян часть была обычными овощными, а часть — семенами почвоулучшающей культуры. Даже самая дешёвая на континенте магическая редька весьма требовательна к почве; Грин знал, что на Железной горе магических овощей не вырастить, оттого и купил лишь семена простых овощей.

А почвоулучшающую культуру Грин купил тоже с умыслом. Называлась она люцерна — однолетняя травянистая культура, годится на корм, ею можно кормить обычных низкоранговых травоядных магических зверей; но главное — она отлично удобряет землю: при жатве срезают лишь верхушку растения, а корни оставляют в земле, и они мало-помалу превращаются в удобрение, делая почву тучнее.

Можно сказать, ещё до прихода в Чёрную пустошь Грин всё продумал наперёд — как клану Буда тут выжить, — оттого и выбрал эти семена. Масличными деревьями они добывали бы средства на жизнь; а поскольку живут те деревья долго, посадив их однажды, клан Буда кормился бы с них потом сотни лет, не вкладываясь заново. А между деревьями сеяли бы люцерну — так мало-помалу улучшалась бы земля на горе; а через несколько лет, как земля станет добрее, можно будет сажать и другое, увеличивая доход.

Вот только Грин с остальными тогда и не подозревали, что в руках у Чжао Хай есть этакий небывалый чит — пространственная ферма.