3/Настоящее время (2004 год, исход декабря)
В полицейском участке города Сикура Тому Мато принимают крайне деликатно.
Не потому, что она такая деликатная, а потому, что тронь не так — и взорвется. Такая хрупкая, такая готовая все вокруг без лишних вопросов разломать… в общем, деликатная.
В штабе ей назначили должность помощника полицейского инспектора, но была ясна как день вымученность такого назначения. Выходец из второго отдела общественного порядка… опыт работы с трудовыми конфликтами и акциями ультралевых… это все про нее, но Имай Ацуси из первого отдела расследований в отделении Сикуры даже на это резюме смотрел с подозрением.
Явная карьеристка. Томе Мато нет и тридцати. Стать при этом помощником инспектора возможно только через чистый карьеризм. Обычно бывало так — все на дежурствах в участковом местном отделе для учебы, и после примерно года углубления знаний их приписывают в то же отделение патрульным. Затем выпускник через год-другой проходит сержантские экзамены и, если победит в конкурсе из нескольких сот человек, становится сержантом полиции. Обычно к этому времени человеку уже около тридцати лет. Помощник инспектора — ранг еще выше, но карьеристы уже с момента прихода в офис — помощники инспектора.
Поэтому помощник инспектора Тома Мато — несомненно элита, но если на время допустить, что она особо отметилась на прошлом месте, то ее сущность станет еще менее понятной. Она не просто карьеристка. Без немалого человеческого щита за спиной такие полномочия не получают.
А рассказ о ней из уст начальника полицейского участка Сикуры начался и закончился этим: «Если попадешься на глаза поминспектора Тома, просто сдайся».
— Да кто же она такая?..
Еще студентом пошедший дорогой полисмена с подачи друга, не успев и сам заметить, ставший офицером первого отдела Имай в свои 29 лет видел в Томе Мато не то чтобы небожительницу, а летящую валькирию… или чудовище… или даже еще выше.
— Следователь Имай. Не принесешь мне дела о сбитых на дороге с ноября?
Несчастливую свою участь быть подчиненным этой женщины Имай Ацуси до сих пор не прочувствовал до конца.
У Томы Мато есть приведенные (приведенные!) ею четыре сослуживца, которые день и ночь копошатся в своем подозрительном штабе расследования.
Ее четверо «слуг» пахнут так же, как безопасники из второго или даже инспекторы из четвертого, — крепкие, агрессивные. Собственно, они с теми, что в четвертом, дружненько едят ланч и тому подобное.
Томе Мато их одних показалось мало, и она зачем-то присовокупила плывущего по течению Имай Ацуси в свою команду.
Его буквально продали. От шефа патрульной службы ни предупреждения, ни прощального «со щитом или на щите» не было. Он понял это, только когда Тома Мато остановила его со словами: «Слышь, парень. Доверяю тебе машину водить. А то я не привыкла к „краунам“».
— Ну да, можно сказать, следы нарезки ствола в целом похожи. Для следственного решения это просто бонус, но материала уже набралось достаточно. Имай-кун, нужны записи о применении пушки, принадлежавшей Того Кисаре, свяжись с управлением в Карэно.
— Хорошо. Но, думаю, сегодня ответ запоздает. День такой.
— Ну хоть так. Это просто ради записи о запросе. Тем удобнее, если их ответ запоздает.
Помощник инспектора Тома Мато отвечала за несколько штабов расследований.
Один — штаб расследований, связанных с синдромом А, известный как «Похоронное бюро», там она была главой. Разумеется, название дали с сарказмом. Львиную долю их «клиентов» привозили в клинику в несовместимом с жизнью виде, вот и прилипло.
В остальные, приличные, штабы она заглядывает в качестве штатного сотрудника. Где она узнает — непонятно, но при любом намеке на носителей синдрома А она тут же уносится. Подведомственных детективов это напрягает. Даже начальники отделов теряют надежду и кидают ложками в стены. Стрессы и антипатия в самом цвету.
И вот тогда, полагает Имай Ацуси, он и был выбран наводчиком мостов — нет, даже смазкой — между подозрительной бывшей инспектором общественного порядка и добропорядочными инспекторами участка Сикуры.
В общем, когда Тома Мато разбрасывается подведомственными ресурсами, его роль — быть у нее на побегушках за материалами и ордерами.
— Госпожа Тома, разрешите?.. Вы сейчас действуете как помощник инспектора — в рамках розыска Яманаси Томори? Вы ведь расследуете дело о переезде машиной, случившееся два месяца тому назад?
— Ну да. Я тоже хочу ограничиться основной работой. Но от твоего начальства набежало лишних задач. Похищение в Нодзу, слышал? Говорят, мол, наверняка это по твоей части, дайте хоть двоих. И всем головная боль!
— Ага… Что из этого следует?
— Надо быстро закрыть дело. А, когда будешь говорить с управлением в Карэно, не забудь спросить координаты старшего патрульного Того Кисары, если у них есть… То есть нет. Бывшего старшего патрульного.
Поднявшись, Тома Мато деловито покинула первый отдел. «Быстро закрыть дело» — ее присловье из тех, что не хочется слышать. Тома Мато, говорящая «закрыть дело», перестает быть полицейской. Становится военным. Состояние, которое Исидзуэ Арика называет «штурмовой Томат» и быстро сматывается.
— О-у, вот бы исчезнуть…
Наверняка завтра придется быть свидетелем такой сцены преступления, что глаза на лоб, да еще и документировать ее.
Оставленный Имай Ацуси, поглаживая сжавшийся живот, тем не менее, осознавал, что эти рабочие дни идут веселей, чем раньше.
Подняв взгляд, он увидел, что пейзаж за окном стал снежным.
Было тридцать первое декабря, девять часов утра.
Зарядивший с раннего утра снег давно перекрашивал весь город в монотонный белый.
— Да. Офисное здание Коала-кадзака. Там еще здания Нисигути и Хаяси стоят. Где-то в них скрывается. Смотри за ними, если будет движение — звони. Потому что другое дело срочное, но я по возможности быстро с ним разберусь, жди меня. А, и еще эта бодрячка. Цурануи-сан? Ее тоже возьми. Будет прекрасным талисманом от сегодняшнего пациента. Вот, надеюсь на тебя. Что ни говори, если ты помрешь в последний день года, мне будет неловко. Как ночь кончится, разрешаю поздравить меня с Новым годом — не теряй шанс, не выделывайся.
Тома Мато прервала звонок и снова воззрила сквозь бинокль. Туманный в падающем снегу, в окулярах высился трехэтажный центр развлечений.
Тридцать первое декабря, после полудня.
