Глава 006 — Расчёт

Не привлекать внимания. Только не привлекать внимания!

Начитавшийся историй о переселениях, Чжао Хай прекрасно понимал: угодив в иной мир, без осторожности хорошего конца не жди. Романы — это выдумка, считал он, а то, что их герои ворочают целыми царствами, — заслуга авторов, щедро раздающих читы. В жизни же тот, кто в совершенно чужом краю ведёт себя нагло, кончает скверно.

А ведь Чжао Хай был последним наследником клана Буда и вдобавок насолил самой могущественной силе империи Аксу. Поведи он себя неосторожно — первым и поплатится.

Да, у него было Пространство, где можно укрыться. Но способов убить человека не счесть, и Чжао Хай вовсе не хотел однажды лишиться головы прямо во сне.

Он размышлял об этом, когда в дверь постучали. Чжао Хай встрепенулся и тут же отозвался:

— Войдите.

Дверь толкнула Мэг. Не поднимая головы и не глядя на него, она поклонилась:

— Молодой господин.

И больше ни слова.

Глядя на неё, Чжао Хай невольно усмехнулся про себя. Мэг не смела поднять на него глаз оттого, что когда-то Адам, позарившись на её красоту, попытался к ней приставать. Своего он не добился, но с тех пор Мэг всё время его сторонилась: при встрече опускала голову, роняла «молодой господин» — и спешила прочь.

Чжао Хай вздохнул. Всё это заварил Адам, а расхлёбывать теперь ему. Небо, за какие грехи такая кара?

Он ещё раз взглянул на Мэг и сказал:

— Со мной всё хорошо, ступай отдыхай. Я тоже посплю немного. Позовёшь к ужину.

Мэг отозвалась, повернулась и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Она убегала от него, как ошпаренная, и Чжао Хай снова горько усмехнулся ей вслед.

Тело его давно оправилось, ни малейшего недомогания он не чувствовал. На отдых он сослался лишь затем, чтобы разобрать воспоминания Адама и выяснить, чего ещё не знает. К тому же теперь у него была Пространственная ферма — подспорье для всего дальнейшего, и стоило хорошенько обдумать, как распорядиться ею с наибольшей пользой.

Сейчас на ферме росла редька. Сдай он её Пространственному магазину — выручит не меньше пятисот золотых, то есть чистыми выйдет триста пятьдесят.

Можно было и вынести редьку наружу, отдать Грину на продажу в другие края континента Арк — глядишь, золота набежало бы и больше.

Вот только Чжао Хай не знал, водится ли на континенте Арк такой овощ. Адам был отпетым транжирой, за покупками не хаживал, ел что повкуснее да поготовее и никогда не допытывался, что там в тарелке, — так что о существовании редьки в этом мире понятия не имел.

Если сбыть редьку на сторону не выйдет, её надо пустить в дело. В редьке всё впрок. Магазину, похоже, нужен только корнеплод — ботву он не возьмёт, а меж тем редечная ботва отменно хороша: чуть присолить — и выходит вкусная закуска. Чжао Хай был родом с севера Китая и хорошо помнил, как в детстве мать готовила из такой солёной ботвы разные блюда.

Годилась ботва и на корм травоядным. Если редьки в этом мире нет, корнеплоды можно продавать, а ботву пускать на прокорм магических зверей. В памяти Адама нашлись сведения о зверях неприхотливых, всеядных и лёгких в разведении. Разведи их вдоволь — и о мясе можно не тревожиться, а там и до пастбища недалеко, а пастбище — это новый доход.

Даже если редька в этом мире есть и стоит дёшево, Чжао Хай всё равно сдаст корнеплоды магазину, а ботву прибережёт. Добру пропадать нельзя.

Пока уровень не дорос, открыть пастбище в самой ферме он не мог — зато мог завести его на континенте Арк. А поднимется ферма в уровне — откроет пастбище и там, и заведёт уже земную живность.

Развитие своё Чжао Хай решил строить на земледелии: боевой мощи у Пространства нет, а вот пахать оно создано.

Владений у него хватало: горы, мёртвые земли, Гнилая топь — всё это его феод. Но чтобы обратить эти пустоши во что-то полезное, нужно немало времени.

