Том 3, глава 52

Прошла неделя с прибытия Шэнь Юя на ферму.

Шэнь Юй сидел на крыше дома Цзиня и смотрел на мягкие, плавно изгибающиеся холмы. Он видел, как большинство членов семьи Цзиня время от времени поднимались сюда, и должен был признать: это было хорошее место, чтобы посидеть и помедитировать. Здесь пересекались Небо и Земля: поднимавшаяся снизу золотая сила соприкасалась с воздухом, а чистая энергия Ян от солнца и чистая энергия Инь от луны смешивались и кружились, словно Тайцзиту.

Неделя с его прибытия — и три дня с Хун Яоу.

За это время случилось… немало неожиданностей.

Даже сейчас он чувствовал пульсирующее биение сердца под ногами: ци начинала подниматься в воздух вместе с выдохом мира. Он почти видел мерцающую ци, поднимавшуюся от земли и разрастающуюся в этой лишённой ци пустоте.

Поездка в маленькую деревушку вышла забавной. Хун Сянь был весьма умён — по меркам смертного; теперь Шэнь Юй понимал, откуда маленькая Мэйлин унаследовала свои мозги. Этот человек разбирался в политике и умел жёстко торговаться. На такую сделку Шэнь Юй с радостью согласился — вскоре он обратится к Лу Жи, чтобы тот собрал подходящий отряд охраны.

Что же до формации… в конце концов Шэнь Юй решил обращаться с ними как с сектой. Их секреты принадлежали им, если только они сами не пожелают позволить силам Империи свободно ими пользоваться. В таком случае… что ж. Кто, кроме него, лучше сможет замолвить за них словечко и проследить, чтобы смертные получили достойное вознаграждение? Хун Сянь попросил дать ему время обдумать этот вопрос, и Шэнь Юй ему его предоставил.

Но ещё более удивительным, чем формация, было то, что смертные выращивали низшие духовные травы. Смертные! Шэнь Юй вспомнил, как сам когда-то выращивал эти проклятые растения. Он терпеть не мог, какими хрупкими они были. Ещё сильнее его удивило появление младшего брата Мэйлин, который станцевал для растений. Мальчик всё ещё оставался простым смертным с зарождавшимся источником ци, но ци под землёй откликалась на его движения, питая низшие духовные травы. Качество у них было низким, но они существовали. Их целительных свойств хватило бы, чтобы вылечить почти любую рану смертного.

Впрочем, было немного странно видеть, как знания, добытые столь тяжёлым трудом, так легко распространяются. Просто… так не делали. Зачем кому-то так легко отказываться от своих преимуществ и помогать потенциальным врагам?

И всё же Цзинь отдавал. Отдавал без колебаний, и Шэнь Юй считал это глупостью. И всё же каждый, кто мог, отдавал свою ци земле. Они следовали проложенному им пути и тем самым обогащали Цзиня.

Даже Шэнь Юй из любопытства попытался это сделать. В ответ раздался далёкий голос, выкрикивавший наполовину расслышанную тираду проклятий, после чего его ци отразилась и вернулась в тело.

Похоже, этот процесс был сложнее, чем ему сначала казалось.

Дом Цзиня и сам по себе был целым приключением, полным неожиданностей.

Он вдохнул воздух, а затем выдохнул.

Шэнь Юй принял участие в семейном собрании в теплице, где они занимались духовными травами, выращенными Цзинем. По сравнению со способом выращивания духовных трав в Хун Яоу разница в процессе была столь же огромной, как разница между Лазурными Холмами и Ущельем Яростного Водопада.

Духовные травы выглядели яркими и здоровыми, тянулись к солнцу и росли в горшках с угольно-чёрной землёй. Их листья покрывала тонкая переливчатая плёнка, сиявшая и искрившаяся, словно драгоценнейшие самоцветы. Они источали тонкий, почти неуловимый аромат, в котором смешивались семь мягких запахов.

Лучшие самоцветные травы семи ароматов, какие Шэнь Юй встречал до сих пор, обладали лишь слабым блеском, а их ароматы едва ощущались. Здесь же, в теплице, запах был прямо-таки опьяняющим и даже заставлял его слюнные железы работать активнее. Шэнь Юй позволил себе слегка ослабить контроль и глубоко вдохнул, вспомнив восхитительное блюдо, которое Цзинь приготовил из этих трав.

