Том 2, глава «Интырф»: Интерлюдия Юнь Жэня. Финал: снова под Летним Небом

Стены гробницы покрывали разноцветные брызги, словно кто-то взял целые вёдра краски и швырнул их в серый камень.

Взгляд Юнь Жэня расфокусировался; вокруг его рук кружились искажённые цвета и полосы тумана.

Его ци бурлила и извивалась. На мгновение вспыхнул свет.

Хвост Хранителя хлестнул Юнь Жэня по затылку, едва не сбив его с ног.

— Никаких отвлечений, мальчик, — отругал его лис. — Отвлекаться во время тренировок — грех: это ведёт к травмам или смерти. Особенно когда смешиваешь чистый свет с теневыми иллюзиями лисов, как ты по глупости и поступал.

Мальчик покраснел и зашаркал ногами, словно куда более юный сорванец, которого отчитывали.

— А зачем ты вообще пытался добавить к иллюзии столько света? — спросил лис.

Юнь Жэнь нахмурился, глядя на свои руки. — Ну… Цзинь как-то показал мне одну классную штуку. Проделываешь дырку в коробке — и получается что-то вроде записывающего кристалла. Только всё вверх дном, задом наперёд и наоборот. Он показывал изображение того, на что была направлена дырка. Цзинь всё твердил, что свет можно вот так захватывать, но не знал, как именно это делать, кроме того, что нужна специально обработанная бумага.

Его ци снова забурлила. Вспышки света. Искры холодного огня лисов. Остатки тумана.

Они работали вместе. Смешивались и бурлили, порождая колеблющуюся неопределённость… но не настолько, чтобы возникла опасность нестабильности.

Взгляд Хранителя заострился, когда запах мальчика стал сильнее. Его янтарные глаза неотрывно следили за работой Юнь Жэня.

Свет и тень. Огонь и туман. Что-то бурлило, царапаясь на задворках разума лиса.

— …ты так и не сказал мне, как звали твою мать, мальчик, — заметил лис.

— Хм? А, Ху Ли. Нэцзынь Ху Ли.

Кусочки мозаики сошлись. Нэцзынь. Су Нэцзынь, его великая тётушка. Та, в честь кого его назвали.

Мягкие пальцы в шерсти лисёнка. Нежный напевный голос. Единственное воспоминание.

По запаху и по свету… по роду его великой тётушки, Су Нэцзынь.

Великая Защитница, первая дочь, наследница крови Да Цзи? Он всё ещё помнил, как кланялся одной из её одежд — артефакту их рода, одному из немногих, переживших падение Туманного Клыка.

…или Окутанной Горы, как называли это место люди.

Как её род мог настолько ослабеть? Как он мог жить здесь, пока его сородичи странствовали по землям, находившимся так близко?

Лиса вырвал из задумчивости радостный возглас.

— Да! Видишь? Я подумал, что свет поможет! — крикнул он. — Всё становится… менее шатким? Немного более цельным и плотным, да?

Вместо цветного пятна на этот раз получилось нечто гораздо более чёткое. Теперь появились очертания. Что-то длинное и гибкое, с ярко-синей чешуёй.

Хранитель взял обратно свои дурные мысли о плохой сообразительности мальчика. Он довольно быстро учился, когда его не заставляли читать.

Иллюзия действительно отличалась. Каким-то образом она стала ярче. Это была не иллюзия обманщика, а нечто более честное. Нечто, что гордо стояло бы на свету, не пытаясь спрятаться или запутать.

Лис усмехнулся, увидев радость, вспыхнувшую в до боли знакомых янтарных глазах. О да, он точно был его сородичем. Каждый чёртов лисёнок выглядел именно так, закончив свою первую иллюзию.

Это было нечто прекрасное.

Ах, как его дорогой спутнице хотелось бы увидеть нечто подобное.

— …Юнь Жэнь. — Юноша оживился.

— Меня зовут Су Нэзан. А здесь покоится моя спутница Цзан Вэнь, известная как «Гром Летнего Неба».