Удаленность от наблюдаемого трехэтажного здания — пятьдесят метров. Из квартиры десятиэтажки по ту сторону аж шестиполосной автострады Тома Мато с двумя подшефными наблюдала за виновным в деле одного похищения.
— Шеф. Поступила информация, что ордер на обыск дома Того Кисары дан. Мне связаться с ответственным следователем?
— Прямо сейчас? Брось. Если скажут, что не надо, останавливаться уже будет поздно, плюс сюда сейчас лучше не подтягиваться. Больше народа пациент заметит. И начнется полная осада! Каждый раз для всех будут делать специальный следовательский отдел — год сменится, пока захватим. И вообще, от Карэно сюда два часа. Пока засланный народ вернется, моя троица уже остынет.
— Значит, ничего не делать?
— Прозвучит нагло, но мы и сами управимся. Заноситься не стану, но и это наши харчи. Ну да, оно не в нашей компетенции, но все-таки похищенные правда могут оказаться одержимыми. Руки чешутся.
Тома Мато с подчиненными настигала подозреваемого в похищении людей. Нет, точнее сказать, наблюдала. Как ни крути, приказа об аресте пока не было. Сегодня ровно в полдень должны дать, но и ждать бумажки ситуация не позволяет — подозреваемый в одиночку захватил жителей промзоны Нодзу и утащил их в бездействующий парк развлечений.
— Однако… и этот какое-то бредовое место выбрал. На минус первом этаже — подземная автостоянка, на первом книжный, на втором и третьем — гейм-центр; все этажи сквозные. С верхних видно нижние. То есть, если он на третьем, то видит, что в магазине творится.
Уступчатая структура этажей. По форме напоминает горные плантации.
Этот парк развлечений прилегает к скоростной автомагистрали государственного значения, жилых кварталов вокруг не видно.
В ответвлении от шестиполосной трассы, где только автомобили снуют, выстроились крупные шоппинг-центры. Но половина из них сейчас закрыта. Работают только мелкие отдельчики, а персонал салонов масштаба этого парка ушел на выходные еще вчера.
Учитывая близкое прилегание к скоростной трассе, расстояния между зданиями — метров по тридцать-пятьдесят, а то и под двести. В разы шире зданий раскинулись автостоянки, что было особенностью застройки западной части префектуры C.
И вот в центре пустой плоской окружности радиусом в пятьдесят метров торчит здание парка развлечений, заодно служащее логовом преступника.
На стоянке на его территории припарковано несколько транспортных средств, заносимых снегом. По запросу владелец здания сообщил, что его личными являются стоящие на подвальном этаже открытый седан, фургон и еще шесть транспортных средств. Его знакомые по дружбе паркуются там же, поэтому даже в безлюдье сколько-то машин там будет.
Автомобиль скрывающегося в здании преступника стоит на наземной парковке, поэтому захватить ее легче легкого, но стоит бандиту переместиться вниз, он найдет себе сколько угодно колес. Скорее всего, наземные машины — приманка, а подземные — основная ставка.
Вот только сегодня небо за нас. Валящий с утра снегопад затруднит вождение, а выезд с подземной парковки все больше зарастает сугробами.
— Уже пора, наверно. Он один. Одна оглушающая граната, и он подавлен.
— Шеф, запрос подтвердили. Инспектор Нодзу, — действительно старший патрульный Того Кисара. Она часто фальсифицировала инспекции промышленного района Нодзу с целью проникновения, были очевидцы ее пристрастных допросов нескольких местных жителей. Захваченных граждан она сразу помещала в машину и развозила по различным местам преступлений.
— Надо же, раньше было раз в неделю, а под конец года — по человеку в день. Поняла, что может пользоваться тем магазином, и начала собирать толпу — интересно зачем? В этом ключе будет работа после задержания. Так, — продолжила она. — Как я понимаю, там четверо гражданских, вы что думаете?
— Мы тоже не заметили больше четырех.
— И я. Рабочий вариант — пятеро, включая подозреваемого? В таких наблюдениях вас некому обойти, Тома-сан.
Поглядывающая в бинокль Томы Мато помрачнела.
Как и говорят ребята, она наберет восхитительные баллы по самым разным профилям, но лучше всего ей удается… то есть даже, наверное, дано от Бога, одно — выяснение обстоятельств локации посредством бинокля. И сама Тома Мато нет-нет, а буркнет, какой у нее унылый особый навык. Прочие умения она накопила с оружием в руке, поэтому сложно назвать их природными.
— А все-таки, шеф, зачем Того Кисаре жители Нодзу? Она — инспектор Карэно. Ей нечего делать в Сикуре…
— Она бывший инспектор. В течение октября постоянно бегала в самоволки и забросила обязанности старшего патрульного. В отделе Карэно ей потом это аукнулось бы, и вчера ее предупредили считать себя уволенной по собственному желанию с октября. Похоже, она достучалась до того вампира, но перед тем, как ей схватить пациента, ее дочка была убита. И теперь она антизащитник из радикальных.
Антизащитники. Движение тех, кто считает носителей синдрома А не больными, а прирожденными преступниками и не признает их защиту в смысле юридического наказания. Активисты антизащитников пытаются устранить одержимых и упрямо призывают к насильственным мерам.
— Месть носителям синдрома А? Но все равно это не имеет отношения к гражданам Нодзу.
— Имеет. В Нодзу ведь все одержимые, так? Ну, насколько Того Кисара в это верит — вилами по воде писано, но ведь ловила, доставала оружие и тыкала им в затылки, а это уже работа плюс месть. Вот только…
— Странно, правда? Она бы и дальше могла похищать и убирать их по одному. Зачем собирать четверых одновременно, да еще в таком месте?
— Ага, прямо как заложников. Только тут террористы не заявляют о причастности. Может, это дракон не из тех, на кого нам копье подн…
Голос Томы Мато похолодел.
Убрав бинокль, она сразу начала надевать бронежилет.
— Хм? Что такое, Тома-са… ого! Ч-что это там за Черный плащ?! Куда он прет через фойе?! Понятно же, что магазин закрыт!
— Что, гражданский?! Как не вовремя… поминспектора, что дума…
— MP5 мне. Вы ждите тут. Что не так — докладывать от начала до конца.
Закрепив бронежилет, сверху Тома Мато надела одежду.
Протянула руки к кейсу, не теряя ни секунды пошла ко входу.
Она, совсем недавно говорившая об одной оглушающей гранате, обронила, что «беретт» в карманах достаточно. Но теперь все не так. От одного вида фигуры, беспечной походкой топающей в безлюдный парк развлечений, по спине бежит холод. Значит, без этой высококлассной брони было бы крайне опасно. Значит, только Береттой M-92 разницу в способностях не покрыть.
