Х/Наше время (2004-й, лето)
Вот так планы на лето вернулись к tabula rasa.
Они и так-то были на эту самую tabula похожи, а когда дело о грозе перекрестков, серийном убийце подошло к финалу в последний миг, вернулась скучная обыденность, какой она и должна быть.
Слухи о серийном маньяке-убийце Синкере остались слухами и пропали. Изоляцию Игурумы Казуми полиция осуществила без огласки; и в итоге все свели к преступлениям на почве наркотической зависимости от имевшего хождение в июле препарата.
Поэтому дело о гротескных деяниях носителя синдрома А, одержимого, развернули и разгласили в чуть более поздних событиях.
— Эх, перескок прям на заглядение. Когда настолько досконально делаешь, оно уже не столько освежает, сколько мороз по коже, как считаете?
Спрашиваю вполоборота парочку за спиной, ноль реакции.
Вторая половина августа, пережаренным дням конца не видно, мы — на спортивной площадке Сикурской общей старшей школы №1. Когда я переехал и разбирал коробки, вдруг обнаружил ключ от задних ворот и решил заодно, раз все равно назад нести, вытащить Кирису с Цурануи проветриться. Время заполдень.
Кирису даже не уполз в тень дерева, расселся, скрестив ноги, прямо под солнечной шкуросжигательной микроволновкой;
Цурануи развлекается, плескаясь водой на пустынной истоптанной площадке.
— Хм… Насколько после нашего выпуска тут все пасторально, надо же. Я надеюсь, бейсбольный клуб они в том году не закроют, не?
— Э, кто их знает. А я слышал, хотят разбить состав. Ну, времена вообще меняются. Похоже, бейсбол уже стал продуктом вкуспрома.
— А-а, как страшно жить…
Унылые вести, хочется взять и плюхнуться на землю. Но я как бы вырос из этого, и кататься по земле не стал. Вот такая вот жизнь после двадцатника.
— Так что, Кирису, ты правда собираешься у меня вписаться?
— Хм? Не, если в напряг, я поищу. Но че тебе, пустующей комнаты жалко? И недорого. И сподручно, если что-то такое опять случится.
«Что-то такое» — это про Синкера.
Я вроде сделал работу гладко, но другая сторона соглашения изволила быть недовольна выручением и передачей клиента полиции, и потому моя зарплата была ограничена минимальной суммой.
Конечно, это все равно была немаленькая сумма, но Кайэ-то уговорил половину, и…
— Чего? Синкера утихомирил Кирису-сан, не так ли? А ты, Арика, нич-чего не делал, так что я нич-чего тебе не дам. А, и вот это специальный бонус за настольный бейсбол. Не следует ли тебе на будущее купить хотя бы биту? А то нападет неизвестный киллер, и что тогда?
Вот так надо мной бессовестно издевался мой демонический наниматель. Вот бы он завязал так скряжничать при своих деньгах. «Я богат потому, что скряга» — это про уровень мелких богачей. В его случае уровень совсем другой, так что от моря мог бы и уделить бухточку.
— Ты чего такой унылый? Ты разве не забываешь, что днем было?
— Содержимое кошелька не ресетится. Я даже первоначального оклада еще не получил, между прочим.
— Мало денег — напросись еще поработать. Тот малец же говорил, для тебя работы завались, если нужно.
— Да брось… Хренушки я еще полезу возиться с одержимыми.
Именно так. Величайшей моралью прошедшего дня стало: не связывайся с экзорцизмом.
…К счастью, экзорцизм Синкера имел место днем и в памяти не сохранился. Но вот что было вечером… Заглянул к нему домой, и соседка Игурумы Казуми мне про его семейку такое рассказала, поди забудь. Даже краткие записи в блокнотике не то чтобы особенно приятны.
Да… Видеть такое тяжело. Особенно не хочется связываться с такими ребятами, как Игурума. У них с головой что-то неладно, если сливают смысл и средство жизни воедино.
