Том 3, глава 27

Небо.

Тянь.

Небо

Небо.

История была довольно знакомой.

Сяоши был молодым человеком, родившимся у ничем не примечательных родителей в городе Бледной Луны. Город получил такое название из-за странного поведения луны над этой равниной, расположенной так близко к Туманной Стене. В некоторые ночи вся луна становилась бледно-серебряной, и повсюду, куда падал её свет, из мира вытягивались все краски, превращая всю деревню в чёрно-белую.

Сяоши был усердным человеком. После потери семьи ему пришлось таким стать. Его отец погиб при обрушении в шахте. Мать — от болезни.

Он очень их любил. Сяоши помнил её огромную сияющую улыбку и, казалось, неиссякаемую энергию, с которой она бралась за самые разные случайные подработки, чтобы помочь им прокормиться. Он никогда не забывал спокойное лицо отца, даже когда тот возвращался после очередного тяжёлого дня в шахте, а усталость проступала на его чертах.

Родители хотели перестать быть шахтёрами и отправиться в большой мир. Они копили деньги, чтобы купить участок земли, который действительно могли бы назвать своим.

Отец рассказывал ему, насколько скоро станет лучше жить. Они станут землевладельцами, у них появится собственная ферма. Они будут греться под сияющим небом, а не оставаться запертыми под землёй.

Но однажды он спустился в глубины и больше не вернулся.

Мать старалась, Сяоши это знал, но маленькие сбережения, которые они откладывали, во всём себе отказывая, начали таять, когда болезнь свалила её. Волосы у неё выпали, а тело стало таким худым, что он мог пересчитать её кости.

— Живи хорошо, мой маленький камешек, — сказала она, и, несмотря на боль, её улыбка сияла ярче солнца.

Он выжил лишь потому, что мать каким-то образом сумела добиться от Надзирателя обещания принять его и обучить мистическим искусствам до её смерти. Способности у него были, хоть и незначительные.

Это не избавило его от необходимости помогать выполнять всё возраставшие квоты по бледной лунной руде и подметать улицы возле дома его Мастера. Но надежда оставалась.

С шести лет он служил своему Мастеру. Он старался изо всех сил. Был почтительным. Послушным. Терпел побои от ублюдка Ву и не высовывался.

Надзиратель требовал, чтобы он становился сильнее и приносил пользу. Его приняли в дом; было лишь справедливо отплатить за эту доброту, разве нет? Было лишь справедливо стать культиватором ради Надзирателя.

Но драться он был не особенно хорош. Он медлил. Вздрагивал. Просто не хотел причинять людям боль — разве это было так уж плохо?

Поэтому он стирал бельё и помогал по хозяйству в городе. Он усердно оттачивал свои техники… а его попытки добиться повышения с презрением отбрасывали ему обратно в лицо.

Пожизненный слуга. Вот кем ему суждено было стать.

Единственный путь продвинуться вперёд был… ну. Он видел, как несколько культиваторов сражались на окраине города: огромные валуны разлетались вдребезги, а раскаты молний обрушивались на противников, сходившихся в поединке. Победитель в конце концов самодовольно вошёл в город, весь покрытый кровью, и провозгласил, что он, Цзэн И, станет первым, кто вернётся из-за Туманной Стены на краю света.

Мечта каждого «настоящего» культиватора.

По мнению Сяоши, это была куча дерьма. Мир и без того был огромен. Можно было сначала исследовать все Лазурные горы целиком, а уже потом пытаться выяснить, что там есть ещё.

Так он вернулся к своей работе. К работе, к которой начал чувствовать отчуждение и разочарование, но которая была постоянной и безопасной.

Однажды, когда ему исполнилось шестнадцать, он забыл назвать Ву «молодым господином».

За это его избили. Жестоко. До такой степени, что он едва не умер. Это были далеко не обычные шишки и удары, которые можно было терпеть, не обращая внимания.

