/2.8

Я очухался, когда солнце давно зашло. Не знаю, почему, но настроение совершенно унылое. На часах — почти девять. На столе лежал черный протез Кайэ. Борясь с мигренью, проверяю заметки. Ожидал наскоро написанного: «Ничего особенного», — но страницы за сегодня не было.

Блокнот порван на семь дней в прошлое.

И не подумал ломать голову, почему так, зато жутко проголодался. Наверно, с утра ничего не ел. Если принять вчерашний клубный сендвич за нормальную еду, получится, что я не ел ровно сутки. Нельзя так, нельзя. Человек при любых бедах должен кушать, а то умрет.

Все еще одетый в то же, в чем задремал, двигаю в привычную пивнушку. Туманность наша в час ужина забита народом, не продохнуть. Зря пришел. Решив на сегодня сменить рукав галактики, разворачиваюсь на каблуках. И тут среди толчеи мне бодро машет рукой одна дура.

— О, семпа-ай! Ура-а, давай сюда-а!

А хотя… искать сейчас другое заведение влом. Настроение как-то вдруг поправилось, и я решил сесть напротив нее.

— Ну что ты так поздно, семпа-ай! Снова был у Кайэ-сан?

Цурануи, негодующе мыча, надувает щеки. Начала она точно такой же фразой, что и вчера, но я совершенно уверен: о встрече мы не договаривались.

— Семпай, что ты уставился на меня? Ой, я сегодня не накрашенная…

— Да так. Ты почему вообще жива?

— А? А почему я умерла?

Недолгое молчание. Смотрим исподлобья, как застенчивая пара на свадебном интервью.

— Прости, сам не понимаю. Ну, жива и жива, и фиг с тобой.

Заказываю у хозяина клубный сендвич и стакан воды. Странное беспокойство начисто испарилось, и мы с Цурануи легкомысленно треплемся, как обычно.

— А, точно! Смотри, семпай, новая мобилка. Теперь взяла яркий, по концепту экваториального пояса. Миленький, правда, как хамелеон?

Офигеть. Ты ведь то же самое и вчера говорила, Цурануи.

— Вот, я позвоню, а ты запиши номер… Э, что? Семпай, ты оставил телефон дома?

— Нет, сотовый у меня с собой.

Сую руку в карман. Вытаскиваю телефон оранжевого цвета.

— О, моя мобилка! Почему она у тебя, семпай?

— Ну, как почему? Подобрал.

Других причин нет. Я не помню, как именно подбирал, так что гадать без толку.

— А. То есть ты услышал мою запись и сходил на завод? Нашел Юкио-сан? Стыдно сказать, я испугалась и сбежала на полпути.

Опять мигрень. Я не помню, при этом чувствую, что много чего стало ясней, но лучше не буду допытываться. В блокноте ничего не было. Тот я, который был три часа назад, решил, что так и надо.

— Хм? Семпай, зачем ты делаешь страдальческий вид?

— Не знаю. Человек без зеркала не в курсе, что у него на лице написано. А этот телефон…

Я хотел вернуть, но передумал. У Цурануи есть новый, а у меня почему-то телефона нет.

— Можно я возьму? Похоже, мой пропал.

Девушка ошарашенно таращится на меня.

И уж не знаю, какие химические процессы прошли в ее мозгах, но она краснеет и начинает писать пальцем прописи на столе. На дом ей задали букву “о”.

— Ой, тебе что, так интересна моя личная информация, семпай? Хе-хе, ладно, тебе можно… вот.

— Хм, я только что его сбросил.

— Быстро! Какой же ты, ну хоть немножко поинтересовался бы-ы-ы-ы-ы!

Стучит руками по столу. Громче и придумать нельзя, все взгляды на нас. Но какая-то химия и во мне решила, что сегодня пусть она делает, что хочет.

— Тогда это мой. Заплачу позже.

— Хорошо. Береги его!

Взамен потерянной вещи опускаю в карман потерянную вещь. Неясная тяжесть на сердце как будто стала легче на один сотовый телефон.

На сей раз постараюсь по возможности хранить.

К простецкой вещи больше привязываешься. А если присмотреться, то и цвет, который кто-то легко заметит, не так уж плох.