— Мэймэй использует эти для своих лекарств, а потом Ва Ши хорошенько их продувает, — объяснил Цзинь, поднимая лейку и вливая в неё свою ци. Он указал на самые толстые и крепкие листья — больше похожие на лепестки суккулентов, чем на обычно тонкие побеги. Они были наполнены могучей ци, драконьим благословением и здоровой, мощной энергией ци Чунь Кэ, благодаря чему духовная трава получалась куда жизнеспособнее, чем Шэнь Юй считал возможным.

Стоя рядом с Цзинем, Шэнь Юй сосредоточился на соседнем растении. Он направил в него немного своей ци, руководствуясь записями, найденными в библиотеке Секты Облачного Меча.

— Я раньше этого не говорил, но техника и впрямь впечатляет, мальчик мой. — Шэнь Юй не стал бы утверждать, что формация идеальна, ведь, по его мнению, ничто не бывает по-настоящему идеальным. Но всё же это был настоящий шедевр. Правда, культиватору более низкого уровня потребовались бы интуиция и обширная практика, чтобы правильно ею пользоваться. Нужно было учитывать множество переменных.

Шэнь Юю, конечно же, хватило всего двух попыток.

— Ага. В библиотеке ушла целая вечность, чтобы всё получилось правильно, а потом ещё месяц — чтобы это наконец заработало. Но что я могу сказать? Я люблю садоводство. — Цзинь потёр щёку и слегка покраснел, всё ещё не привыкший к похвале Шэнь Юя.

Старик отвернул голову, стараясь не показать гримасу. Он не привык к похвале… а Шэнь Юй постепенно это исправит. Не стоит, однако, перегибать палку.

Вместо этого он снова оглядел помещение. Мэймэй чихнула, продолжая работать; младенец был привязан у неё за спиной. Зрелище выглядело непривычно. Большинство женщин-культиваторов надёжно прятали бы своих детей за печатями, помещая их в наполненные ци помещения в надежде подпитать их культивацию.

И всё же здешний воздух ничем не уступал воздуху в тех помещениях. Ребёнок вдыхал чистый, сладкий воздух и туман, исходивший от трав, с каждым вдохом усваивая окружавшую его ци.

Шэнь Юя это слегка тревожило. Обладать таким даром с самого рождения — могущественная вещь. Слизь могла бы сказать, что даже слишком могущественная… Он отогнал эту мысль. Нужно будет поговорить с Цзинем о чрезмерной опеке, пока мальчик не вырос таким же, как собственный сын Шэнь Юя, —

Он покачал головой. Нет, думать так было неправильно. Это больше не повторится.

Остальные ухаживали за своими травами рядом с Мэймэй, и их собственная ци смешивалась и сливалась в единое, причудливое целое. Здесь росли и другие травы, а через открытую дверь залетела целая стайка пчёл. Маленькие создания яростно трясли задками. Шэнь Юй задумался. Неужели они тоже проснулись? Цзинь ничего не упоминал, так что, возможно, нет…

Мэйлин снова чихнула.

— Цзинь! Эта твоя странная штука с корнем уже достаёт! — пожаловалась Мэйлин.

Цзинь как раз поливал другое растение. Он обернулся и вздохнул.

— Прости, милая, — вздохнул Цзинь, подходя к одной из кадок, на которую Шэнь Юй прежде не обратил особого внимания. Из земли торчал лишь голый стебель — Шэнь Юй не придавал ему значения, поскольку это был всего лишь голый стебель, но теперь сосредоточил на нём свои чувства.

Он ощутил мощную и огненную ци. Поначалу он решил, что это просто остаток ци кролика, но нет — её качество было совсем иным.

Он рассеянно перебирал в памяти растения, которые могли бы обладать такими свойствами, а затем замер.

Он не узнавал это растение. Он, Шэнь Юй, не узнавал его.

— Цзинь. Что это такое? — потребовал ответа Шэнь Юй.

Его внук замолчал.

