Глава 039 — Новая функция

Как учит Мейлин, Чжао Хай не приглядывался: он знал, что она его не подведёт. Как-никак Мейлин — большой маг воды восьмого уровня, а таких магов и во всей империи Аксу немного; были у неё когда-то и ученики, только все они потом полегли, уйдя на войну вместе с отцом Адама.

Так что опыта в обучении Мейлин было не занимать — лучшего наставника для рабов и не сыскать. А у Чжао Хай нынче болела голова о другом — как накормить всех этих людей.

Да, поспеет кукуруза — будут и дрова; мука и крупа в амбаре есть, с едой не пропадут. Но тут Чжао Хай сообразил одну вещь: от огня непременно будет дым, а пространство — замкнутое, невелико; коли дыму некуда деться, рано или поздно он тут и осядет, а это добром не кончится.

Пуще всего Чжао Хай боялся, как бы дым не отравил пространство. Но вслух об этом не скажешь — не заставлять же рабов изо дня в день грызть одну редьку. Оставалось лишь дать им пока готовить и поглядеть; а совсем плохо станет — свести готовку к самому необходимому, а как люди смогут выйти из пространства, там и придумать, как выветрить дым.

Была у Чжао Хай и другая забота — что творится снаружи. Он не знал, цел ли замок; разнеси его звери — и, выйдя, они останутся без крыши над головой, а это уж вовсе беда.

Побродив по хижине, ничего дельного он не придумал и подошёл к экрану у изголовья кровати. Сейчас экран был тёмным, погасшим.

Как его включить, Чжао Хай не знал, а потому тихо сказал:

— Включись.

Экран не откликнулся. Чжао Хай растерялся: никакой приметной кнопки на нём не было, и как быть — он не представлял.

Тогда он просто коснулся экрана рукой — и, к его удивлению, стоило пальцам тронуть поверхность, как экран засветился, и на нём высыпали значки: инструменты, лавка, амбар.

Это его озадачило. Он помнил, что в прошлый раз, когда открывал экран, на нём был лишь значок лавки да краткое описание фермы, — а теперь значков вдруг прибавилось.

Впрочем, Чжао Хай не придал этому значения: всем этим он и так легко управлял мыслью, разглядывать значки было незачем.

Но, уже собираясь погасить экран, он вдруг приметил один значок — не похожий ни на что на ферме, а скорее на изображение камеры.

Чжао Хай оторопел: появись такой значок на компьютере — ничего странного, но на этом экране, в его пространстве, он выглядел чудно.

Помедлив, Чжао Хай ткнул в значок — хотел поглядеть, что это. Едва палец коснулся его, как значок полыхнул белым светом, ударившим Чжао Хай в лоб, — и в голове у него разом прибавилось изрядно сведений.

Сведений хлынуло так много, что Чжао Хай пришлось закрыть глаза и прилечь на кровать, чтобы всё это уложить.

Провозившись немало, он наконец всё усвоил, открыл глаза и недовольно проворчал:

— Обычный же обзорник, а расписано-то как заумно.

Теперь Чжао Хай понял, для чего этот значок. Появился он оттого, что Чжао Хай много где побывал; это было что-то вроде обзорника, только с охватом побольше. Пока уровень пространства низок, он мог видеть лишь то, что в пределах ста метров от того места, откуда Чжао Хай входил в пространство; иными словами, где бы он ни вошёл, на экране можно было увидеть всё в радиусе ста метров от той точки. А чем выше поднимется уровень пространства, тем шире станет и обзор.

Вот уж, как говорится, только задремал — а тебе и подушку подносят: Чжао Хай как раз ломал голову, как разузнать, что снаружи, — и тут явилась этакая штука, ровно вовремя, чтобы снять его насущную заботу.

Он тут же сел на кровати, подошёл к экрану, снова коснулся его — экран засветился, — а затем ткнул в значок-камеру. Картинка сменилась: на экране возникло объёмное изображение замка.

Под изображением значился масштаб — сто метров: всё, что было в радиусе ста метров, уместилось на этом небольшом экране.

Чжао Хай заметил, что по объёмной картинке движется множество зелёных точек. Он ткнул в одну из них — экран мигнул, и, будто камера стремительно наехала, вмиг на экране возник крысоподобный магический зверь. Тварь эта с воровато-бегающим взглядом озиралась по сторонам, а стояла она, как только теперь разглядел Чжао Хай, прямо в гостиной замка; рядом валялась груда гнилого дерева — судя по волокнам, бывший диван из гостиной.

