4/Эпилог — окончание (2004 год, зима)
— Вот так все и было.
Ф-ф, в-х. Салон, погребенный в тягостном молчании. Звуки потягивания кофе и молочного чая.
Непридуманная история о выжившем в ту ночь Исидзуэ Сёдзае. Кирису и Цурануи явно предвкушали душераздирающую трагедию, но где-то с момента появления Томы Мато, видимо, ощутили, что все было не так уж и плохо.
В процессе представления, то есть рассказа, все присутствующие до пота в ладонях глубоко прочувствовали — с Мато-сан шутки плохи.
— Какая закалка у сестрицы Томы — ну, это и по телу видно. Она же вроде еще и врач?
— Черт ее знает. Если ходит по больнице в белом, это еще не значит, что действительно лечит больных. Хочется верить, что хотя бы за терапевта прикинуться сможет. И вообще, если бы такие как она были врачами — здравоохранению страны пришел бы конец.
Она же явно любит пооперировать больше, чем нужно, — однажды даже простуду вырезать пыталась.
— Думаешь? Она ведь еще раньше ныла, что наркоз при операции — это неэлегантно или что-то вроде того. Неврач ведь такого не скажет?
— Ну, знаешь. Это уж точно была шутка.
Она не была любителем отпускать всякие хохмочки, но мне хотелось думать, что тогда Мато-сан проявила чувство юмора. А то уж очень садис... спартански как-то получалось.
— Можно вопрос? Сестренку откачали и отправили в больницу? — подала голос Цурануи.
— Ага. Наверное, сильно повредила голову — когда она потеряла сознание, проблем только прибавилось. То кровотечение не останавливается, то работают лишь мозг, сердце и дыхательные пути...
Вот что бывает, когда плюешь на здравый смысл. Свалишься — все накопленные чеки разом оплатишь.
— Хм-м. Как-то неубедительно, — задумчиво произнесла девушка.
— Да вообще полная бессмыслица. Тут хоть слово правды есть?
— Да я не о том. То есть получается, что семпая-то не за что ненавидеть! Ее же поймала Мато-сан. Сам семпай вправе злиться на такую сестру! Она убила отца, мать, еще и руку оторвала...
Виновница смерти родителей.
Маньяк-убийца, без разбора убивающая всех в округе.
Кто преступник, а кто жертва — теперь все как на ладони. И все понимают, что по многим причинам этой не следует сочувствовать.
— Нет, у истории есть продолжение, — к нам вновь вернулась Мато-сан.
У входа в здание виднелась одержимая, которую волокли двое сыщиков. Она дышала. Ноги и руки свисали безжизненными плетьми, но как минимум она была живой. Мато-сан сегодня и мухи бы не обидела, хоть и казалась Злым Томатом.
— Отличная работа, босс. Здесь все как положено.
Мато-сан открыла дверь фургона, взяла бумажный стаканчик и начала смывать усталость импровизированным кофе, который был на каких-то пятьдесят иен дороже нашего. Картина маслом — только нам с открытой дверью чертовски холодно.
— Продолжение?.. Неужели история сестры семпая на том не кончилась?
Впрочем, Цурануи даже холод был нипочем. Ее любовь к кровавым историям была настолько жаркой?..
— Нет. У сестренки Сёдзая была одна веская причина возненавидеть своего брата. Ну что, рассказать?
— Еще бы! — Цурануи с энтузиазмом взмахнула кулачком.
Мато-сан с глубоким отвращением потягивала кофе и, чуть заметно улыбаясь, продолжила мой рассказ.
Это было самое крупное упущение в жизни Томы.
Она отвела взгляд от еще дышащего врага. Тот, кто ее знает, спутал бы это с новомодным способом казни.
Вот только она не могла прикончить ту, кого требовалось взять в плен.
Вполне естественно отвести взгляд от поверженного в честной дуэли противника.
К тому же полицейская была на пике усталости.
Хоть на лице Мато-сан не было ни единой эмоции, в тот момент она была на пределе. Еще чуть-чуть — и свалилась бы на пол.
Женщина прикрыла глаза и глубоко вздохнула. За такую малость никто не стал бы ее осуждать.
Скорее стоило осудить того подлого противника, который решился воспользоваться этой слабостью.
— Стареешь, тетка…
Оборачиваться было поздно.
Как кукла на ниточках, девушка с пылающим взглядом нависла над Томой...
— Э, что?