Она ничего не знает о том, кто этот безымянный человек в черном плаще. Просто ли прохожий, сообщник ли преступника. На этот момент не понять, враг или друг.
Понятно только, что этот человек — неописуемый преступник. Видимый через линзы злодейский изгиб рта говорит шестому чувству Томе Мато, что число его жертв двузначное.
— Черт, все-таки безопасная тактика отпадает!..
Помещение, занятое для наблюдения, стояло слишком далеко от целевой локации.
Выходить из многоэтажки, да еще обходить двухсотметровым тротуаром просто нет времени. По три полосы на направление, по дороге всего шесть, придется пересечь прямиком.
Сейчас мы на шестом этаже. Три минуты, чтобы выйти, минута, чтобы обойти здание, минута, чтобы добраться до парка развлечений, нет, если вспомнить про снег, еще плюс минута — времени слишком уж отчаянно в обрез.
Кровь за кровь.
Месть за месть.
Таков девиз Хиномори Сюсэя. И вообще естественная человеческая эмоция. Так куется цепь ненависти.
Хиномори Сюсэй вовсе не держит зла за переезд машиной и контрольные выстрелы. Просто если и дальше будут такие помехи, в работе случится задержка, а это надо бы исключить. По этой крайне роботообразной причине он и пришел в парк развлечений.
— Ну, молодец Маки-тян. Все, что про сикурских одержимых, узнает раньше всех.
Заносимый снегом гигантский могильный камень.
Шириной в пятьдесят метров, высотой в пятнадцать, из бетона, трехэтажный. В темном, не освещенном электрическим светом проходе убийца в черном плаще вытащил длинный меч.
— Итак, достопочтенные леди и джентльмены, шоу начинается. Как одержимый, считаю необходимым преподать урок зарвавшемуся собрату.
Широкий замах катаной. Хиномори Сюсэй наносит по нерабочим автоматическим дверям удар, рассекающий их пополам… но не рассекший, поэтому он коротко разбегается, разносит обеими пятками дверь, поднимается и становится посетителем парка развлечений.
Стена со входом вся стеклянная, поэтому в здании все равно светло. К сожалению, из-за снегопада солнечный свет очень тусклый, но он все же рисует умиротворяющий пейзаж в стиле industrial decay.
Первый этаж, книжный магазин. Людей особо не видно. Вверх по сделанной в центре лестнице, ко второму этажу, заполненному крупногабаритными аркадными автоматами гейм-центра. От «крана» с мягкими игрушками до собирающих до десяти игроков карточных игр и гонок — в любой тени ждешь затаившегося убийцу. Здесь тоже без приключений. Значит, выше, на третий этаж. Лестница на третий — в углу этажа, проходит по небольшой дуге и вверх.
Дойдя до самого верха, Хиномори Сюсэй присвистнул.
Третий этаж, автоматы с файтингами и шутерами даже сейчас светились экранами критических боевых моментов.
За стеклом — полностью укрытый снегом умиротворяющий пейзаж.
Зато сам этаж представлял собой иллюстрацию жестокого обращения с детьми.
— Ты почему живой?
И там, с автоматическим пистолетом в правой руке и взывающим о спасении десятилетним ребенком с заплаканными глазами и кляпом во рту, стояла бывший офицер Того Кисара (ж., 35).
В постскриптум: по углам этажа — у каждой не прилегающей ко входу стены — связанные трое детей. От Хиномори Сюсэя они были прямо, слева и справа.
— Сколько лет, сколько зим, Кисара-тян! Когда мы последний раз встречались так, лицом к лицу? Когда ты среди конвоя пристрелила водителя и заодно попыталась пристрелить меня, да? Ты так сурово выместила злобу, что я уж было думал, она в тебе кончилась и ты работаешь, как приличный офицер…
— Верно. Я тоже собиралась так поступить. Если бы этим летом не прослышала, что ты еще живой, конечно.
Полный ненависти голос.
Ребенок в левой руке Того Кисары скорчил болезненную гримасу.
Оно и понятно. Того Кисара, схватившая его за шею, ногтями безжалостно пропорола кожу до крови.
Впрочем, кровь текла не только там — на рубашке Того Кисары даже издали были заметные бурые пятна.
Схваченный ей ребенок и те трое, что связаны по углам, — у всех распухшие лица, на губах кровавые следы, рука одного в особо плохом состоянии, грубо перетянута бинтом. Видимо, она слишком разошлась, а после, поняв, что смерть может дорого обойтись, на всякий случай замотала рану.
— Жестоко. Детей-то за что?
— Одержимые не люди. Они все чудовища. Как и ты.
— Совсем жестоко. Ну гляди, все же смотрят на тебя и боятся, Кисара-тян! Как рабы, ожидающие, когда хозяйка сменит гнев на милость! Это не на пользу воспитанию! Честно, это переходит все границы. Они все того же возраста, что и твоя дочь!
— Заткни пасть!
Пистолет Того Кисары выплевывает огонь.
Пуля задевает рукав Черного плаща. То ли от ярости промахнулась, а то ли вовсе увернулся. Скорее первое.
— Ой. Ты все еще принимаешь близко к сердцу? Ох эти женщины, ужас. Ладно тебе, Кисара-тян, это ж не ты умерла. Ну да, я соболезную насчет дочери, и? Я ей голову снес, и? Она уже не живая же, ну и? Что теперь, постоянно вспоминать о том, что два года назад было? Мы же не ремейк аниме смотрим.
— Ах ты…
Скрип зубов.
Пойманные и связанные дети, вспомнив жестокости, которые терпели двое суток, задрожали в ожидании худшего.
— Прямо здесь!.. Прямо сейчас я тебя убью!
Дуло смотрит на Черного плаща…
Но выстрела не происходит. До выстрела Того Кисара отпустила пойманного ребенка.
Пнула его в спину, к Хиномори Сюсэю.
Вправду ли женщина считает детей одержимыми, нет ли, а Хиномори Сюсэй уж точно одержимый.
Раз так — что он сделает с ребенком? Даже если не спасет, должен хотя бы думать о нем как о соплеменнике.
И в этот момент она выстрелит. Схватит ли Хиномори Сюсэй ребенка, бросит ли и прыгнет на Того Кисару — неважно.
В момент этого лишнего действия она отправит ему пулю в лоб. С таким планом получить преимущество она кладет палец на спусковой крючок.
За эти две секунды…
Ищущий опоры ребенок. Болезненно крепко примотанный кляп. Воспаленные, кровоточащие, вспухшие уголки рта. Покрасневшие из-за целой ночи слез глаза. Лишенное, конечно же, какой-либо еды слабое тело.
Хиномори Сюсэй обнимает ребенка.