— Пф… Арика, ты глянь. Цурануи надоело играть с водой, так она теперь дверь клуба пинает, дура. Я считаю, три минуты до пробоя по центру.
— Эх, молодость! Поделилась бы секретом своего вечного двигателя, серьезно. Сегодня плюс тридцать восемь, если что! В такой температуре земляне не могут функционировать.
Бормочу под нос с надеждой: собственно, не она ли сильнейший персонаж Сикуры?
Мы умолкаем. Я думал, он похихикает.
Вопреки пророчеству Кирису, Цурануи где-то через минуту успешно открыла дверь бейсбольного клуба. Видимо, заметила, что не заперто.
— Кстати… Это же ты заставил того шатенчика три раза кряду бросить мяч по одной траектории, да?
— Гм, так ты просек?
— Когда мы уже закончили. Так нормальные люди не делают. Очевидно ведь, балбес ты перекачанный.
— Злой ты. Я все-таки научился строить козни, хоть по мне и не скажешь.
Еще больше неожиданно. Когда человек сам себя считает злодеем, он пожизненный добряк. Мир просто разделен на истинных злодеев, злых добряков и добрых добряков.
— О, вышла… бли-ин, вот дура девка. Сплетни любит, а?
Цурануи позаимствовала из клуба мяч и стала играть в мячик со стенкой. Похоже на питчера.
Причем специально что-то типа боковых, ну не сыпь соль на рану, а?
Несколько минут мы смотрим на девушку.
— А-а, вон как. Вбросы-то может один человек, — внезапно каким-то бессильным голосом пробормотал Кирису.
— Угу… А что?
— Да не, ниче. Когда был мальчишкой мелким, ага. Я и забыл, почему предложил играть вместе. Ну да. Одиночных игр других и не было.
Отвлеченный тон голоса.
На этом диалог прервался, и мы любуемся умилительными питчерскими формами Цурануи.
Беру свои слова обратно. Она никакую не соль сыпала, а вовсе молодец.
— Однако делать не фига.
— Угу…
Чем-то знакомый летний полдень.
Кирису сидит скрестив ноги, я все стою, и мы смотрим на горы облаков…
— Значит, так. Давайте устроим бейсбол!
Не получается ответить на эту внезапную идею.
Кирису лениво, театрально вытягивает руки.
— Ты чего, Арика? Почему нет, делать же нечего? И вон той дурочке не терпится.
Ну да. Вот так. Вот к чему все шло. Я криво улыбаюсь.
— Раз решили, сразу и начнем. Э-эй, начинаем бейсбол, Цурануи-и! — ору.
Цурануи подхватывается: дождалась! — и прямиком в клуб. Кирису медленно поднимается.
…В этот момент краем глаза я увидел на его лице выражение не в тему.
С таким смотрят вдаль, провожают навеки уходящий поезд, в общем, не в тему.
— Пошли, Кирису.
Сделаю вид, что не заметил. Он как всегда заносчиво кивнул своей немолодой физиономией.
Здорово, что сейчас день. Я смогу и эту грусть к ночи забыть. И похожее на преждевременную радость ощущение счастья, и неуместная печаль для меня не имеют смысла… И то, что вообще-то обязательно надо бы запомнить, становится воспоминанием, что только на сейчас.
— Семпа-ай! Быстрее же, сегодня мы уж разделаем эту гориллу под орех! А ты вообще с какого счастья у него живешь? Назло? Ведь назло, да, семпай? Так, ты мне не по нраву, если еще придешь ко мне, можешь файт май бразерз, которых что-то маловато!
Цурануи взмахивает битой и рукавицами и отправляет в полет до Кирису.
На этом завязываю бередить раны. Треп о воспоминаниях цвета воды окончен. Бейсбол только втроем начинается — весело, без какой бы то ни было боли.
Разумеется — и говорить нечего, кто встал в бэттер-бокс.