Глава 017 — Безумец

Изучать Чёрную пустошь на континенте Арк пытались и прежде. Около тысячи лет назад прославленный маг дерева высшего ранга собрал вокруг себя нескольких магов воды, алхимика да ещё эльфов, лучше всех разбиравшихся в растениях, и взялся исследовать пустошь — надеясь переменить чёрную землю и обратить это место в житницу всего континента.

Но и за целых двадцать лет трудов им не удалось вырастить здесь хотя бы травинку, и в конце концов они, пав духом, всё бросили.

С тех пор Чёрную пустошь никто больше не изучал: считалось, что это уже пустая трата времени.

Дело было и в самом устройстве континента Арк. Народу тут жило немало, но и земель было в избытке, пахотных угодий хватало, и о хлебе никто не тревожился, — оттого земледелию на континенте внимания и не уделяли.

Однако в последние годы на континенте стояло затишье: больших войн не случалось, и население росло быстро. Кое-где в малых странах уже начиналась нехватка хлеба, но пять великих империй жили в достатке, беды не знали — и потому тревоги никто не поднимал.

Кроме того, на континенте Арк были рабы. Вздорожал хлеб — не беда: урежь рабам паёк, лишь бы с голоду не мёрли. Рабовладельцы, понятно, о таком вслух не говорили; сойдясь вместе, они и вовсе о рабах не заговаривали — охотнее толковали о женщинах да о луне. Оттого никто и не замечал, что продовольственный кризис подбирается всё ближе.

Ныне на континенте царил мир, хозяйство держав шло в гору, и цены неуклонно росли. Но власть имущие не видели, что, хотя казна и богатеет, жизнь простого люда лучше не становится — напротив, скудеет, а о рабах и говорить нечего. Растёт хозяйство — растут и цены; а доходы простолюдинов не растут, и всё больше людей уже не могут себя прокормить. Иным не остаётся ничего, кроме как продаться в рабство, лишь бы выжить, — и общественная рознь всё накалялась.

Всего этого Мейлин, конечно, не знала. Она знала лишь, что хлеб на континенте нынче дорог, и если Чжао Хай и вправду обратит бесплодную чёрную землю в плодородную, то клану Буда просто не суждено будет не подняться.

Глядя на её взволнованное лицо, Чжао Хай чуть улыбнулся:

— Да, бабушка Мейлин, это ещё одна способность, что мне досталась. Только за день я могу улучшить лишь 0,67 гектара, так что после обеда собери людей и вели обмерить землю. Пока обмерим 67 гектаров; больше нам не управиться. Обмерите столько — и хватит.

Мейлин взволнованно закивала:

— Хорошо, молодой господин, сейчас же всё устрою.

Она уже собралась уходить, но Чжао Хай остановил её:

— Погоди, бабушка Мейлин, не спеши, успеется и после обеда. И вот что: обмеряем немного и не слишком далеко от замка. Чужие не должны прознать про эту мою способность — иначе при нынешних силах клану Буда тех людей не сдержать.

Мейлин повидала свет и, услышав это, сразу остыла. Она кивнула:

— Поняла, молодой господин. Предоставьте это мне.

Ни Чжао Хай, ни Мейлин не заметили, что стоявшая позади Мэг смотрит на него не отрываясь, и глаза её полны восхищения. Прежде, стоило Адаму появиться, Мэг тут же опускала голову; а теперь подняла её и внимательно смотрела на него, без всякой былой робости.

Мэг росла вместе с Адамом. Он был старше на два года, и с малых лет они играли вместе; Мэг ходила за ним хвостиком — куда Адам, туда и она. Обидят её другие дети — Адам лез за неё в драку. Оттого с детства она относилась к своему молодому господину с теплом, как к старшему брату.

Но годы шли, оба взрослели. Мэг понимала: Адам — её господин, и звать его братом ей нельзя. А потом Адам и вовсе перестал с ней играть, и это её печалило. Он завёл множество приятелей — молодых господ из знатных домов — и, казалось, забыл подругу детства.

Чем старше становился Адам, тем безобразнее себя вёл, а Мэг между тем хорошела, взрослела разумом и выказывала недюжинный дар к магии — и пути их разошлись совсем. Слыша о бесчинствах и злодействах Адама, Мэг горевала. Она хотела его удержать, да без толку: он не слушал даже деда, куда уж ей. Как же она мечтала, чтобы время повернуло вспять — в детство, когда рядом был тот молодой господин, что играл с ней и дрался за неё, как старший брат.