Нет. Кажущимся объятием, насадив на меч, он сбрасывает его на второй этаж.
— Что?!
Ну разумеется. Потому что в руке ребенка — нож, и он вдруг рванулся, стремясь проткнуть брюхо Хиномори Сюсэя.
— Ты что — демон?!
Вынудившая ребенка сделать это, чтобы поберечься самой, Того Кисара стреляет и отступает.
Все это было неважно. Можно было спасти, можно плюнуть. Даже лучше было бы, если бы плюнул. Пробежавшему мимо Хиномори Сюсэя ребенку удар в спину удался бы лучше. В изумленного Хиномори Сюсэя она бы выпустила всю обойму. Таким был первый план Того Кисары.
Но он не сработал. Да, как ни трудно поверить. Этот парень в тот же момент, как протянул руку к руке ребенка, сжимавшего за спиной нож, безжалостно проткнул его плечо. Хорошая реакция? Не об этом речь. А о том, как он, казалось, среагировал на то, чему еще предстояло произойти.
Его чутье на опасность приближено к предсказанию будущего. Вот и сейчас он, неспешно расхаживая, то уворачивается от пуль Того Кисары, то принимает на меч…
— Почему, почему ты не сдохнешь?! И тогда тоже, и тогда, и тогда!.. Вогнала в тебя пулю, сбросила с моста, переехала машиной насмерть!.. И опять ты, ну вот сейчас, вот сейчас я думала тебя наверняка убить, а ты!..
— Не, это не наверняка. Тот раз ты сбила меня и сбежала, но я же просто подпрыгнул и спружинил. И пули ею вот отбил. И что, что сбросила сверху, блин, подрыгаешься — переживешь. А уж на этот раз твоей огневой мощи не хватило даже на поперчить.
Хиномори Сюсэя нельзя остановить. Пули давно кончились. Как он и говорил, безотказный в принципе метод расстрела в упор из огнестрельного оружия так же безотказно был аннулирован.
— А… а.
Это невозможно. Этим методом его не убить. Потеряв волю к бою, Того Кисара вынесла решение.
Вяло опустив пистолет, она отсутствующе смотрела на топавшего к ней Черного плаща.
— С… пасит…
— Э-э, сдаешься? Хм-м. Ну да, Кисара-тян же у нас не одержимая, если сдается, можно бы и домой двинуть… но тебе не повезло. Нет, наверно, повезло? Похоже, этот ребенок правда был одержимым.
«Где-то горит огонь», — подумала Того Кисара.
На втором этаже?.. Слышится треск и запах горящего мяса.
— Не убива…
— Ты зря собирала от меня заложников. От лишней жестокости стала врагом, Того Кисара. Твоя кровь уже заражена.
Вампир медленно подходил к упершейся спиной в стену женщине. Похоже, свыкшись с ужасом, Того Кисара визгливо…
— Вперед!.. Не хотите умереть — делайте как велено, мелюзга!
…дала команду остальным детям.
На этот раз эффект неожиданности сработал.
Как же она их запугала?.. Три ребенка, все еще связанные, побежали на Хиномори Сюсэя. Разумеется, Черный плащ от души замахнулся катаной. Но…
— О?.. А ты-то не того.
Остановил замах.
Рот Того Кисары злорадно скривился. Спрыгивая на второй этаж, она включила заготовленный переключатель и запустила ловушку, которую можно назвать главной.
Так, чтобы Хиномори Сюсэй не заметил, она оставила в невидимом для него уголке взрывчатку. И сдетонировала ее.
Парк развлечений содрогнулся.
Яркий, мешающий видеть зеленовато-синий свет. Весь третий этаж окутывается огнем, который поглотил Хиномори Сюсэя и детей.
◇
Она увидела чудо.
В длившемся менее десяти секунд аду девочка своими глазами видела пляшущего в огне вампира.
Взрыв, поглотивший троих детей.
Вмиг закрывший поле зрения красный дым.
Скачущие, как живые, в бешеной пляске кожухи игровых автоматов.
И — ставшие осколочными зарядами, превращающие их тела в ошметки, осколки мебели.
Все это Черный плащ пропустил мимо себя.
На глазах девочки проплакавший всю ночь ребенок был превращен в невыносимый взгляду кусок жареного мяса. Пролетая, стул ударил его в плечо, и необратимо потерявшую форму плоть слизали языки пламени.
К счастью, глаза и уши девочки засветило вспышкой и оглушило грохотом взрыва. Жуткая сцена стала какой-то размытой. И сразу вслед за тем — возможно, не миновало и секунды, как девочку окутал Черный плащ. Завернутая в плащ, несомая на руках, защищенная.
Что было дальше — она знает только по ощущениям. Ощущения твердили, что ее катают на «американских горках». Ведь глаза девочки были закрыты, и что происходило снаружи плаща, она не видела.
Однако в той тьме она точно увидела его.
Силуэт без колебаний подхватившего ее, полностью уберегшего ее от взрывной волны вампира.
Из его ран течет кровь.
Если она вытечет, он погибнет.
С таким вот близким к норме телом он на сей раз был не готов к внезапной атаке извне. Лучшее, что он мог, — так быстро, насколько позволяют способности, пользуясь своей близкой к предсказанию будущего чувствительностью к ситуации, прорваться через этот ад, через игольное ушко, созданное сотнями объектов.
Вампир, похваляющийся неумиранием.
Лежащая в его основе логика слишком проста.
«…Все не так уж сложно. Животные вообще с трудом умирают. Так что речь тут о скорости, Арика-кун».
Хиномори Сюсэй улыбнулся юноше, живущему из всех, кого он знал, наиболее — диаметрально — наоборот.
Гибель, к которой сам делаешь решительный шаг.
Спонтанно проявляющаяся, вылетающая из-за спины обыденного, иррациональная угроза.
Надо понять, что для тебя это — одно и то же.
Даже сейчас, при разговоре, он думает о смерти, ждущей через 0.2 секунды.
«Поэтому, когда один раз испытаешь на себе что-то жуткое, оставайся в этом состоянии. Ну, когда входишь во вкус, когда тебя машина чуть не переехала, тело же вскидывается, да? Вот если это постоянно поддерживать, можно в любой момент реагировать на опасность».
Он предполагает худшее.
Не так. Он воображает резню.
В ад, куда однажды низвергся, возвращаться он и не думает.
«Например, возьмем падение с обрыва в машине за 5 баллов. По сравнению с этим атака катаной — так, 2-3, правда? Хоть во сне увернешься.
