Глава 027 — Две с половиной тонны в день

Пока Чжао Хай ломал голову над оружием, вдруг раздался голос:

Кукуруза созрела. Соберите её как можно скорее

Чжао Хай вздрогнул, но тут же спохватился и взглянул на Мейлин:

— Бабушка Мейлин, кукуруза, что я посадил, поспела. Мне надо в пространство собрать урожай — пойдёшь со мной?

Мейлин он на ферму уже водил, так что взять её снова было не в диковинку; но она — не Блокхед с Рокхедом, к ней он относился с большим почтением, а потому, даже собираясь войти в пространство, всё же спросил её мнения.

Услышав это, Мейлин и сама захотела снова взглянуть на ферму. Она кивнула:

— Хорошо, молодой господин, я тоже хочу побывать в пространстве.

Чжао Хай кивнул, мысленно пожелал — и оба очутились на ферме.

Редька, посаженная только утром, пока выпустила лишь маленькие листочки, а вот кукуруза уже совсем созрела.

Созревала она не так, как в игре: там кукуруза, даже поспев, оставалась зелёной, а здесь, в пространстве, к спелости листья её уже высохли. Но сами початки уродились на славу — под полметра длиной, крупные; налитые зёрна распирали обёртку и золотились сквозь неё, так что при одном взгляде разгорался аппетит.

Кукурузы Мейлин, понятно, прежде не видала и не знала, как с ней быть, — лишь с любопытством разглядывала, не понимая, с какого конца подступиться.

Чжао Хай радостно подошёл к делянке, отломил большой початок, сорвал обёртку — и на золотистом початке открылись тугие, полные зёрна. Урожай явно выходил недурной; если прикинуть, с этих 0,13 гектара выйдет не меньше двух с половиной тонн кукурузы, а пойди она на семена — хватило бы засеять шестьдесят семь гектаров.

Он с радостью протянул початок Мейлин:

— Бабушка Мейлин, гляди, вот это и есть кукуруза. Немного её обработать — и выйдет пища; не сказать чтоб лакомство, но накормит досыта. С этих двух участков соберём две с половиной тонны с лишним, а пусти всё на семена — засеем шестьдесят семь гектаров. И собирать урожай мы сможем каждый день — так что о хлебе больше можно не тревожиться.

Мейлин приняла початок, но глаза её впились в Чжао Хай:

— Молодой господин, вы хотите сказать, что впредь мы каждый день сможем собирать по две с половиной тонны зерна?

Чжао Хай с улыбкой кивнул. Он понимал ход её мыслей: две с половиной тонны на сотню с лишним человек — вроде и немного, но две с половиной тонны каждый день — цифра уже пугающая. А ведь кукуруза в пространстве поспевает часов за четырнадцать, так что «две с половиной тонны в день» — это он ещё преуменьшил.

Глядя на него, Мейлин раскраснелась от волнения и всё повторяла:

— Две с половиной тонны в день, две с половиной тонны в день…

Чжао Хай чуть улыбнулся:

— Ну полно, бабушка Мейлин. Кукуруза не так уж вкусна, потом станем сеять и другое; а сейчас пора переходная, приходится растить это.

Мейлин очнулась и поспешно замотала головой:

— Нет, молодой господин, ничего другого не надо, только это, только это! Это же самый урожайный хлеб, о каком я только слыхала. Молодой господин, ничего другого, растим только его!

От волнения она даже заговариваться начала.

Чжао Хай рассмеялся:

— Хорошо, ничего другого, растим только его. Да не волнуйся ты так, бабушка Мейлин. Урожайных культур немало; пусть они не так обильны, как кукуруза, зато вкуснее. Не тревожься, я всё держу в уме.

Услышав это, Мейлин наконец кивнула:

— Вот и хорошо. Молодой господин, давайте тогда собирать. А зерно ведь ещё обмолачивать надо?

Чжао Хай чуть улыбнулся:

— Пустяки, в этом пространстве моё слово — закон.

И твёрдо произнёс:

— Собрать кукурузу. Зёрна, стебли и кочерыжки собрать по отдельности.

Кочерыжка — это так, по-учёному; на родине Чжао Хай кукурузу звали «баоми», а этот стержень, на котором сидят зёрна, — «баомиевым усом», и он тоже отлично годился на растопку.

Чжао Хай хотел проверить, примет ли ферма этакий мудрёный приказ. Примет — и он окончательно уверится, что она во всём его слушается.

Мейлин недоумённо смотрела на него, не понимая, с кем он говорит; но то, что случилось следом, повергло её в оторопь: корзина с надписью «Сбор» взмыла вверх, и вся кукуруза разом полетела в неё.

Вмиг оба участка были убраны. Не успела Мейлин и опомниться, как Чжао Хай быстрым шагом подошёл к амбару, коснулся его рукой — и, просияв, облегчённо выдохнул и расхохотался.

Мейлин поспешила к нему:

— Молодой господин, чему вы смеётесь? Что тут творится? — И указала на опустевшую делянку.