Мальчик вежливо кивнул, но, похоже, не знал её имени. Что ж, с её смерти прошли сотни лет.

Но, будем надеяться, его младший кузен захочет узнать.

— А теперь, кузен, практика ведёт к совершенству, — сказал Нэзан, и Юнь Жэнь рьяно кивнул… а потом замер.

— Правда? И ты тоже? Мне дома уже хватило этих разговоров про «родство с лисами», чёрт побери! — пробормотал он. — И вообще, когда ты превращаешься в женщину, то выглядишь точь-в-точь как моя мама!

А, так вот почему он так от него шарахался.

— Знаешь, большинство аристократов, похоже, считали, что это всё только к лучшему, — задумчиво произнёс Нэзан.

И правда, они с какой-то пугающей готовностью ложились в постель с собственными братьями и сёстрами. Странные существа — люди.

Лицо Юнь Жэня задёргалось, сменяя одну гримасу отвращения и ужаса за другой.

Нэзан рассмеялся и, взметнув вихрь белого меха и хвостов, подхватил его.

— А теперь — к менее красочному разделу. Не накладывай слишком много иллюзий одну на другую!

Недолгое сопротивление Юнь Жэня прекратилось, когда он понял, что сидит на спине Нэзана.

— …А это довольно круто, — сказал он, оглядывая пещеру.

— Если хочешь покататься на мне, просто попроси~ — промурлыкал манящий женский голос.

— Ненавижу тебя. Как же сильно я тебя ненавижу.

Хохот эхом разнёсся по пещере.

Каким же забавным был его маленький кузен.

Меч снова зазвенел.

Жила-была одна женщина.

Могущественная охотница на зверей. Истребительница нечестивых. Своим клинком света она развеивала их иллюзии. Своим клинком света она обрывала жизни духовных зверей-демонов.

Она была Гордостью Окутанной Горы. Пока однажды… не предала секту. Клинок Света сразил всех, кто приближался. Её молнии испепеляли и уничтожали каждого, кто осмеливался показаться перед ней.

И вместе с ней сражалось одно из чудовищ. Одно из нечестивых созданий, которое извивалось и менялось, обычно съёжившись от страха перед светом.

Обманутая лисом — какой унизительный конец.

Она убила многих, как и подобало восходящей Звезде Окутанной Горы. Она сокрушала всех, кто выступал против неё.

И всё же отважные ученики почтенных основателей обладали собственной силой. Один из них нанёс смертельный удар, и Гром Голубого Неба был изгнан с поля боя, исчезнув навсегда.

Многие хотели бы найти её труп. Или хотя бы её дивный клинок и вернуть такое сокровище в руки праведников.

Лу Бань с отвращением свернул свиток.

— С нашим светом откровения и артефактами предков от нас не скроется ни одна тень! — прогремел во дворе чей-то голос.

Он закатил глаза на ответные приветственные крики, пока «Брат» Кан произносил речь перед Группой Ударного Натиска.

Благодаря тщательным исследованиям и месяцам, потраченным на составление списка исчезновений, его старший ученик решил, что знает, где находится логово Лиса. Полномасштабный рейд — чтобы добыть артефакт и ядро.

А молодой господин Цзан Ли был «удостоен великой чести» командовать Крепостью Острия Клыка, пока силы секты отправлялись добывать славу.

Наглый план, призванный остановить его развитие: отправить его на эту богами заброшенную гору, где даже летом лежал снег.

Вдобавок его постоянно гоняли туда-сюда, почти не оставляя времени на культивацию. Посылали истреблять зверей или собирать дань для великой машины, которой была Окутанная Гора. Он уже перебил множество обитателей гор, добывая их ядра. Больше половины из них уходило секте. Отвратительный налог, введённый ради того, чтобы недостойные получили шанс блеснуть.

