Том 3, глава 1

«Если любишь свою работу, тебе никогда не придётся работать ни дня в жизни».

Эту фразу я постоянно слышал, пока рос, но так и не мог до конца в неё поверить. Звучала она как пустая банальность — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но после всего, через что мне пришлось пройти?

Пришлось признать: да, в ней всё-таки что-то было.

Я и правда любил свою работу. В некоторые дни она действительно казалась работой. В некоторые дни мне не хотелось даже вставать с постели. Но в большинство дней? В большинство дней, просыпаясь… я просто предвкушал, чего смогу добиться сегодня.

Наверное, это была немного странная мысль для того, кто размахивал серпом и, нагнувшись, срезал стебли пшеницы, но я никак не мог выбросить её из головы.

В этом было что-то успокаивающее и даже бодрящее. Прикоснуться руками к земле, вырастить, создать… а потом насладиться плодами своего труда.

Этот год выдался непростым — полным потрясений и открытий. Мне пришлось вновь соприкоснуться с культивацией этого мира, с тем, что, как я думал, осталось далеко позади. Пришло письмо от человека, который когда-то научил меня культивации. Произошла грандиозная битва на Пиках Дуэлей, а её последствия всё ещё ждали меня впереди.

И всё же, каким бы неспокойным ни был этот год… стоило мне присесть с серпом, как все тревоги смывались. Я просто позволял телу двигаться, пока думал, размышлял и наслаждался процессом.

Продвигался вперёд.

Ленивые летние дни медленно, но верно подходили к концу. Я чувствовал лёгкую прохладу ветра, замечал, как меняются растения, затихает их негромкая песня, а дни становятся короче.

А значит, пора было готовиться. Рис мы уже собрали… но посаженная мною озимая пшеница полностью созрела.

Мои куры следовали за мной, кудахча, и выискивали насекомых, поселившихся в пшенице. Пестицидов у нас не было, поэтому на полях всегда кишели желающие урвать себе часть моего урожая.

Приходилось прибегать к старым методам. А именно — выпускать на них кур.

— В этом году они вкусные? — спросил я, позабавившись хищническим рвением кур, которые безжалостно охотились на каждого осмелившегося пошевелиться жука.

Сзади раздался голос:

— Воистину, в этом году они особенно сочные, мастер. Даже лучше, чем в прошлом.

Голос был глубоким и плавным, и я вскоре обернулся, чтобы взглянуть на говорившего.

На меня смотрел петух. Великолепный экземпляр: огненно-красные и нефритово-зелёные перья сияли почти внутренним светом. На нём была роскошная жилетка из лисьего меха, а умные глаза смотрели остро и внимательно. Он как раз закончил укладывать в привязанную к спине корзину сноп пшеницы, который я связал. Из-за этого снопа, превосходившего его самого размерами, петух выглядел почти комично, но нёс свою ношу без малейшего труда.

— Правда? — спросил я. Не так уж часто животное могло рассказать тебе, что именно ему нравится есть, но, стоило вспомнить провизию, которую Большой Ди собрал перед своим путешествием, как всё становилось понятно.

Копчёные черви казались мне невкусными, зато он уплетал их с огромным удовольствием.

— Воистину, мастер. Этот Би Ди пробовал этих незваных гостей во всех уголках Лазурных Холмов, и всё же те, что водятся у нас дома, остаются самыми сочными, — авторитетно заявил он, поднимая очередной сноп пшеницы.

— А откуда взялись вторые по вкусности? — с интересом спросил я.

Большой Ди замер, явно обдумывая мой вопрос.

— К юго-востоку, ближе к Великому Озеру, есть поляна, где водится великое множество червей. Они оказались весьма приятными.

Петух сообщил это, и я тихо рассмеялся.

— А что вообще делает червя хорошим? — спросил я, снова поворачиваясь к работе.

— Я бы назвал сочность одним из таких качеств, но брат Ва Ши настаивает, что важнее хруст и правильная жевкость. Мне не знать, ведь я не могу жевать…

Так, заканчивая работу, я слушал, как петух перечисляет качества, по которым следует выбирать «хорошее» насекомое. Большой Ди, как всегда, запрыгнул мне на плечо и продолжил говорить. От этого становилось спокойно.

Время от времени он стремительно бросался вниз и хватал какого-нибудь жука, лишь затем, чтобы с поэтическим восторгом рассуждать о нём.

Так продолжалось, пока я не закончил с полем.

Наконец я выпрямился и потянулся, зевая и тихонько напевая себе под нос.

Я обернулся и посмотрел на стебли, которые позже предстояло запахать обратно в землю. Они послужат удобрением для новых посевов.

— Здорово разрослось, правда? — спросил я петуха, первого из моих спутников в Лазурных Холмах.

— Воистину. И в следующем году оно тоже станет ещё больше, — ответил петух.

Год назад это место было завалено огромными валунами и густо поросло деревьями. Здесь стояла лишь одинокая маленькая хижина да был заложен фундамент единственного дома.