Сяоши попросил Надзирателя о справедливости, но не получил её.

— Если ты не способен вынести даже это, значит, тебе не место среди изучающих мистические искусства, — отрезал Надзиратель с лицом, словно из цельного железа. Неровным, грубым и чуточку уродливым. — Так устроен мир, мальчик.

Эти слова грызли его, пока он, шатаясь, выходил из дворца. Они грызли его, пока он ел мясную булочку, а до его ушей доносились шёпотом рассказы о последнем истреблении варварских племён.

Они грызли его, когда он услышал, как какой-то мужчина громко жалуется на растущие квоты, а его сосед нервно шикнул на него.

У Императора повсюду были глаза и уши, и к инакомыслию он относился без всякой доброты.

Сяоши забрался на крышу деревянного дома и сел, зализывая раны.

Он смотрел в небо, где звёзды всё ещё сияли сквозь дым, и вздохнул.

— Только… какой во всём этом смысл? — наконец спросил он.

Мир не дал ему ответа.

Он снова опустил взгляд на городок, где родился.

Следующий день, скорее всего, принесёт ему новые мучения.

Он вспомнил рассказы отца о захватывающих дух пейзажах и запахе посевов, хотя всю жизнь тот проработал шахтёром.

«Живи хорошо, мой маленький камешек».

Он знал несколько мистических искусств. От свирепствующих демонических зверей он, скорее всего, сумел бы защититься. На западе, у окраин леса Ловца Облаков, должно было быть безопасно, верно?

Сяоши вытащил из-за пазухи символ Надзирателя и бросил его на землю.

На следующий день Сяоши собрал свои скромные пожитки и покинул городок Бледной Луны.

Он отказался от своей мечты о культивации.

Он отправился на запад. У него всё ещё оставались кое-какие деньги его родителя и жалкие гроши, которые ему платил Надзиратель. У него была сила культиватора, чтобы браться за случайную работу. Он пересёк приречья и прошёл через озёра, пока не добрался до окраин леса Ловца Облаков, где верхушки деревьев вздымались так же высоко, как горные вершины.

Впервые он был доволен сделанным в жизни выбором.

Су Нэзан сидел на зимнем солнце рядом с поистине очаровательной юной девушкой. Он вдыхал чистые ароматы, наслаждаясь её обществом.

— А потом я подмешала ему в мыло краску, активирующуюся водой, чтобы, когда он пошёл смывать зудящий порошок, его кожа стала розовой, — весело рассказывала веснушчатая женщина.

Нэзан расхохотался, услышав эту историю. Прошли столетия с тех пор, как он в последний раз так смеялся! Поистине, отломить часть своего ядра стоило хотя бы ради этого! Великая Лисица, бич Секты Окутанной Горы, перекатился на спину и принялся хвостом колотить по снегу вокруг себя — настолько его душил смех.

— Дорогая, тебе следовало родиться среди наших, — постановил лис, когда смех его стих, покачав головой. — Ты просто чудо!

Малышка Мэй, которая была скорее лисицей, чем его собственная далёкая родня, изобразила поклон. Её аметистовые глаза сверкали весельем.

Вот только если бы этой технике не требовалось столько времени на восстановление, он смог бы испытать всё это гораздо раньше! Но на Пиках Дуэлей он потратил слишком много сил, помогая Юнь Жэню. Даже в лучшие времена плетение иллюзий поверх Ученика Окутанной Горы требовало огромных затрат энергии. А с разделённым ядром, когда его сила в этой форме уменьшилась? Что ж, это было попросту изнурительно.

Лис тихо рассмеялся, выбираясь из снежной выемки, в которой сидел, и возвращаясь на камень, где устроилась Малышка Мэй; одеяло защищало их обоих от холода.

Он снова переключил внимание на эту грандиозную игру в Ха Ци, где участники сражались на льду. Его дорогой подруге эта игра пришлась бы по душе. Она с восторгом носилась бы по льду вверх и вниз, принимая вызов от каждого желающего.