Он даже не мог присвоить себе малую часть добычи: «Брат» Кан не спускал с него глаз, а старейшины, похоже, всё ещё считали, что за ним нужен надзиратель.

Ублюдки.

Раздался шелест одежды, и в комнату влетел сам этот дурак, щеголяя техникой перемещения.

— Как думаешь, моя речь была достаточно воодушевляющей, младший брат? — спросил он с ухмылкой.

Лу Бань неискренне улыбнулся.

— Очень воодушевляющей, — процедил он, густо сдобрив слова сарказмом.

Старший мужчина рассмеялся.

— Ах, как жаль, что ты не можешь отправиться с нами и стать свидетелем нашей славы. Но ты ведь не будешь ввязываться в неприятности, правда? Я помогаю тебе, младший. Командование Славной Крепостью Острия Клыка наверняка повысит тебя в глазах наших старейшин!

Лу Бань ничего не ответил.

— И… ну, вот. Это нужно подшить. Проследи, чтобы всё было готово, хорошо?

Лу Бань чуть не прикончил его прямо на месте, но сдержал ярость. Сейчас это не принесло бы ему никакой пользы. Свободу ему вернули, однако остальные старейшины по-прежнему держали на него зуб. Они следили, не допустит ли он какой-нибудь ошибки.

Если этот ублюдок вернётся, а у Лу Баня хоть волос окажется не на месте… он доложит. Прямо как ребёнок, бегущий жаловаться старшему брату.

Лу Бань хорошо помнил побои, которые получил от этого выродка. А ещё он помнил, каково это — с размаху впечатать камень в затылок мальчишки, пока тот, прихвастнув, удалялся.

По крайней мере, Кан не будет всё время дышать ему в затылок. Как сказал сам этот человек, и как Лу Бань случайно услышал: «Тут ведь не во что ввязываться».

Лу Бань вырвал бумаги из рук Кана и вылетел из комнаты, чувствуя, как ухмылка буравит ему спину.

Лу Бань зарычал, врываясь в библиотеку. Разбор бумаг занял большую часть дня, и к его концу кровь у него уже кипела.

Даже здешняя библиотека оказалась разочарованием. Никаких тайных текстов — вообще ничего по-настоящему ценного. Одни лишь базовые техники.

Совершенно бесполезное место.

Он был настолько сыт всем этим по горло, что двинулся чуть быстрее, чем следовало, и давление воздуха сбило свиток, ненадёжно лежавший в этом тёмном, заброшенном углу библиотеки.

Свиток упал, а вместе с ним с полки посыпалась половина остальных свитков.

Лу Бань уже собирался оставить всё как есть. Он уставился на полку —

В её глубине что-то было.

Он прищурился и подошёл ближе. Почти незаметная панель отошла от креплений.

Он поддел её и отворил до конца.

В небольшом выдолбленном пространстве лежал свиток.

«Клинок Огня», — гласила надпись.

Заинтригованный, Лу Бань протянул руку, достал свиток, сорвал печать и пробежал глазами его содержимое.

Он широко раскрыл глаза.

Старое морщинистое лицо молча сидело в пещере. Молочно-белые глаза, не видевшие ничего — и в то же время видевшие всё. Старик сидел перед исхудавшим мальчиком, пока ребёнок корчился в агонии, узнавая его секреты.

— Послушай меня, дитя. Талант и сила? Это всё вторично. Самое важное, что может быть у культиватора… — беззубая ухмылка обнажила лишь почерневшие дёсны, — …это удача.

Он украдкой спрятал свиток в складках одежды и принялся возвращать всё на место.

Медленно на его лице расплылась улыбка. Похоже, наверху всё-таки можно было влипнуть в какие-нибудь неприятности.

* * *

— Эй, а чем ты хочешь заняться, когда всё это закончится? — спросил Лис, пока царивший позади них переполох усиливался. Вся деревня собирала вещи и уходила, а защитники оставались.

Оставалось надеяться, что им удастся выиграть достаточно времени.