Просто непрерывно поддерживай, как ее, тревожность? Взвинченность? По сравнению с такими заурядными людьми, как мы, у урожденных монстров максимальная скорость до обидного выше… Поэтому в честной гонке я бы проиграл. Но это не значит, что я не могу победить. Начальная скорость гения и максимальная скорость заурядного человека в общем-то могут и потягаться».
Разминка для деятельности. Первый удар рассудка, подбирающий расслабленную психику. Вот к чему он пришел четыре года назад… Хоть и в голове не укладывается, через какой ад он прошел, но мужчина оставил позади всего здравомыслящего себя, накопленного за двадцать с лишним лет.
«Ага. Правильному человеку даже поединок не светит, а раз так, то хоть скорость я не потеряю. Раз перешагнув грань, я ни за что не расслаблюсь. Выжигая кипящую кровь до смертного часа, я буду поддерживать максимальную скорость всю жизнь».
Иными словами, это…
«Это и есть скорость избегания угрозы. Понимаешь, почтенный Арика, это моя скорость — я никогда не остановлюсь».
Даже рассказывая, он был никем иным, как потерявшим здравый рассудок психом.
В его мозгу закручиваются запредельные сцены. Предаваясь безумию, он поддерживает наивысшую скорость.
Выкипающая, накаленная кровь. С телом на пределе, с психикой на грани краха, не ведая конца, он встречает ответным ударом акселерировавших монстров. Не успевают они достичь максимальной скорости, как он вбивает в них свой предел способностей.
Следовательно, и внезапные нападения на него не увенчаются успехом. Наоборот. Потому что это он постоянно совершает внезапное нападение.
Против всех, кому нужен первичный импульс, — его изначально максимальная скорость. Не физические возможности, но разрушенная ментальность выстроила эту наиочевиднейшую теорию неумирания.
Так вот прост оказался неумирающий вампир — Хиномори Сюсэй.
— Йа-а-ах. Хотя, конечно, от такого обычно умирают, да, — с беспечным зевком роняет Черный плащ, стоя на полностью выгоревшем, превратившемся в поле черных руин третьем этаже.
Его непотопляемость все же базируется не более чем на менталитете.
Его личная особенность, новообразование одержимого, как и у Яманаси Томори, направлено в сторону способностей тела как единого целого. Он не так звероподобен, как она, но сам Сюсэй насчитывает трое-пятикратное превышение механического качества тела относительно взрослого мужчины.
— Однако какой-то унылый финал. Я верил, что она хотя бы дымовуху, что ли, к спине ребенка прилепит. Ну, вот и все, натерпелась ты, — он разворачивает плащ вокруг девочки. — Остальным троим не повезло. Забывать их жалко, поэтому лучше запомни, как ты с ними дружила.
Он поправил сползшие солнечные очки.
В глазах девочки, смотрящей снизу вверх на монстра в черном плаще, нет изумления. Она не боится, даже наоборот.
— Дяденька, огонь…
В благодарность за спасение она проявляла заботу о мужчине с дымящимися спиной, плечами, левой ногой. Для Хиномори Сюсэя это мелочь.
— О… Опять помеха.
Он почувствовал присутствие человека со стороны входа. Слух, обоняние и нервы кожи совместно передали ему это знание.
Это не спрыгнувшая на второй этаж Того Кисара. В парк развлечений зашел кто-то еще.
Хиномори Сюсэй перевел взгляд с девочки на то, что было снаружи. Посмотрел на разбитое окно.
— Так, ладно, тут мы расстанемся. А, но только не подумай, что я тебя спасал, потому что ты хорошая девочка, ясно? Интересно, повезло ли тебе больше, чем остальным.
Ступивший на пол первого этажа — женщина. На ней суровая экипировка. Лифт застыл на этаже B1. Сюсэй вполне контролирует ситуацию.
— Но да, у тебя спасенная жизнь. Теперь пользуйся ей умело. Дядя тут нехорошей тете прочитает за упокой и пока-пока.
Черный плащ пробежал по все еще горящему этажу. Всего лишь трехметровый разгон. Внезапно резкий прыжок. Не пользуясь лестницей, он спрыгнул из разбитого окна на землю.
Разминувшись таким образом с женщиной.
Перед ним, приземлившимся с длинным хвостом все еще исходящего от него дыма, лежал уклон к подземной автостоянке.
Тяжело дыша, Того Кисара выпрыгнула из лифта.
Какими-то двумя минутами ранее — спрыгнув с третьего на второй этаж, убедившись, что Черного плаща охватило пламя, лифтом она бежала до подземной стоянки.
— Хах… ха-ха, ха!..
Чувство вины за убийство вместе с заложниками.
Возбуждение от разрушения здания.
Восторг от стирания с лица Земли этого неубиваемого одержимого.
Заглушая огромные, чуть не разрывающие ее на части эмоции, Того Кисара помчалась к заготовленным «колесам».
Да. Мертв. Умер. Фактически убит. На этот раз наверняка. Тот, кого уже сколько раз не брала даже смерть. Это чудовище, что воскресало из могилы, на этот раз сгорело дотла-а-а!
— Ура… ура, ура, ура!
Эти три года в ретроспективе — как кошмар.
Когда дочь на ее глазах была убита этим низким киллером, она, тем не менее, умоляла его сохранить ей жизнь. Сожаление и стыд. Страх и ярость. Жалкие дни, когда хочется умереть, просто зная, что он жив. Все это наконец в прошлом. Кому надо отправлять его в клинику Ольги? Не отправив его своей рукой на тот свет, Того Кисара не смогла бы возобновить путь. Не смогла бы дать свежий старт своей жизни. С тех самых пор она жила ради мести. Застрелить водителя «воронка», застрелить Хиномори Сюсэя, свалить все на убийцу — таким был план. Только после планового расстрела Хиномори Сюсэя — он выжил. Когда отделение полиции в Карэно распустило штаб расследования, она чуть не обезумела. И хотя она сказала себе, что этот парень больше не появится, и жила, словно шла по канату, — Хиномори Сюсэй возродился со всей определенностью. Но до Сикуры ей было не дотянуться. То же было верно и для Хиномори Сюсэя, поэтому она понимала, что можно было молчать и быть в безопасности, но, увидев его, уже не могла остановиться. Он был как комар под потолком: невыносимо терпеть и хочется прибить. В доме просто не живется, пока от него не избавишься. Подумать только, как разбилась ее жизнь после потери дочери. Живет отдельно от мужа, потеряла смысл жизни — словно живой труп. И все это, накопившись, вылилось на Хиномори Сюсэя… нет, точнее, на одержимых. Похищать жителей Нодзу, заставлять их молить о спасении и пристреливать было совершенно, полностью неприятно. Тошнотворно даже. Потому что она не хотела и пальцем трогать одержимых. Но если не подстегивать себя хотя бы так, она не выполнила бы свой долг. Ведь она осознала, что пока не станет убийцей сама, то не сможет убить монстра.