...и расчетливо подкравшийся к сестре Исидзуэ Арика — бам-м! — влепил ей битой по голове.
— Че?! Так это ты ее добил?! — вдруг заорал Кирису, разбрызгивая кофе прямо мне на голову.
— Ну, по ситуации как-то само вышло...
Если бы оно убило Мато-сан, следующим был бы я — ты об этом не подумал?
В итоге Мато-сан была спасена, это потеряло сознание и отправилось прямиком в госпиталь.
И как только она вновь открыла глаза, ее первыми словами были: «...Что хотите делайте, а приведите сюда моего глупого брата». Говорила она сквозь зубы. Прискорбно, что сие событие низвело меня с «братика» до отстраненного «брата».
— Ну да, на такое вполне можно обидеться. Потому что я думаю, что семпай на всю катушку показал свою самую дурную сторону.
— Какую еще дурную?
— Если ты что-нибудь решил, то идешь до конца. То ли это твоя непоколебимость, то ли стальная решимость.
— Логично, — покивала сеньорка Помидорка.
Дружный девичий кружок, любо-дорого посмотреть, хе-хе. Впрочем, такое бывает крайне редко.
— Ну а я что сделаю? Там ставка была не на жизнь, а на смерть... стоп, пардон, Кирису, дай-ка я выйду.
На мобильный пришло новое сообщение.
Я выбрался наружу, в безлюдный пепельный город.
Снег начал валить хлопьями.
Ни одного человека на улице — даже шум от офисного квартала окончательно стих. Наконец-то все вокруг стало похожим на настоящий конец света.
— Ладно, приду. Часа через два. Какой автобус? Не дури, кто в такой снег по сугробам поедет? Ничего, пешком дойду. Ну все, до скорого.
Я оборвал связь. Теперь у меня были планы до полуночи.
— Семпа-ай? Кто там звони-ил?
Потом вернулся в фургончик и собрал брошенные на переднем сидении вещи.
— Так, мелкое дело. Сами с машиной управитесь? Я пошел на следующую работу.
— Работу? Ты сейчас к Кайэ-сан? Ну-у, семпай, давай завтра-а... Ты же так рвался хоть сегодня влезть под котацу, повысить температуру тела и улизнуть от всех в глубокий со-он!
— Точно. Поэтому пойду и получу свой новогодний подарок.
— Боже! Семпай, ты же совершенный альфонс!
Да фигня — я и так большую часть дня проторчал в засаде. А в том подвале меня ждет очень удобная софа, на которой так мирно спится. К тому же сегодня последний день года, и я до сих пор не получил ни одного подарка.
— Пока. Спасибо за помощь, Цурануи.
— У-у, опять мной бесстыдно пользуются. Я обиделась, поэтому вот тебе последний контрудар. Так как ты вообще к сестре относишься?
Черт, эту сетевую инвалидку нельзя недооценивать.
— Да как-макак... Слышь, Арика. Сестра там или кто — она убила твою родню. Она должна быть тебе как чужая, да?
Что бы Кирису ни говорил, а кровное родство останется таковым, скольких бы она ни убила, и порвать эту связь не выйдет, пока один из нас не ляжет в гроб.
А раз так — наверное, это стремится меня убить потому, что хочет стать чужой...
— Да нет... Так скажу — я молюсь, чтобы она не вышла на свободу из этой адской больнички, — я повернулся к ним спиной. — Ладно, увидимся.
— О, погодь. У меня тоже вопрос. Как, бишь, твою сестру-то зовут? — Кирису высунулся из салона.
Да что такое…
Я не хотел говорить и изворачивался как мог, но под конец меня все же поймали.
Если забыть о маньяках, то Кирису, похоже, всерьез этим увлекся. Но блин — если всерьез, то тем более лучше ведь не знать...
— Ну, скажи!
— Каната. Исидзуэ Каната.
Да, вот так просто. Легко запомнить.
Кирису о чем-то подумал, после чего стукнул кулаком по ладони.
— Ага-а, неплохо. Твои предки шутники! Сёдзай — «тут», Каната — «там»[✱]Имеется в виду смысл кандзи, которыми записываются эти имена.. Дружная семейка!
— Не-а. Каната от «огонь» и «топорик» — «пожарный топор».
Неуютная пауза.
Ровно десять секунд мы всматривались в серьезные лица друг друга.
— Как тебе?
— В общем, человека так звать нельзя.
Еще бы.
Но если подумать — оно тоже звучит довольно мило. Когда привыкнешь.