Женщина со светлыми волосами обдумала вопрос, словно прежде ей никогда не приходило в голову задуматься об этом.

Она нахмурилась.

— Не знаю, — ответила она, рассеянно глядя перед собой. — Но… те иллюзии, что ты показал мне в ту ночь. Иллюзия с танцами… Мне она понравилась. Во многих местах бывают такие праздники?

— Да, уверен. Праздников и представлений больше, чем можно сосчитать!

Вэнь улыбнулась, глядя в небо. — Тогда я увижу их все! И привезу что-нибудь обратно. Я расскажу всем о том, что видела, а ты создашь иллюзии, и будет казаться, будто все они побывали там вместе с нами!

Меч у неё за спиной загремел.

Женщина тихо рассмеялась в ответ.

— Серьёзно? Почему тебе вообще нравится, когда на тебя выливают чай? Ты же заржавеешь! Вот же странность. — Женщина ласково вздохнула. — Мы найдём тебе чай — хотя бы по одному сорту из каждой провинции!

Меч снова загремел, довольный, а Лис рассмеялся.

В ту ночь они наобещали друг другу так много.

И не сдержали ни единого обещания.

* * *

Со временем иллюзии Юнь Жэня становились всё лучше. Они делались чётче, а цвета — ярче.

Наконец на стене возникло изображение. Точная копия того, что хранилось в его кристалле. Края всё ещё оставались размытыми, а сама иллюзия — несовершенной… но теперь изображение было чётким.

Юнь Жэнь выдохнул, слегка расфокусировав взгляд.

— Спасибо, — искренне сказал он. Юнь Жэнь поклонился, опустив глаза к полу.

Лис улыбнулся ему.

— Знаешь, здесь есть ещё множество техник, если хочешь учиться. Немало секретов, которые наш спутник когда-то нашёл.

Вопрос явно подталкивал к определённому ответу, но мальчик покачал головой.

— Извини. Мне скоро нужно возвращаться к Деду, — отказался он. — Передай ему, что со мной всё в порядке.

На мгновение в Лисе яростно всколыхнулось чувство собственничества. Ещё один уходил. Ещё один родной человек исчезал, ещё один друг пропадал.

Лис подавил это чувство.

— Эй, хочешь пойти с нами? Познакомиться со всеми? — внезапно спросил Юнь Жэнь, осенённый идеей.

Нэзан обдумал предложение. Он не был привязан к этому месту. Не совсем. Но… ему не хотелось покидать место упокоения дорогого друга.

— …пожалуй, я навещу их, — задумчиво произнёс Лис. — Возможно, после того, как закончу всё чинить.

— Я всем расскажу о тебе. И… я ещё приду тебя навестить, если хочешь? До того, как вернусь на юг?

— …нет, я сам приду к тебе. Не хочу разрушить все свои труды. Создавать такие иллюзии непросто, знаешь ли! Но довольно об этом. Мы отпразднуем твоё достижение!

Нэзан достал особое выдержанное вино. Одно из последних оставшихся.

— О, почтенный господин~! — пропел женским голосом вернувшийся лис. На лице Юнь Жэня появилось то восхитительное подёргивание, когда он увидел женский образ в красивом, хоть и довольно откровенном платье.

Образ той, что была похожа на его мать.

После того как напитки разлили, женщина вновь превратилась в лиса.

Юнь Жэнь сделал глоток из чаши — и его глаза округлились.

— Какого чёрта это такое?! — спросил он, с изумлением глядя на чашу.

— Духовное вино, — ответил лис и сделал свой глоток.

Мальчик отпил ещё и хихикнул — его лицо уже начинало краснеть. Вино оказалось весьма крепким. Ци Нэзана заструилась вокруг него.

— Скажи мне, Юнь Жэнь… Какова твоя цель? Твоя мечта, твоя причина жить? — спросил Нэзан.

Затуманенные алкоголем и внушением глаза мальчика на мгновение сфокусировались.

Лис тихо рассмеялся, когда мальчик снова достал записывающий кристалл.