— Знаешь, я как раз сам хотел тебя об этом спросить. Я знаю, что оно безопасно и относится к огню, но названия у него пока нет.

Шэнь Юй подошёл ближе, разглядывая древесный стебель. На вид это был саженец.

— Хм. Мы можем провести несколько испытаний и выяснить, как его использовать, — с явным воодушевлением сказал Шэнь Юй. В библиотеках тысячи сект он запомнил миллионы растений. Всё новое неизменно вызывало у него интерес. На это уйдёт довольно много духовной травы, но для культивации растение всё ещё может оказаться полезным…

— Если я найду ещё одно такое, может быть. Но пока что? Я просто позволю ему расти, — ответил Цзинь.

Шэнь Юй приподнял бровь.

— О?

— Я ухаживаю за ним уже два года и, думаю, продолжу. Если это дерево или просто красивый цветок… в любом случае я буду рад.

Шэнь Юй снова вдохнул и выдохнул, слегка улыбнувшись при мысли о чём-то, чего он никогда не видел.

Он понимал, почему стоило попытаться сохранить этот стебель. Если честно, любопытство взяло над ним верх.

Культиваторы жили очень долго, но даже Шэнь Юй порой бывал нетерпелив. Цзинь предпочитал подождать, пока найдёт и вырастит ещё один экземпляр, чтобы позже выяснить, удастся ли получить больше.

Это был взгляд в далёкое будущее. Но Цзинь подробно рассказывал о духовных травах, которые он разводил и с которыми экспериментировал, и Шэнь Юй видел логику в его рассуждениях.

Он был целиком поглощён улучшением земли.

Лишь немногие на ферме посвятили себя пути культивации. Шэнь Юю было любопытно, что двигало обитателями фермы. Он поговорил с людьми, чтобы выяснить, чем они хотели заниматься в жизни.

Хун Мэйлин хотела развивать медицинские знания.

Цай Сюлань вскользь упомянула Сянхуа и Тигу, что хочет объединить секты Лазурных Холмов.

Гоу Жэнь показал ему свитки, заполненные чертежами архитектурных сооружений.

Юнь Жэнь сказал, что хочет познать мир и показать его всем, кому будет интересно на него взглянуть.

Сянхуа заявила, что смоет бесчестье со своей фамилии, и это, пожалуй, было самым понятным желанием из всех.

Но больше всего Шэнь Юя удивил смертный — и в то же время удивил меньше всех.

Шэнь Юй вошёл в мастерскую смертного. В ней царили порядок и чистота. Там находились две наполовину собранные сеялки и готовая пилюльная печь.

Он обнаружил Лю Боу, по локоть забравшегося во внутренности очередной печи и что-то там прикручивавшего. Услышав, как открылась дверь, мальчик обернулся — похоже, удивлённый, но не испуганный присутствием Шэнь Юя.

— Э-э… я могу вам помочь? — немного погодя спросил Боу.

Шэнь Юй обдумал вопрос, оглядывая комнату, и подошёл к знакомой на вид схеме.

— Хм-м. Я видел похожие механизмы в центральных землях, — сказал Шэнь Юй, рассматривая изображение пилюльной печи, приводившей в действие машину с жатвенными лезвиями. — Разумеется, обычно подобные вещи являются сокровищами сект или правителей города. Как ты додумался спроектировать нечто подобное, Лю Боу?

Мальчик помедлил, прежде чем ответить:

— У старшего брата Цзиня было несколько идей и чертежей. Он ещё что-то говорил о том, что пар может двигать предметы… ну а дальше я уже сам.

О? Это Цзинь придумал? Довольно любопытно, но Шэнь Юй видел чертежи своего внука. Они были… если честно, куриными каракулями: деталей почти никаких. А здесь перед ним лежали полностью проработанные схемы с заметками, теснившимися на полях. Он снова перевёл взгляд на Боу.

— Я слышал, что ты смертный, несмотря на то что являешься молодым господином Секты Туманного Озера. Это обычно для этих холмов?

Лицо мальчика напряглось.

— Нет. Даже в Лазурных Холмах это не считается обычным, — ответил Боу. — Мои меридианы разрушены.