Сметая прочь здравомыслие, добродетели, она заготовила эту ловушку. И в финале наконец, наконец-то этот…
— Прошу прощения. На этом занавес опускается, Того Кисара.
— Поч… е… му-у…
Этот. Вот сейчас стоящий перед ней черный демон, как она думала, пал.
— Почему. Почему.
Он настоящий — на этом последняя духовная поддержка Того Кисары рушится.
Он убийца без прикрас и купюр.
Пусть он и не бессмертный, но если всякий раз избегает смертной косы, то это настоящее бессмертие тела.
— Почему… ты еще жив?!!
Вытаскивает пистолет и спускает курок.
Пистолет она перезаряжала. Она все восемь патронов отстрелила без осечек. И от всех них до сих пор горящий парень ушел.
— Последний в жизни вопрос. Будет справедливо ответить. Итак, почему я не умру…
Вмиг куда-то делась его живость.
В зеркальных темных очках отражалась совсем уже неприглядная, уродливая, чужая Того Кисара, которая тяжело вздохнула…
— Аз есм Бог Пламени, Колыбель Раскаленная — Фомальгаут.
Покуда кровь Моя не выйдет вся, Я возрожусь вновь.
…Величественно.
Звук услышала она — от искаженного кола, пронзающего ее сердце.
Третий этаж парка развлечений огонь охватил как раз тогда, когда Тома Мато пробралась через парковку.
— Тома-сан, третий этаж взорвался! Это ужас, там за пару минут все выгорит! У клиентки с головой-то совсем плохо!
— Сама вижу! Быстро принял меры от пожара, балбес! — сжимая в руке ручку кейса с пистолетом-пулеметом, проорала она в передатчик. Разумеется, даже в таких обстоятельствах бег Томы Мато не сбился с ритма.
Она с силой бежала по навалившему под двадцать сантиметров снегу на асфальте.
До места ровно шесть минут. Со скоростью, заставившей бы покраснеть атлета, удобно наперекрест аж шестиполосной трассы, пробежав двухсотметровую парковку, она прибыла ко входу в разрушенный кем-то парк развлечений.
— Я вхожу. Две минуты записывайте связь.
Вынимая из кейса пистолет-пулемет, она за несколько секунд собрала его. Проверять нет времени.
…Трудно поверить, но на взорвавшемся третьем этаже кто-то был.
Может, Того Кисара, а может, недавний незваный гость. Как ни крути, а пока не зайдешь, ничего не узнаешь.
От тени к тени. Тома Мато сконцентрировалась и с великой осторожностью, но быстро, перебегала из укрытия к укрытию. Первый этаж, лестница с первого этажа, с лестницы на второй этаж.
До лестницы на третий этаж было несколько метров. По прямой вперед, на третьем — цель. Пробираясь по теням пострадавшей от взрыва ступенчатой структуры в обход, она достигла лестницы на третий этаж.
Послышался голос. Осмотрительно и вместе с тем проворно добравшись до конца лестницы, Тома Мато направила дуло пулемета в сторону помещения. И именно тогда, словно дождавшись ее прибытия, некто черный и человекоподобный с разбега выпрыгнул наружу.
Очень хотелось тут же рвануть следом, но на третьем этаже было лицо, нуждающееся в спасении. Тома Мато оприходовала раненую девочку, провела где-то до середины стоянки и наказала дальше идти одной:
— Вон до того тротуара дойдешь, там есть полицейские. Беги и не оборачивайся.
На этом развернулась и сама рванула обратно к парку развлечений.
Недавнего черного человека не было видно. Они разминулись, но все-таки не прошло и двух минут. Он никак не мог просто исчезнуть.
А значит… этот незваный гость направился вполне понятно куда, не о чем и думать. В подвал парка развлечений. На автостоянку, где преступник предположительно оставил свою машину.
Вход на подземную автостоянку находился с восточной стороны. Следы одного прошедшего человека. Пройдя по ним до въезда, на цыпочках она спустилась под землю.
И там, когда Тома Мато охватила взглядом подземную стоянку около пятидесяти метров шириной…
На очередной шаг ей оставалась лишь секунда.
В глубине подвальной автостоянки, среди выстроившихся автомобилей, стоит мужчина, он один.
Посторонний в черном плаще. Точно спиной ко входу — к Томе Мато. Перед ним горит огонь.
Распластавшийся человек. Скорее всего, Того Кисара. Ее тело в огне. Тихо, словно коптится. Огонь колышется, словно свеча в форме человека.
После секунды, за которую она это все увидела… нет, это было за полсекунды… Тома Мато выдернула из напоминающего баллончик с краской предмета на ее поясе чеку и метнула под ноги человеку.
Тридцатиметровый бросок.
Она тут же ушла в тень автомобиля, отвела глаза, прикрываясь рукой.
Через секунду…
По подземной стоянке пронеслись выжигающее сетчатку сияние и сокрушающий барабанные перепонки грохот.
Оглушающая граната. Применяется при осаде преступников, против террористов. Ручная граната, лишает цель зрения и слуха.
Мощный свет ослепляет глаза и лишает противника зрения. Свет наносит вред не только зрению, но даже мозгу, вызывая тошноту и дезориентацию. Да еще звук. Звуковая волна, реально ощутимая кожей как удар, нейтрализует слух, и следующие несколько минут цель погружается в полную тишину.
Это оружие подавления лишает преступника возможности оказывать сопротивление, обеспечивая безопасность заложников. Совмещенная свето-звуковая атака, от которой неопытный противник почти теряет способность сражаться.
Удостоверившись в ее потрясающем эффекте, Тома Мато высунулась из-за машины и направила пулемет на мужчину…
— Кх!..
…в тот же миг заметив, как он прикрыл глаза одной рукой.
Тома Мато не знала об этом, но Черный плащ Хиномори Сюсэй носил зеркальные солнечные очки. Сжав веки, защищенный очками, он вдобавок укрылся от света рукой. Удар светом по зрению минимален.
Но в противовес — он не смог бы защитить уши. С катаной в одной руке, защищающий глаза другой, он не может заткнуть уши. Оглушающий снаряд сбивает его слух и полностью лишает способности слышать. Человек, погруженный в полную тишину, теряет способность выносить здравые решения.
Не потеряв зрения, он потерял слух.
«Этого должно хватить», — решает Тома Мато и жмет на спусковой крючок пулемета.
Диаметрально противоположно гранате, у него тихое действие. Но несомненно превосходящая ее по поражающему эффекту физическая атака впивается в черный плащ.