Чжао Хай улыбнулся:

— Всё хорошо, бабушка Мейлин. Я же говорил: в этом пространстве моё слово — закон. Ни о посеве, ни об уборке мне и заботиться не надо.

Мейлин взволнованно проговорила:

— Чудесно, молодой господин! Так давайте же теперь засеем эту землю снова?

Чжао Хай кивнул, но всё же поступил осторожно: мысленно пожелал — и в руке у него оказалась горсть кукурузных зёрен, тех самых, что он только что убрал в амбар.

Едва он их достал, как снова прозвучала подсказка:

Сорт: кукуруза. Качество: отменное. Пригодна для посева. Можно выносить за пределы фермы

Чжао Хай обрадовался, облегчённо выдохнул и твёрдо сказал:

— Посеять кукурузу.

Не успел он договорить, как лопата подлетела к делянке и принялась вскапывать землю, а следом, будто из воздуха, посыпались зёрна, ложась в почву; ведро тоже принялось поливать поле.

Мейлин смотрела, оторопев: она и вообразить не могла, что ферма Чжао Хай так чудесна. О такой способности она не то что не видела — даже не слыхала.

Вмиг оба участка были засеяны. Чжао Хай кивнул и подошёл к грядкам редьки, оглядел их. За вредителей он не тревожился: хоть в игре пространство и насылало насекомых само, он верил, что заведись они и впрямь — ферма его предупредит.

Мейлин всё стояла подле него. Сегодня она была на седьмом небе: с этакой чудесной фермой поднять клан Буда — дело проще простого.

Убедившись, что с редькой всё ладно, Чжао Хай встал и с улыбкой сказал:

— Бабушка Мейлин, идём отсюда.

Мейлин кивнула, он мысленно пожелал — и оба очутились в гостиной замка.

Чжао Хай глянул за окно: пробыли они в пространстве недолго, снаружи ничего толком не переменилось. Он кивнул и повернулся к Мейлин:

— Бабушка Мейлин, давай-ка достанем те кукурузные стебли и кочерыжки. С ними о дровах можно больше не тревожиться.

Мейлин поспешно кивнула:

— Хорошо, молодой господин, идёмте, сложим это на кухне.

Но Чжао Хай покачал головой:

— Нет, бабушка Мейлин, это ещё надо как следует просушить на солнце, а то в них ещё есть сырость. Совсем высохнут — тогда и уберём в амбар.

Мейлин кивнула:

— Тогда сложим снаружи, у замка: внутри столько свободного места не сыщешь.

Чжао Хай кивнул и вслед за Мейлин вышел из замка — к тому участку, что они улучшили накануне. Сеять на нём пока было нельзя, вот Чжао Хай и решил сложить туда стебли и кочерыжки: во-первых, чтобы улучшенную землю не выдуло ветром, а во-вторых, чтобы прикрыть её — уж больно цветом она отличалась от окрестной.

Глядя на выросшие на пустоши кучи стеблей и кочерыжек, Чжао Хай сказал Мейлин:

— Бабушка Мейлин, впредь на этом и готовьте. Горит оно не так долго, как дрова, но вполне сгодится; а замёрзнут рабы ночью — тоже смогут этим погреться.

Мейлин смотрела на две большие кучи топлива, и лицо её сияло: наконец-то ей не придётся тревожиться о дровах. Она закивала:

— Хорошо, молодой господин, это уж я улажу.

Чжао Хай кивнул и глянул на небо:

— Бабушка Мейлин, время-то уже немалое; скоро, поди, Мэг с остальными вернутся к обеду. Пообедаем — и снарядим людей за камнем. Жаль, кузнеца у нас нет, — а то можно было бы перековать в оружие железные орудия.

Ремесленников среди рабов и так было мало, а кузнецов — и подавно. Рабовладельцы боялись обучать рабов кузнечному делу: выучится раб ковать оружие — и, того гляди, поднимет бунт; оттого их к этому и близко не подпускали. А попадался раб-кузнец — так это был кузнец, что стал рабом уже потом.

Знала и Мейлин: не перекуй те земледельческие орудия — и толку от них будет меньше, чем от простого каменного оружия; да и топлива у них нет, перековать железо всё равно не выйдет.

Чжао Хай отвёл Мейлин обратно в замок; она пошла хлопотать об обеде, а он сел один в зале и тихо задумался.

Теперь над ними нависла новая большая угроза. Вырвись из Гнилой топи звери и нежить — чем им обороняться? А стоит этой нечисти хлынуть — и всему его замыслу с разведением конец, вот что мучило его сильнее всего.

Хозяйство занимало в его планах немалое место; бросить его было бы жаль до крайности. Но и не бросить нельзя: покуда над ними висит угроза Гнилой топи, никакой живности не разведёшь. Чтобы завести хозяйство, надо сперва разобраться с Гнилой топью.

Но как? Столько лет минуло, сильных мастеров на континенте перебывало немало, а Гнилая топь и поныне одна из запретных зон. Полагаться на ферму? От неё тут, похоже, толку мало. Чжао Хай был в полной растерянности.