Лёд был полон смеха и ругани: малыши резвились, словно лисята, только что выбравшиеся из логова. Даже обе юные госпожи присоединились к игре. Прямо сейчас Цай Сюлань всерьёз сражалась со свиньёй. Со свиньёй! И сражалась весьма умело.

Почему-то… всё это казалось правильным. Словно он вернулся к своим. Все они были такими забавными!

А тот факт, что большинство из них были духовными зверями, делал всё это ещё увлекательнее!

Дракон накормил его завтраком, свинья спросила, нет ли у него каких-нибудь пожеланий, крыса развлекла его, принявшись расспрашивать о природе его облика… а с кабаном он неожиданно прекрасно провёл время, приветствуя Нэзана. Его искренность была такой восхитительной — большой подсолнух.

Его взгляд смягчился, когда он увидел, как его племянник ударом плеча врезался в Тигу, и девушка, закружившись, отлетела в сторону. Она похвалила его удар, а затем с восторгом устремила на него взгляд.

Позже, когда придёт время, он должен будет одарить их благословением. Теперь он решил. Юнь Жэнь заберёт этот фрагмент его сущности обратно к основному телу, а затем он сам нанесёт им настоящий визит.

Он счастливо вздохнул, расширяя восприятие, чтобы по-настоящему ощутить глубины этого «Фа Рама».

Теперь, когда его силы были не полностью истощены, он мог чувствовать мощь немного лучше. Она была слабой, но не пыталась скрыться от его глаз, и, как только он вновь проявился за пределами кристалла, почувствовал себя бодрее, чем когда-либо.

Было немного странно, что эта сила не помогла ему раньше, когда он пытался напрямую втянуть ци в часть своего ядра, но теперь земля, скорее всего, сможет поддерживать эту маленькую форму бесконечно.

И ещё что-то не давало ему покоя. Летнее Небо отнеслось к обстоятельствам безразлично, просто пометив их как «Интересно, одобрено», но любопытство Нэзана было задето.

— Эй! Как продвигается игра? — раздался голос, и Нэзан повернулся, увидев, как Мастер этой земли окликнул его из леса.

Мужчина, сокрушивший Окутанную Гору, вышел из-за кромки леса — откуда-то, куда он отправлялся вместе с петухом по имени Би Ди. Цзинь пользовался его уважением хотя бы за то, что заставил этих ублюдков сновать туда-сюда, словно тараканов, которыми они и были.

Но... кое-что всё же беспокоило Нэзана. Здесь, в самом сердце этого места, он видел тусклые золотые линии, соединявшие мужчину с Землёй. Переплетённое ядро пульсировало и билось, но медленно, словно во сне.

Зуд усилился, когда на поверхность всплыло старое, очень старое воспоминание, и разрозненные фрагменты наконец сошлись воедино.

Фрагменты, которые не имели смысла.

Потому что Нэзан знал лишь один путь, который мог выглядеть похожим… но он не делал ничего подобного.

Сяоши смотрел на Землю, которую приобрёл. Здесь было… правильно. Место находилось в стороне от проторенных дорог, зато поблизости не замечали демонических зверей, а жители соседней деревни были добры и готовы помочь.

Он вдохнул, взвалил на плечо топор и принялся за работу.

Он вырубил деревья. Перенаправил ручей. Разбил камни, мешавшие ему двигаться вперёд, и вспахал своё первое поле.

Впервые в жизни он по-настоящему жил для себя.

Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы полюбить свой участок Земли. Каждый проведённый на нём день был благословением. Он пропитывал Землю своей ци и наслаждался каждым мгновением.

Это был тяжёлый, очень тяжёлый труд. Но, построив свой первый дом и вырастив высокий урожай в маленьком огороде, он гордился тем, что наконец начал жить мечтой своего отца.