MP5. Также контртеррористическое оружие подавляющего назначения, известное как «полицейский стандарт», пистолет-пулемет. Первоначально помещенное ввиду большой скорострельности из категории «попади пулей» в более рабочую категорию «попадись пуле», тем не менее, сделанное допускающим прицельный огонь, превосходное автоматическое оружие. Точность, меткость для поля боя недостаточны, однако в данном наборе сценариев — захвативший заложников преступник, захватившие здание вооруженные криминальные элементы — оно проявляет огромную силу.
И вот оно изрыгнуло пламя.
Девятимиллиметровые пули — десяток за секунду. При физически небольшой разрушительной силе этого более чем достаточно, чтобы превратить лишившуюся слуха человеческую цель в пчелиный улей. Славящийся превосходной точностью огня MP5 и навыки стрельбы Томы Мато не дают промахов. Да и вообще, Тома Мато не из тех, кто жмет на спусковой крючок, когда промахивается.
Но он уклоняется. Даже от этого Черный плащ увернулся.
Перед тем, как перестать верить глазам, Тома Мато посылает еще несколько пуль вдогонку убегающей, как в кошмаре, цели.
Тра-та-та-та. Отбившие живой темп двадцать выстрелов — и преследуемый ими, но невредимый монстр.
Каким путем он почуял внезапную атаку полицейской?.. Черный плащ, на волосок увернувшись от пуль, по прямой запрыгнул в укрытие припаркованного автомобиля.
— Черт…
Тома Мато сдвинула палец со спускового крючка и посмотрела на автомобиль, за которым укрылся Черный плащ.
Пострелять наобум, чтобы выкурить укрывающегося преступника — такой ерундой она не занимается. Крупнокалиберным оружием она бы, может, и развлекла себя, но сейчас это и не нужно.
Она стоит так, чтобы перекрыть выход из подземной парковки. Противник держит какое-то длинное подобие меча, но огнестрельным оружием не обладает. В данной расстановке сил можно и продержаться. Подавление — вопрос времени. Еще через пять минут прибудут ее подручные. Тогда его и прижмут. Брать добычу без ствола втроем — это, пожалуй, даже скучно.
Еще минута. Скорее всего, слух Черного плаща восстановился, и Тома Мато восклицает:
— Эй там, забыла сказать, это полиция. Так что я все-таки предлагаю тебе сдаться, если угодно. Прямо сейчас я в порядке исключения просто прострелю тебе ноги.
Совсем не подобающее полиции заявление.
Что он подумал о полицейской, даже не помыслившей о всяких там правах хранить молчание и позвонить адвокату?..
Хиномори Сюсэй, спрятавшийся в укрытии кабриолета, ухмыльнулся — так вот какой у нас противник!
— О’кей! Раз так, поиграем-ка!
Сидевший на земле Черный плащ распрямился.
— Ха.
Зловеще улыбаются друг другу.
Хиномори Сюсэю любопытна негуманность Томы Мато,
Томе Мато интересно нахальство принявшего ее вызов Хиномори Сюсэя.
Град пуль.
Отправленная в полет, как дротик, длинная катана.
— Кх!..
Тома Мато мгновенно пропустила мимо себя пущенную точно в сердце катану.
Используя эту неполную секунду как преимущество, Черный плащ бросился в атаку.
Все по плану. Еще легче целиться — и Тома Мато выпрямляется, поправляет прицел…
— Ах-ха-ха! Давно хотел это сделать! — проорал веселый голос с кресла водителя, и перед утопившим педаль газа, атакующим ее самой машиной монстром зрачки женщины сжались в точки.
— А…
Налетающий кабриолет. Расстояние — двадцать метров. Похоже, он замкнул зажигание, пока прятался. Движок подхватился. Сколько секунд до разгона? Нет, таких чокнутых водил надо стрелять!..
— Пардон, но это не сработает!
— А-а?!
Кресло пропадает. Черный плащ совсем раскрыл откидную спинку и вольготно разлегся в салоне. Да, так действительно трудно попасть в водителя, как ни целься.
Живчик-монстр одной ногой давит на газ, другая на руле. Сиденье все так же разложено. Ногами к мишени, чуть приподняв лицо, он бросает взгляд на Тому Мато:
— Ну-с, поехали, сейчас-то вы сможете напинать мне по ногам, да?!
— Чедурак?!
Таки дурак. Кабриолет, «американ стайл», в каких сейчас даже пьяные торчки не катаются, зловеще помчался вперед. Через несколько секунд эта огромная тысячекилограммовая туша наверняка размажет полицейскую.
0 секунд. Мысли текут прерывисто. Остановить машину. Как? Наобум по капоту, попасть в движок, взрыв. Невозможно. С MP5 трудно. Если повезет — попадет, но тут не прицелишься. Значит, нереально. В водителя тоже никак. Тут MP5 — просто багаж.
1 секунда. Отскок. Уворот и сразу сбоку. Боков нет, сзади поучить его, пока магазин не кончится. Невозможно. Зачем нога на руле. Он вырулит, куда ни беги. Назад, в стороны, самоубийственно. Значит…
2 секунды. Осталось десять метров. Решено. Если так стоять, через две секунды на шестидесяти километрах в час случится удар. Но сейчас, если набежать самой, атака будет на скорости до шестидесяти!..
— Ах, ты-ы!..
Бросив MP5, Тома Мато на бегу влетела в наезжающий кабриолет.
Оставшиеся десять метров превратила в оставшиеся пять.
В полете пнув капот, женщина прыгнула.
Красивое и вместе с тем сильное боковое сальто. С капота как опоры переход в группировку в воздухе и поворот. Как ни странно, точно так же Хиномори Сюсэй избежал попадания под машину Того Кисары.
Однако в случае Томы Мато добавился гимнастический элемент «извлечение “беретты” из кобуры вверх ногами».
— Что за?..
Пора стрелять. Женщина открыла огонь в воздухе по разлегшемуся, что твой шах, на кресле водителя дураку.
— Тетенька, вы чего?!
Выпрыгивающий из кресла в положении лежа Черный плащ. Он рванулся, наверное, только усилием рук, но неподражаемое движение выглядело так, будто в его спине была пружина.
Потеряв водителя, кабриолет с маху врезался в стену.
Приземляющаяся с «береттой» в руке офицер полиции и падающий туда, куда бросил катану, убийца.
Тома Мато — в глубине стоянки. Хиномори Сюсэй — спиной ко въезду.
Рокировка.
Сбить монстра, не убитого из пистолета-пулемета, одним выстрелом «беретты» немыслимо. «В прошлый раз на холме Сикура — дробовик. На сей раз — оглушающая граната и автоматика. Все-таки я хочу оружие поэффективней». Тома Мато от души заскрипела зубами.