Приглядевшись, Чжао Хай заметил в левом верхнем углу экрана ту самую объёмную картинку, что была вначале, и уже примерно понял, как этим пользоваться. Он ткнул в неё — и точно, экран тут же вернулся к объёмному виду, где по-прежнему сновало множество зелёных точек.

Теперь Чжао Хай смекнул: зелёные точки — это либо магические звери, либо нежить. Он снова ткнул в место гостиной, но уже не в точку, — и картинка сменилась, показав всю гостиную целиком. Сейчас там стояли две крысоподобные твари: одна — та, что он видел прежде, другая грызла диван; а вся мебель — диваны, столики — была уже начисто переломана, нескольких диванов и вовсе не стало, видно, обглодали эти крысы.

Глядя на них, Чжао Хай невзначай провёл пальцем по экрану — и картинка сдвинулась, перескочив в соседнюю с гостиной комнату.

Чжао Хай опешил: вот уж не думал, что этой штукой можно управлять и так — просто водя пальцем по экрану, перескакивать с места на место; пожалуй, даже сподручнее земных обзорников.

Он провёл пальцем сверху вниз — и картинка перенеслась во двор. А во дворе было людно: нежить и всякие магические звери резвились вовсю, и уже сплетённые циновки да несжатая трава были ими раскиданы по всему двору.

При виде этого Чжао Хай вздохнул и погасил экран: раз снаружи по-прежнему царство зверей, тем более нельзя спешить с выходом.

Как раз тут снова раздался голос пространства:

Кукуруза созрела. Соберите её как можно скорее

Чжао Хай тут же вышел из хижины и увидел, что Мейлин ещё ведёт урок; но теперь все недоуменно поглядывали на него. Он не придал этому значения: рабы ведь тоже слышали голос-подсказку пространства. Не обращая ни на кого внимания, он тихо произнёс:

— Собрать кукурузу. Стебли, кочерыжки и зёрна собрать по отдельности.

Не успел он договорить, как корзина для сбора взмыла вверх, кукуруза с делянок полетела в неё — и вмиг оба участка были убраны.

Хоть рабы уже видели, как Чжао Хай собирал редьку, теперь, глядя на сбор кукурузы, они всё равно поразились.

Убрав кукурузу, Чжао Хай тут же достал стебли и кочерыжки, сложил их у походных очагов, вынул немного крупы и муки, а затем снова засеял делянки кукурузой.

Мейлин поняла его без слов: пора готовить. Она собрала листы с написанными знаками и сказала рабам:

— Ну, ступайте готовить еду, а после обеда снова поучимся.

Рабы с неохотой проводили взглядом убранные листы: для них выучиться писать было важнее всего на свете — да что там повременить с обедом, они бы и вовсе нынче не ели, и то бы не сетовали.

Чжао Хай и не знал толком, что рабы обычно едят; сам он все эти дни ел хлеб — и, признаться, уже приелось. Но печи в пространстве не было, хлеба не испечь; любопытно было Чжао Хай, что-то Мейлин ему сегодня приготовит.

И правда, Мейлин, глянув на то, что он достал, повернулась к нему:

— Молодой господин, достаньте-ка ещё овощей, ветчины да растительного масла.

Чжао Хай тут же всё это достал. Крупу, часть овощей и масло Мейлин оставила рабам, а сама с мукой, маслом, овощами и ветчиной ушла в хижину: она помнила, что в хижине Чжао Хай есть кухня, а в ней немало утвари, какой она прежде и не видывала.

Что задумала Мейлин, Чжао Хай не знал и пошёл за ней. Но стоило ей взяться замешивать тесто, как он смекнул: похоже, Мейлин собралась печь лепёшки.

Лепёшки Чжао Хай любил. В хижине он задерживаться не стал — всё равно помощи от него никакой, — и снова вышел.

А выйдя, так и обомлел. Он-то думал, что рабы варят рис, но выходило совсем не то: они разожгли огонь под котлом, влили масла — и, засыпав рис, принялись его жарить. У Чжао Хай аж мороз по коже пошёл: впервые он видел, чтобы рис ели этак.

А вот Мэг и остальные ничуть не удивлялись — просто стояли в сторонке и смотрели, как готовят. Взглянув на них, Чжао Хай всё понял: здешние люди, верно, часто едят рис таким манером, оттого Мэг и прочие и бровью не повели.