Поля разрослись от небольшого огорода и половины акра рисовых полей до более чем тридцати акров возделанной земли. Мой дом стал больше похож на усадьбу, а даже маленькая хижина разрослась, превратившись в настоящий дом.

Столько всего изменилось за столь короткое время.

Теперь у нас даже была промышленность.

Внизу, у реки, работал построенный нами падающий молот; его грохот заглушали шум воды и пение птиц. Боу и Гоу Жэнь уже трудились над какими-то делами. Ниже по течению тоже виднелся дым: ветер уносил запах химикатов, пока проводились первые испытания нашей способности изготавливать стекло. Змея была чрезвычайно осторожна, и я уж точно не хотел ничего загрязнять, но запах всё равно был довольно неприятным. Это занятие меня интересовало, и позже я надеялся узнать о нём побольше, но для начала стоило дать мастеру самому разобраться с некоторыми недочётами.

Честно говоря, добавься ещё немного всего да ещё несколько работников — и моя ферма стала бы больше походить на маленькую деревню, чем на ферму.

— Мяньтяо определённо времени не теряет, — заметил Большой Ди с моего плеча. — сестра Инь жалуется, что её мастер гоняет её до изнеможения, заставляя поддерживать точную температуру пламени.

— Бедный кролик, — хихикнул я и снова покачал головой. Я поднял снопы пшеницы, а Большой Ди взял несколько остальных.

Мы направились обратно к недавно построенному зернохранилищу, и я насвистывал себе под нос. Огромное количество производимой нами пищи требовало немалого места для хранения. Мы прошли мимо ещё одного поля, где отдыхал бык с плугом рядом, присматривая за тремя овцами и четырьмя коровами.

— Ба Бэ! Когда у тебя появится минутка, не мог бы ты запахать всё на том поле? — крикнул я быку. Один его глаз открылся, после чего он слегка кивнул в знак понимания. Медленно поднявшись, он зацепил плуг рогом. Ярко-жёлтое орудие было покрыто резными изображениями солнц, а его лезвие когда-то было демоническим мечом. Но, чёрт возьми, плуг из него получился отличный.

Мы продолжили путь мимо огорода, где огромный ржаво-красный Толстячок и миниатюрная розовая Пеппа усердно выкорчёвывали всё подряд, словно живые бульдозеры, стараясь при этом не повредить сами овощи. Затем Толстячок и Пеппа передавали вырванные овощи в бассейн с водой, где их ждал дракон. У него были рыбьи глаза и ярко-синие чешуйки. Ваши принимал добычу и исполнял свою работу: клубящийся водяной шар бережно смывал с овощей всю грязь и насекомых. Затем его бусинки-глазки внимательно осматривали каждый овощ. Длинные усы скользили по краям, пока он рассматривал их со всех сторон.

После этого он раскладывал овощи на две разные кучки. Одну предназначал для засолки — она должна была стать нашей зимней пищей, — а другую оставлял для скорого употребления.

Обычно прожорливая рыба относилась к своей работе чрезвычайно серьёзно. И хотя я был уверен, что кое-чего у нас будет не хватать, я действительно доверял Ваши и знал: он позаботится о том, чтобы все мы смогли пережить зиму, питаясь хорошей едой.

Хотя бы потому, что, если он съест слишком много сейчас, то не сможет съесть больше потом.

Проходя мимо, я помахал им всем, и в ответ получил кивки, а Ваши бросил мне отборную морковку.

Я разделил её с Большим Ди, переломив пополам, и захрустел сладким овощем. Морковь была хрустящей и освежающей.

Проторённые тропинки фермы привели меня к кладовой. Я открыл хорошо смазанную дверь и принялся молотить пшеницу — если честно, получалось у меня довольно неплохо. Сверхчеловеческие сила и скорость позволяли мне молотить так же быстро, как любая промышленная молотилка, превращая то, на что обычно ушли бы недели труда, в несколько часов. Единственное, на что я по-настоящему мог пожаловаться, — это жара, которая стояла в тесном помещении.

Однако у меня было секретное оружие. Большой Ди время от времени взмахивал крыльями, посылая в мою сторону порыв ветра и позволяя ветерку обдувать меня вместе с

И это была моя последняя работа на сегодня.

Я осмотрел кладовые, почти забитые до отказа, и почесал подбородок. Каждый день я задавался вопросом, смогу ли вообще продавать всё это здесь или же, как и мой рис, продукция окажется слишком качественной для продажи и её придётся отдавать Торговой компании «Лазурный Нефрит».

Если честно, это ужасно раздражало: ты не мог продавать что-либо на месте только потому, что имелось у тебя было слишком хорошим.

Но ничего не поделаешь. Придётся придумать, как с этим справиться. Буду решать проблемы по одной.

По дороге домой я зевнул и потянулся.

Всякий раз, когда я смотрел на построенный мной дом, меня охватывал прилив гордости. Дом был выдержан скорее в японском стиле: низкая крыша, а всё здание окружала веранда. Перед домом находился небольшой дворик, по бокам которого стояли хижина для хранения лекарств и баня. В доме были стеклянные окна, а с одной стороны — раздвижная дверь, оставленная открытой, чтобы ветер свободно проходил сквозь него.