Оставалось надеяться, что земля и вода из фермы и вправду преобразят Чёрную пустошь. Тогда у него окажутся обширные пашни — а земля во все времена всему основа.

О рабочих руках Чжао Хай не тревожился вовсе: в этом мире водилось то, чего не было на Земле, — рабы. Были бы деньги — купить их можно сколько угодно. Жизнь и смерть раба целиком в руках хозяина; они преданы и не сбегают, ведь на теле каждого выжжено клеймо клана, и стоит поймать раба, самовольно ушедшего без хозяина, — расплата будет страшной.

Так что, покуда ферма приносит деньги, о людях можно не думать. Рабов на материке в избытке, а кого угодно, будь он хоть свободным, за подходящую цену знать без труда обратит в раба.

Дворяне здесь владеют всем — так уж устроен этот мир.

Но при нынешнем его положении разом скупить прорву рабов — значит навлечь на себя внимание недобрых глаз. А потому осторожность и ещё раз осторожность: скромность — его правило, земледелие — его путь.

Всё обдумав, Чжао Хай наконец перевёл дух и медленно улёгся. Ему до сих пор казалось, что всё это сон. Самый обыкновенный земной домосед — да, он любил истории о переселениях, но становиться героем такой истории вовсе не мечтал. Кто же знал, что этакое и впрямь свалится ему на голову?

Он тяжело вздохнул. Оставить отаку без компьютера — всё равно что превратить бабника в евнуха; это уже настоящая жестокость. Глядя на каменный потолок, он вздохнул опять: ни единого развлечения кругом — как тут жить день за днём? А мои-то книги… просто хоть в петлю.

Должно быть, от нахлынувшего разом вороха чужих воспоминаний да от нежданного подарка в виде фермы нервы его перевозбудились, а теперь возбуждение схлынуло, накатила волна усталости — и Чжао Хай сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Он не увидел, как, стоило ему уснуть, дверь тихонько отворилась. Мэг заглянула внутрь и, убедившись, что Чжао Хай спит, на цыпочках подошла к кровати, укрыла его одеялом, постояла рядом и, вздохнув, прошептала:

— Молодой господин, вы уж не подведите. Теперь весь клан Буда держится на вас.

С этими словами она повернулась и вышла, снова осторожно притворив дверь.

Едва Мэг вышла из комнаты, к ней подошёл Грин:

— Мэг, как молодой господин? Чем занят?

— Ничем, — ответила Мэг. — Спит.

Грин кивнул:

— Погляди, как там у бабушки с ужином. Будет готово — позовёшь молодого господина. Эх, раз уж занесло в такую глушь, о благородном этикете придётся до поры забыть.

И, покачав головой, побрёл прочь.

Мэг понимала деда без слов. Всю жизнь он отдал клану Буда — и вот на его же глазах клан пришёл в упадок; до веселья ли ему?

Она двинулась за Грином на кухню. Готовила у них одна лишь Мейлин, но только для своих; чем питаются рабы снаружи, её не касалось — об их еде уже позаботился Грин, и стряпали они сами.

Такой распорядок Мэг одобряла. Рабы — люди подневольные и несчастные, а тут им жилось совсем неплохо: пусть и небогато, но досыта. У иных дворян они и того бы не видали.

Мэг ясно понимала: сейчас клан Буда держится только на деде, а молодой господин пока ровным счётом ничего не смыслит. Оставалось надеяться, что Адам возьмётся за ум и перестанет чудить, — иначе клану и вправду конец.

Но даже возьмись он за ум, учиться ему предстоит многому. Прежде он был отпетым повесой, образцом бездельника, а в управлении кланом не смыслил вовсе. Начни он учиться — полбеды; но если нет, да ещё возьмётся раздавать вздорные приказы, то при нынешних их запасах и нескольких лет не протянуть.

Клан Буда богат никогда не был, но всё же принадлежал к знати. И хотя на сей раз на них пало обвинение, имущества не отобрали — оставалось у клана тысяч под сто золотых, сумма немалая.

Вот только теперь Грин обратил эти деньги в припасы, и на руках осталась сотня с небольшим золотых. Пустись Адам транжирить, как встарь, — и недолго всем им дожидаться голодной смерти.

Так уж вышло, что от Адама теперь зависела сама судьба клана Буда.