Он отдавал свою ци Земле за этот благословенный урожай.

Поступая так, он полностью отвернулся от Неба.

Путь Шэньнуна.

Нэзан нахмурился. Неужели?

Он взглянул на мужчину и на бьющий из-под их ног источник золотой силы. Всё сходилось.

Но... всё было иначе, чем описывалось.

Нэзан наблюдал краем глаза, вновь переключив внимание на очаровательную юную девушку, которая с воодушевлением объясняла ему, как приготовить по-настоящему сильное слабительное. Он запомнил её рецепт, даже когда мысли снова вернулись к главному вопросу.

Давным-давно, очень давно, вскоре после того, как Туманный Клык захватили и переименовали в Окутанную Гору, Нэзан случайно наткнулся на свиток. То была древняя вещь — истлевшая и разрушенная, — но в нём подробно описывался один стиль культивации.

Культивация, из-за которой Нэзан лишь покачал головой и вознёс молитву за бедных глупцов, избравших её.

Когда человек без сожаления отводит взгляд от небес, он начинает идти по Пути Шэньнуна. Он шагает рядом с первым первобытным существом, укротившим Землю, направившим реки и разбившим камни. Богом-царём земли, научившим людей возделывать поля, изобретшим плуг и заключившим договор между людьми и небесным сводом.

Это не осознанный выбор. Вступить на этот путь можно, лишь не зная, что ты уже идёшь по нему. Принудить себя к этому или возжелать такого состояния, согласно всем свидетельствам, невозможно.

Нужно отдавать Земле, ничего не желая взамен. Почитать саму вещь, которую другие культиваторы стремятся оставить позади.

Эта первая ступень мала и незаметна, но избравший её увидит улучшения во всех аспектах своей работы… а возможно, он просто становится лучше сам по себе. Определить это невозможно.

Большинство останавливается на этом, поставив одну ногу на путь, которым некогда шёл Божественный Земледелец.

Немногие, совсем немногие, сияют достаточно ярко, чтобы привлечь внимание Духа Земли. От крошечного существа, владеющего лишь клочком травы, до того, кому может принадлежать холм или озеро, — они способны предстать перед его взором и подвергнуться его суду.

Если их признавали достойными, Дух по древнему договору заключал Договор Шэньнуна.

Согласно древнему договору, тех, кто идёт по Пути Шэньнуна, ждёт процветание. Их сила подобна беспредельной Земле. Земля, по которой они ступают, становится им самым близким другом. Они проживут долгую и благополучную жизнь; они познают покой — самый настоящий покой, какой только можно вообразить.

А затем умрут, и их плоть и кости станут питать Землю.

Таков Путь Шэньнуна. Жить и умирать на Земле.

Это был тупиковый путь. Никакого противостояния небесам. Никакой культивации ради силы. Полное подчинение Закону Земли: подобно тому как Шэньнун умер, и на его трупе проросли лекарственные травы, так и заключившие договор непременно должны были погибнуть.

Это был путь, отвратительный для любого культиватора; большинство бежало бы от него, даже если бы подобного состояния можно было достичь принуждением.

Однако… Маленький дух земли — это одно. Прослеживая золотые линии, уходившие вдаль, Нэзан ощутил тревогу.

Но это… это был не просто дух земли.

Как человеку вообще удалось заключить договор с чем-то настолько необъятным? Это всё равно что попросить море заметить рыбу.

Что-то ощутило, как маленькие световые усики коснулись его. Ласково погладили. Великое, непостижимое сознание замерло.

Эти усики отличались от остальных. Оно могло ощущать их. Искры, вкусы. То, что оно узнало, позднее назовут эмоциями.

Оно наблюдало один цикл, затем второй. Оно училось, впитывая энергии, пока нечто впервые, казалось, пыталось вступить с ним в общение.

Прежде оно никогда не испытывало ничего подобного.

С любопытством Дух протянул усик к золотому свету —

— и Соединился.