Я вдохнул поглубже, наслаждаясь запахами конца лета. Воздух был сладок от аромата созревающих фруктов: деревья, полученные мной в подарок на свадьбу, отлично прижились и уже плодоносили. Я осмотрел зелёные плоды, опылённые моими пчёлами. Персики и яблоки уже заметно подросли. В голове всплыло всё, что касалось деревьев: сколько воды они получили, насколько здоровы и когда примерно созреют плоды. Полезная маленькая способность для фермера.

И пусть я был не американцем, но мне определённо ужасно хотелось яблочного пирога.

Я дважды похлопал по яблоне, на которую смотрел. Большой Ди тоже осмотрел плоды, с интересом наблюдая, во что они вырастут.

Я отвернулся от деревьев и увидел прекрасную картину во дворе. В тени за столом сидела необычайно красивая женщина, склонившись над чем-то и записывая свои мысли; её брови были нахмурены. Я подошёл и перегнулся через стол.

— Эй, красотка, вы здесь часто бываете? — спросил я, положив обе руки на стол. Мэйлин подняла взгляд от своей работы. Её аметистовые глаза встретились с моими: я застал её врасплох, вырвав из задумчивости, — и она фыркнула, а затем рассмеялась.

— Возможно, красавчик, — ответила она, лукаво глядя на меня снизу вверх. Она убрала с лица прядь волос с зеленоватым оттенком, и я поцеловал её в переносицу, покрытую веснушками. Моя жена хихикнула, откинулась на спинку стула и потянулась. Её рубашка чуть задралась, обнажив округлость беременного живота. Рядом с нами Большой Ди спрыгнул с моего плеча и приземлился на стол в тени. Крошечная крыса пискнула, приветствуя нас, а Риззо убрала свою кисть.

Я обошёл стол и принялся массировать плечи жены, одновременно поглядывая на множество медицинских схем, разложенных на столе, а также на один из собственных рисунков Мэйлин. На нём было множество пометок, обозначавших места разрезов и другие важные участки.

— Ну как продвигается, любовь моя? — спросил я, когда она застонала и подалась навстречу моим прикосновениям.

— Теперь лучше, когда у меня есть чёткий план. Я всё ещё не рискнула бы делать это без духовных трав или твоих рекомендаций. Но обезболивающее совершенно необходимо, хотя удерживать человека в таком состоянии без сознания всегда проблема, — со вздохом сказала она, глядя на схему.

У Боу, оказавшегося под нашей опекой, была раздроблена нога — мы почти не сомневались, что сможем её вылечить… ну или, по крайней мере, Мэймэй с отцом наверняка справились бы. Я мог предложить моральную поддержку и поделиться своими скромными познаниями в современной медицине… но в конце концов лично я почти ничем не мог помочь.

— Вы с Папашей справитесь. Парень вмиг будет здоров как бык, — заверил я её. Она снова вздохнула, но, подняв на меня взгляд, улыбнулась. Подняв руку, она потянула меня к себе. Наши губы встретились.

— После Праздника середины осени на следующей неделе, — пробормотала она. — Как же быстро летит время. Кажется, будто ещё вчера мы ходили в Восьмое правильное место. Надо будет пригласить Маленького Всадника потока. Твой ученик был очень вежливым юношей, Би Ди, — сказала она, кивнув в его сторону. Петух распушился от гордости, услышав похвалу. Чжан Фэй был хорошим парнем. Я понимал, почему Большой Ди его любит.

— Наверное, ему всё-таки стоит оставлять собаку дома. Мне показалось, Тигуэр собиралась похитить эту пушистую малютку… — задумался я.

Кошка, обожающая собак. Бывали вещи и постраннее.

Моя жена тихонько рассмеялась и покачала головой.

— Может, нам стоит купить ей одну? Хотя сторожевая собака нам не то чтобы нужна… — пробормотала она.

Не нужна. Но я тоже любил собак, так что идея была неплохой. В Прежнем мире у меня были собаки: пара рабочих собак в краях, где я вырос, и несколько домашних любимцев.

Над этим определённо стоило подумать. Может, в следующем году, весной.

Моя жена зевнула и отодвинулась от стола.

— Думаю, на сегодня хватит, — сказала она.

Я помог ей собрать бумаги и аккуратно убрать их. Большой Ди и Риззо вместе отправились проведать Мяньтяо и Инь, а Мэймэй исчезла наверху.

Она вернулась с заплетёнными в косички волосами и в сшитой ею фланелевой одежде. Я залюбовался её видом, пока она закидывала корзину за спину.

— Хочешь пойти со мной? Мне нужно набрать грибов. Я обещала Сюлань приготовить сегодня на ужин жареные грибы.

Я кивнул и схватил ещё одну корзину.

Я протянул ей руку, и мы вышли из дома, шагая рука об руку.

Мы молча шли рядом, а я размышлял о прошлом и строил планы на будущее.

За последний год многое изменилось, и мне оставалось лишь стойко принимать удары судьбы.