— О? — Шэнь Юй шагнул вперёд и положил руку мальчику на плечо. Он проник внутрь его тела и поморщился, ощутив, в каком состоянии пребывают пути Боу. Иметь возможность совершенствоваться, но не желать этого — грех. Родиться с готовностью идти вперёд, но оказаться неспособным из-за замыслов небес — трагедия. — Боюсь, «разрушены» — это ещё мягко сказано, — произнёс он, не позволив голосу выдать своих чувств.

Боу резко вдохнул.

— Тётушка Мэймэй говорит, что работает над этим… но у небес свои планы. Нам, смертным, остаётся лишь извлечь из положения максимум возможного.

— Пожалуй, это не худший взгляд на мир, если у тебя нет возможности изменить свои обстоятельства, — задумчиво произнёс Шэнь Юй. Мальчик знал своё место в мире, что было естественно, пусть и не слишком вдохновляло. — Итак, юноша, каковы твои планы на будущее?

Лю Боу посмотрел на него и усмехнулся.

— Бессмертие.

Шэнь Юй замер, услышав столь дерзкое заявление, а затем тихо рассмеялся. Смертный — из всех них — назвал бессмертие своей главной целью? — Бессмертие? — переспросил он, и Лю Боу пожал плечами.

— Возможно, я никогда не смогу вознестись на небеса. Возможно, мне никогда не удастся жить вечно. Но это? — Боу постучал по своим записям и схемам. — Это мой путь к бессмертию. Моё тело может исчезнуть, но некоторые вещи, например творения древних… они живут вечно.

Вот это… это было интересно. Нефритовые доспехи — управляемые артефакты, которые Императорская армия использовала, чтобы превращать смертных в существ, способных противостоять Демонам, — требовали огромного количества ресурсов для работы и обслуживания. Творения древних были непостижимы.

Жатвенная машина, работающая от пилюльной печи.

— Память смертных коротка, Лю Боу, — немного погодя сказал Шэнь Юй.

— Тогда мне просто нужно создать нечто настолько потрясающее, чтобы они не смогли меня забыть, — ответил он, и в его смертных глазах полыхнул вызов.

Шэнь Юй не мог не… одобрить.

У каждого были свои амбиции — амбиции, которым они следовали всей душой. Даже у смертного.

Однако люди составляли лишь половину уравнения, из которого складывалось это место. Вторая половина… была куда более загадочной и не менее занимательной.

Открыв глаза после медитации, Шэнь Юй с крыши посмотрел на ферму. Луна уже взошла, и он увидел Би Ди с остальными учениками, ожидавшими его возле рисовых полей.

— Те, кто называют себя учениками Цзинь Жоу, нарёкшего себя Жоу Цзинь, — произнёс он, окидывая взглядом зверей.

— Почтенный дедушка, — ответил петух, и собравшиеся духовные звери поклонились в знак приветствия. Шэнь Юй сам попросил их о встрече. Он уже достаточно за ними наблюдал. Теперь пришло время напрямую расспросить этих духовных зверей.

— В последние ночи мы говорили о культивации, о луне и звёздах. О том, как вы намерены поступать праведно. Но сегодня я хотел бы задать вопрос вам всем. За все свои годы я не встречал пробудившихся животных, подобных вам. Поэтому я долго размышлял над этим вопросом. Би Ди. Почему вы с товарищами следуете за моим внуком?

Животные замерли, услышав вопрос, и принялись перешёптываться между собой… но один за другим умолкли. Тигу, похоже, хотела что-то сказать, однако в конце концов тоже замолчала и повернула голову к Би Ди.

Петух кивнул, услышав вопрос, и погладил свои серёжки. Он стоял чуть впереди остальных духовных зверей, принимая на себя роль «первого ученика».

— Поначалу мы служили ему просто потому, что он дал нам дом. Мы считали его чем-то вроде бога: он превосходил мой разум мудростью и был щедр на свои дары. Мы ели духовные травы, которые в то время я называл небесными травами, и они делали нас сильнее, — медленно начал Би Ди. — По мере того как нас становилось больше, а наше понимание мира росло, он перестал быть богоподобной фигурой, которой мы его считали, но всё равно оставался нашим Великим Мастером. Он делился с нами своей мудростью. Он относился к нам с уважением и ценил наше существование, а, странствуя по миру, я понял, что для духовных зверей это большая редкость. В других местах нас бы съели или просто убили, добыв из нас нужные части ради нашего «хозяина».