Он поведал Нэзану истории, истории о том, откуда пришёл.

Он рассказал о ферме. О великолепном петухе. О карпе, превратившемся в дракона.

Он рассказал о злобном чудовище, которое пыталось отнять у него друга.

О племени. О племени, почитавшем и боготворившем лис, которую они называли великим Хранителем и которая спасла их от бедствия.

Каждый рассказ сопровождался иллюзией.

Изображение горы. Изображение озера. Изображение веснушчатой женщины, широко улыбающейся, и крупного мужчины, показывающего язык. Даже когда на его лбу выступали капли пота. Даже когда его голос, усиленный культивацией, становился хриплым, он продолжал говорить.

— Вот моя мечта. Путешествовать по свету, видеть всё это. Записывать… а потом возвращаться домой и делиться увиденным со всеми. Мгновения времени, запечатлённые в свете.

В глазах Юнь Жэня сияли свет и убеждённость. Та самая убеждённость, которую он когда-то видел в глазах своего дорогого спутника.

Нэзан улыбнулся, глядя в свою чашу.

Но как бы ни была сильна убеждённость мальчика…

— Мир недостаточно добр, чтобы одной убеждённости было довольно, — прошептал Нэзан.

Пьяный разум мальчика забурлил, и он вздохнул.

— Ага. Ага, я знаю, что некоторые люди — придурки. Или я могу облажаться и кого-нибудь обидеть из-за того, что я деревенщина и всё такое. Но… ну, я всё равно хочу это сделать, понимаешь?

— Да… да, я знаю, — прошептал лис. — Юнь Жэнь… можешь сделать для меня ещё одну последнюю вещь?

Мальчик наивно кивнул.

Нэзан прикоснулся лапой к его голове, доставая заветное воспоминание. Глаза Юнь Жэня опустели, когда перед ним возникло мгновение из прошлого.

Он поднял руки.

И каменная комната изменилась.

Свет. Облака. Горизонт с горами…

И женщина со светлыми волосами, мягко улыбающаяся рассвету.

От напряжения мальчик пошатнулся, рухнул на колени и привалился к лису.

Нэзан ласково улыбнулся мальчику. Поистине, небеса благословили его такой счастливой встречей.

— Спокойной но… — пробормотал он, совершенно обессилев.

Лицо его было таким умиротворённым. Он видел во сне будущее и всё то, что ему предстояло увидеть. Нэзан… хотел бы увидеть это будущее. Он рассеянно постучал себя по груди.

Ласковая улыбка на лице Хранителя сменилась злой ухмылкой.

Но всё же — заснуть на лисе? На известном хитреце? Мальчик сам напрашивался на это.

К тому же он сказал, что ему нужно вернуться к Деду. Но сначала… кровь тётушки Нэцзынь не должна оставаться в таком плачевном состоянии!

* * *

Первое, что Юнь Жэнь понял, проснувшись, — он голый.

Второе — его связали и подвесили вниз головой к дереву.

Юнь Жэнь застонал.

Проклятый лис. Вот же гад! Он ведь сказал, что позволит этой штуке прийти в гости, а потом, стоило Юнь Жэню напиться, связал его голым?!

Он свирепо уставился на лес. Головная боль быстро отступала, и он заметил аккуратно сложенную одежду рядом со своим рюкзаком.

…часть злости прошла.

Он немного побрыкался, пиная ногами, пока не сумел как следует ухватиться за дерево.

Верёвки лопнули, и он глухо шмякнулся головой о землю.

Часть злости вернулась.

Ворча, он натянул одежду. Потёр нос — запах земли оказался почти невыносимым. Он уже собирался развернуться и гневно отправиться обратно…

Но его рюкзак оказался немного тяжелее обычного.

Юнь Жэнь нахмурился и открыл его.

Его глаза расширились, и он снова закрыл рюкзак.

Он досчитал до трёх и открыл рюкзак. Ага, всё ещё на месте.