Говорят, сердце девы — что песня. Такой была и Мэг: она всё надеялась, что однажды Адам станет прежним. Но явь безжалостно разбила её мечты — Адам попытался надругаться над ней. Когда он с мерзкой ухмылкой двинулся к ней, ей почудилось, будто мир рушится, и прежние светлые воспоминания разом отдалились. Беды она избежала, но словно лишилась души: мир её потерял краски, и дни потянулись в оцепенении.

А потом грянула беда. Клан Буда оказался на грани жизни и смерти. Мэг своими глазами видела, как один за другим уходят люди, с которыми она выросла; как король отбирает родной дом; как Адама поят Водой Небытия, и он проваливается в беспамятство. В считаные дни её мир исчез.

Затем они перебрались в Чёрную пустошь, на эту мёртвую землю, а Адам всё не приходил в себя. Мэг смотрела, как день за днём хлопочут дед с бабушкой, из последних сил стараясь сохранить клан, — точно тонущие, бьющиеся в последней схватке с потоком.

Мэг была юной девушкой, не знавшей потрясений, и череда ударов едва её не сломила. Не будь рядом деда с бабушкой, она, пожалуй, не выдержала бы и наложила на себя руки.

Но вскоре после их прихода в пустошь Адам очнулся — и Мэг увидела, что молодой господин переменился. Не тот прежний бузотёр, что знал одно — навлекать беды; он вдруг сделался зрелым и упорно бился за свою семью. Сперва магическая редька, потом замысел с голубоглазыми кроликами, а теперь — способность улучшить землю Чёрной пустоши. Молодой господин стал незнакомым — но эта незнакомость была доброй и мало-помалу сливалась с тем совершенным образом, что жил в её сердце. От него больше не веяло пугающей заносчивостью — веяло спокойствием и естеством, и к нему невольно хотелось потянуться.

Ей нравился этот его уверенный вид, нравилась мягкая улыбка, нравилось и то смущённое, чуть виноватое выражение, что появлялось у него при встрече с ней. Незаметно для себя сердце девы вновь потянулось к Адаму.

Мейлин перемены в Мэг не приметила и, договорив с Чжао Хай, тут же ушла на кухню. Мэг опомнилась, залилась румянцем, опустила голову и заспешила следом — подавать на стол.

Ели снова все вместе, но нынче Мейлин с Мэг управились в два счёта, наскоро проглотили еду и тут же засобирались наружу — видно, устраивать обмер земли.

Глядя на Мейлин, Чжао Хай лишь беспомощно усмехнулся: он понимал её. Все они привыкли считать Чёрную пустошь мёртвой землёй, и вдруг им говорят, что мёртвое можно сделать живым, — всё равно что сказать безнадёжному больному: тебя спасут. Как тут не разволноваться.

Не спеша доев, Чжао Хай повёл Блокхеда и Рокхеда за стены — и там увидел, что Мейлин с рабами уже обмеряет землю.

Особых умений у рабов не было, но прежде они землю пахали; поручи им другое — может, и не сладят, а вот обмерить участок да засеять — это им вполне по силам.

0,67 гектара обмерили мигом. Но дальше Мейлин и остальные мерить не стали, а замерли, во все глаза глядя на Чжао Хай: неужто он и вправду улучшит землю?

А Чжао Хай стоял над этим участком в растерянности. Участок такого размера он уже видел на ферме, но там ни сеять, ни собирать ему не приходилось — всё делалось само. А как улучшить землю здесь, он попросту не знал: подчинятся ли ему пространственная земля и вода за пределами фермы? Там, в пространстве, он только и думал что о пропорциях — а об этом позабыл. Что теперь делать? Неужто ковшик за ковшиком лить на землю пространственную воду?

Пока Чжао Хай метался в растерянности, снова раздался голос:

Желаете улучшить землю перед вами? Да / Нет

Вместе с голосом перед ним возникла проекция экрана с двумя кнопками: на одной было написано «Да», на другой — «Нет».

Чжао Хай обрадовался и тут же ткнул в «Да» — но рука его прошла сквозь экран, ничего не коснувшись, а сам экран с кнопками как ни в чём не бывало остался висеть. Он ткнул снова, и снова, и снова — и мало-помалу стал похож на безумца, отплясывающего какой-то нелепый танец.