Остальные ученики молчали, пока Би Ди говорил, хотя при этих словах несколько из них скривились. Петух обернулся к ним, и, увидев их кивки, продолжил:

— Но он так не поступил. Думаю, ему это даже ни разу не приходило в голову, хотя мы и приносили ему немало хлопот. Мы были ртами, которые нужно кормить. Мы были учениками, которых нужно обучать. Мы сеяли хаос и вели себя как неуклюжие дети, спотыкаясь в этом мире. И всё же он продолжал нас направлять. Он просвещал нас. По мере того как мы просвещались и понимали всё больше… мы увидели, что, хотя он и был нашим Великим Мастером, он не всесилен и не всемогущ. В конце концов он всего лишь человек. У него есть собственные слабости и сомнения. Я видел, как он мучился и страдал, стараясь поступить правильно по отношению к нам, ко всем нам.

— Он не требует от нас повиновения и не считает нас рабами. Мы бы это приняли. Все мы сделали бы это в тот же миг, попроси он нас… и всё же он никогда этого не сделает. Я могу говорить за каждого из нас, когда говорю, что наш Мастер — наш отец. И это… именно поэтому мы следуем за ним.

— Он, возможно, больше не наш Бог. Но он по-прежнему достоин нашей преданности. Я в это верю.

Шэнь Юй обдумал слова Петуха. Они, больше всего прочего, доказывали, что Би Ди… Би Ди действительно разумен. По-настоящему… не просто курица. Не какой-то духовный зверь, лишь изображающий человеческую жизнь, а существо, глубоко размышлявшее о своих связях с миром. Он посмотрел на остальных зверей. Все они кивнули в ответ на слова первого ученика, пока Шэнь Юй поглаживал бороду.

— Цзинь — ваш Мастер и отец. Но тогда я спрашиваю: кто же вы все такие? Кем вы себя считаете? Сыновьями? Учениками? Слугами?

— Думаю, лучше всего это выразили брат Ва Ши и сестра Тигу, — сказал Петух, повернувшись к товарищам и улыбнувшись им. — Тигу — девочка, дочь Мастера, культиватор и кошка. Ва Ши — дракон и карп. Я тоже всё, чем ты меня назвал. Я сын, ученик и слуга. Нас нельзя определить каким-то одним понятием. В конце концов, мы всего лишь мы сами.

Би Ди снова повернулся к Шэнь Юю. Эти слова… эти слова отозвались в душе Шэнь Юя.

И правда, кем может быть настоящий человек, если не самим собой?

— первый ученик говорит от имени всех вас? — спросил Шэнь Юй.

Тигу фыркнула. Дракон и кабан фыркнули. Свинья недовольно хрюкнула. Кролик сверкнул взглядом, а змея закатила единственный здоровый глаз. Бык медленно кивнул, а обезьяна зевнула и скрестила руки на груди.

— Если ты плохо слышишь, я могу принести тебе что-нибудь, — пропищала Жи Цзу. Она была дерзкой соплячкой… Точно как её Мастер.

Шэнь Юй закрыл глаза. Из всего происходившего… это было самым необычным. Петух, готовый бросить вызов самим небесам ради всего, что жило на земле.

— Би Ди. Ты просил меня, Шэнь Юя, обучить тебя, чтобы ты мог защищать своего Мастера и моего внука. Я принимаю это. Отныне ты будешь учеником Шэнь Юя, как до тебя им был твой Мастер. Ты увидишь мир и будешь сражаться в битвах, превосходящих твоё воображение. Ты бросишь вызов самим небесам. Что скажешь, Би Ди?

Остальные ученики с тревогой посмотрели на Петуха.

— Я сделаю всё, что потребуется, чтобы защитить мой дом.

Шэнь Юй торжественно кивнул.

— Тогда все твои враги в этом мире узнают: Осторожно, курица!