Несколько кристаллов, прессованный цветок, несколько бутылочек, наполненных пилюлями, странный мерцающий драгоценный камень и записка.

«Подарок тебе и твоему возлюбленному. Возможно, мы ещё встретимся», — гласила она; на уголке красовался след поцелуя, похожий на отпечаток губной помады.

— Проклятый лис, — пробормотал он.

Собрав всё до конца, он пристегнул меч к поясу.

Меч сидел немного неудобно, и он поправил его. Позже он непременно вернётся и разрушит иллюзии Лиса.

* * *

Прошло две недели, и не было дня, когда Нэзан не смотрел бы на настенную роспись с изображением своего самого дорогого друга, прежде чем приняться за работу.

Туннель находился в ужасном состоянии. Талисманы и впрямь разрушались слишком быстро. Вероятно, всему виной было отсутствие ци в Лазурных Холмах, из-за которого в драконьих жилах возникали странные завихрения.

Работа займёт несколько месяцев, а после того, как Юнь Жэнь открыл путь, — и того больше!

Но оно того стоило. Он выполнит свои обязанности и… возможно, выберется наружу и повидает сородичей. Увидит, как они живут.

Но… это будет раздражать. Нэзан принюхался к воздуху снаружи и его затошнило. Как люди вообще могут жить в этой пустыне? А чем дальше он будет путешествовать, тем хуже всё станет.

Он покачал головой и фыркнул, когда рассветный свет показался над горизонтом.

Нэзан тихо напевал, начиная сплетать свои тени, но на середине техники остановился.

Он снова взглянул на солнце.

Свет.

Маленькие золотистые искры заплясали вокруг его пальцев. Создать из них нужную форму оказалось непросто, но сама техника неожиданно легко поддалась.

— Хоп, ха, а теперь всё закрутим~ — напевал себе под нос Нэзан, пока формировалась иллюзия.

Небольшие объяснения Юнь Жэня оказались на удивление полезными.

Нэзан рассмеялся, глядя на то, какой дилетантской вышла его попытка. Конечно, издали она скроет всё, но если кто-нибудь подойдёт достаточно близко, иллюзия не выдержит проверки.

Он покачал головой и побрёл обратно внутрь. Уф. Уборка всегда так раздражала — пыль забивалась в его белую шерсть…

* * *

Сказать, что Кан был в ярости, — значит ничего не сказать.

— Ты заверил меня, что эта информация верна, — процедил он. Группа Ударного Натиска толпилась у водопада, и на лицах её участников ясно читалась скука. Жалкий подобострастный ученик покраснел от этого обвинения.

— Он должен быть здесь… он обязан находиться где-то в этом районе? Возможно, отсутствие ци мешает… — запинаясь, пробормотал он.

— Ты хочешь сказать, что этот артефакт, Иллюзорный Искатель Теней, не способен обнаружить нечистых тварей? — спросил Кан. Вопрос был опасным. Мистическое Сокровище было одной из причин их успеха в искоренении демонических тварей. Сомневаться в нём… так не поступают.

— …нет, старший брат. Если он не видит тьму, значит, её нет, — жалобно прошептал мужчина.

— Именно. Пожалуй, тебе стоит пройти дополнительные занятия вместе с остальными членами информационной группы. Надо же, тебя так рекомендовали.

Мужчина прикусил губу, и лицо его покраснело.

— Ещё один обход. Если мы ничего не найдём, поиски бессмысленны, и мы возвращаемся, — рявкнул Кан.

Великий мистический артефакт поднялся в воздух, вращаясь и закручиваясь спиралью, озарённый внутренним светом. Самое разрушительное оружие против лисов, оружие, выслеживавшее их тени, где бы те ни прятались…

Погасло и умолкло, не обнаружив ничего.

Группа Ударного Натиска собрала вещи и ушла, начав опасный подъём обратно в горы.

Кан прямо представлял, как этот мелкий ублюдок ухмыляется, глядя на него.