И тут... Глядя на эту, ломающую себе голову над недостатками оружия вместо шмоток, женщину под тридцать, Хиномори Сюсэя озарило. Сжимая катану в руке, он с ухмылкой заговорил:
— А. Я ж читал. Ты Тома-сан, да?
— Да. Откуда знаешь? — бросила Тома Мато, целясь из пистолета.
Менталитет у нее не тот, чтобы говорить с преступником на равных, но вопрос Черного плаща что-то в ней задел.
— Ну. «В Сикуре есть страшная фараонша, любого одержимого вмиг порежет-посечет и котлету сделает, смотри не напорись», как мне кто-то сказал. Гм, кто же это был? Не, это я не могу сказать! Ведь мой информатор строго-настрого запретил выдавать его имя!
Хиномори Сюсэй все такой же, как всегда, и впервые видящей его Томе Мато кажется обычным пьянчугой. «Нет, скорее наркоманом», — всерьез определяет она.
— Так. Ну, я не знаю, кто это, но он — сообщник. Еще раз встретишь — передай от меня привет.
— Еще? Какое еще, м-м? Неужели будет-таки еще раз?
— А ты пойдешь со мной и не сбежишь, одержимый?
Молча противостоящие орудия убийства в руках.
Пройдет еще какое-то время, прежде чем эти двое узнают, как живет второй.
Недавно Тома Мато сражалась со сверхчеловеком, чьи способности превосходили людские, и показательно одержала победу.
Эта личность в черном плаще — его дворецкий… нет, демон, обладающий способностями сразу двоих.
— Гм-м… Очень хочется с тобой погулять, но вам, тетенька, хочется другого. Пострадать ни за что ни про что желания не имею, так по возможности нельзя ли меня отпустить? А, кстати, наверху не я взрывал. Хотя да, с детишками не сложилось.
— Но один выживший был. Говорила, ее спас черный дядя.
— Дык, человек человека должен выручать. Вы ведь тоже по работе спасаете тех, кого и спасать неохота? Это то же самое. Убить, не убить — эмоции роли не играют. Хорошо бы Кисара-тян тоже в этом смысле соображала, м-да.
— Ты знакомый Того Кисары?.. Ясно. То есть ты — Хиномори Сюсэй. Дело о сбитом машиной два месяца назад. Это тебя Того Кисара побила автомобилем?
— Так точно. Но я не поранился особо, не стал заявлять.
— Хе… Ты хочешь сказать, что убил ее не из мести?
— Конечно. Я вообще пришел попросить ее не мешать. Но так уж сложилось, что мы стали убивать друг дружку.
— Понятно. Думала, ты просто киллер, а ты с уклоном. Я тоже просматривала доклад о вампире-убийце… Хиномори. Твоя цель — «H», Heartless?
— Хатлес? В смысле?
— Это носитель синдрома A, чье новообразование в сердце. В том же корпусе D еще более особенных пациентов зовут «неты». Ну, кодовое слово на ту тему, что первоначальной человечности в них уже нет. Пока что так зовут троих. Хартлесс, Бессердечный — один из них. Вообще-то он — один из немногих пациентов, приговоренных к корпусу D до клиники Ольги…
— Хм-м. Неплохое таки у него имя для слухов… Насчет этого предлагаю догадаться. Или от разговоров ты начнешь мне содействовать?
— Еще чего. При любых обстоятельствах я тебя порежу-посеку, в сумку суну и в Ольгу отошлю.
— Ура, мирные переговоры провалены! М-да, от остальных жди только помех. Ну, подытожим. Я позволю себе откланяться, лады?
Разумеется, не лады, но Тома Мато может только сверлить его взглядом.
Так, как есть сейчас, она не может захватить Хиномори Сюсэя. В конце концов, численность и амуниция брались в прикидку на арест Того Кисары. Вот если бы Тома Мато все еще загораживала выход, она могла бы его удерживать до прибытия полиции. Но…
— Вали. Но следующего раза не будет, вампир.
— Тю. Не так, Тома-сан. Мое имя — Фомальгаут. Ну, как бы, словом, колыбель бога огня и, да, раскаленный Фомальгаут… вот такой ник…
Хиномори Сюсэй говорил как-то неуверенно.
Тома Мато бесстрастно посмотрела на него.
— Хм?.. Что это я, совсем не смотрюсь?! Не может быть. О, стыд! Что я так смущаюсь?! Ай, нет, не смотри на меня! У-у, вот только что так естественно говорил — что же, это было минутное чудо, достопочтенный?!
Тома Мато молча смерила взглядом обхватившего голову Черного плаща.
— Блин, привыкай, тут надо привыкать! Вот увидишь, тетенька, когда мы еще встретимся, все будет иначе, ожидай перерожденного меня с нетерпением!..
Бросив через плечо этот бред, Хиномори Сюсэй удрал. С бредовой же скоростью. Черный силуэт пропал в глухом снегопаде.
— Что это было… Такого хрен поймаешь и втридцатером. Если я правда хочу его взять, нужен спецотряд против него лично, — со вздохом она опустила оружие.
Преступник упущен, но текущая работа сделана.
Оприходовать останки Того Кисары, погасить возгорание парка развлечений — сплошная головная боль, но, к счастью, у нее есть знающая свое дело — дело уборки после нее — поддержка.
— Тома-са-ан, вы зде-есь?
Помяни черта. Один из подоспевших подручных вбежал на подземную парковку.
— Ага, забегайте. Уже можно. Девочку уберегли?
— Там Ива-сан. Сказал — верх, фиг с ним, найти поминспектора. А вы опять тут неплохо развернулись! А что Того Кисара? Что стало с Черным плащом?
— Вон те останки — это Того Кисара. Черного плаща я упустила.
— Как?.. Н-не может быть! У-у-у, упустили, это правда?! Тома-сан?! Точно не выпустили с целью измотать?!
— Ты кем меня считаешь? Хотела бы измотать — поймала бы сначала. Кто был этот Черный плащ — потом как-нибудь расскажу… Однако, Фомальгаут, ишь… — задумчиво промычала она.
Для Томы Мато, холодно и безразлично относящейся ко всему, это было редкостью.
— Фоу… как-как?
— Знаменитая первая звезда осени. Кажется, это значит «рот рыбы».
С ладонью у рта, витая в облаках, смотрит куда-то в землю. На въезде валит снег. Вспоминая об исчезнувшем в нем черном плаще…
— Хе. Не хочется признавать, но неплохо. Враг врагом, а имя-то со вкусом.
…Тома Мато бормочет восхищенные фразы.
Как и у Хиномори Сюсэя, ее вкусы застряли где-то в 80-х.