Том 2, глава 40

Раздался раскат грома. Зашуршали капли, ударяясь о землю.

Впервые за долгое время я был рад дождю. Уже пару недель стояла жара и сушь. Подальше от дома трава даже начала понемногу буреть — зной становился всё сильнее, — но возле дома всё по-прежнему было в порядке: наша специализированная драконья оросительная система работала на полную мощность.

Я не слишком-то хотел просить его самому управлять погодой, если он вообще был на это способен, но вода из реки вполне подходила. Большую часть дней мы теперь просто сидели, опустив ноги в реку, или играли на шестах для кунг-фу.

С тех пор как Мэйлин сказала мне, что беременна, в целом мало что изменилось. Я начал мастерить колыбель, но потом понял, что здесь это в основном не принято и наш ребёнок всё равно будет чаще всего спать вместе с нами.

Я немного переживал, что могу во сне перевернуться на него, но, полагаю, держать ребёнка под боком на случай чрезвычайной ситуации было неплохим преимуществом. И всё же я хотя бы смастерю что-нибудь, куда его можно будет положить.

При нашем образе жизни недосып не должен был стать большой проблемой. Я решил проверить, как всё будет, и после четвёртого дня без сна, когда я не чувствовал себя хуже обычного… Что ж, скорее всего, всё будет нормально. Помолюсь за всех родителей без сверхспособностей. Культивация снова оказалась полной чушью.

Я провёл рукой по животу жены. Живот ещё не округлился. Она поймала виновницу прикосновения и переплела свои пальцы с моими.

Вспышка света. Оглушительный раскат грома. Толстячок немного заскулил, а Гоу Жэнь принялся чесать затылок. Моему Толстячку не слишком нравились молнии. Он говорил, что из-за них ему снились кошмары.

Сюлань продолжала ухаживать за своими мечами. Риззо обнюхивала какую-то подводную траву, а Ваши спал на камне, нисколько не беспокоясь из-за лёгкого дождя. Я закрыл глаза. Пусть я и не любил промокать под дождём, запах всегда был приятным.

— Мастер Цзинь. Холм горит, — сообщила Сюлань. Я открыл глаза и посмотрел наружу. И правда: один из дальних холмов, примерно в трёхстах акрах от дома, дымился.

— Я попрошу Ваши помочь мне, Мастер Цзинь, и позабочусь об этом, — сказала она и начала вставать. Тот лес состоял в основном из сосен, и, честно говоря, особых планов на него у меня не было.

— Всё нормально. Понаблюдаем за ним, может, устроим противопожарную полосу… но в основном оставим всё как есть, — решил я, глядя на столбы дыма, поднимавшиеся с холма. Конечно, я прослежу, чтобы огонь не вышел за пределы, но немного огня в долгосрочной перспективе пойдёт этому лесу на пользу. А с дождём? Наверное, всё будет не так уж плохо.

Сюлань недоумённо посмотрела на меня.

— Ты ведь живёшь в степях, правда? Здесь всё так же. Огонь должен пройтись по ним. Когда он погаснет и пепел покроет землю… всё снова вырастет ещё сильнее.

Сюлань кивнула, хмуро глядя на пожар.

— Всё равно сходим взглянуть. — Мэймэй помогла мне подняться, и я надел своё потрясающее новое непромокаемое пальто.

Сюлань последовала за мной.

И правда, всё оказалось не так уж плохо. Не то что те картины ада, которые я видел в Прежнем мире, где дым закрывал солнце на тысячи миль вокруг. Небольшой быстрый пожар пожирал ковёр из хвои и заставлял сосновые шишки раскрываться.

Я собирался ещё заглянуть туда в течение дня, но… пока всё выглядело вполне нормально. Мы наблюдали за огнём час или два, а потом немного побродили по пеплу, глядя, как возвращаются птицы и выклёвывают дымящиеся останки насекомых и мелких животных, угодивших в пламя.

— Даю этому месту три дня, и оно снова покроется травой, — поставил я на это с Сюланью.

Она отказалась принять пари и лишь задумчиво смотрела на огонь.

Когда мы вернулись, нас, к моему удивлению, ждал гость. Возле дома стояла привязанная лошадь, а за столом сидел слегка несчастного вида посыльный. По нему было видно, что он недавно промок, замёрз и изрядно вымотался, но теперь немного улыбался, пока Мэймэй поила его чаем.

Увидев меня, он кивнул.

— Вы совершенно точно Жоу Цзинь, — заявил промокший мужчина. Он запустил руку в сумку и достал несколько свитков. На одном, как я заметил, было написано от имени Чжан Фэя, другой пришёл от господина магистрата, а на третьем стояло имя, которое я узнал. Он написал его необычно, но именно такие иероглифы выбрал их владелец. Би Ди.

— господин магистрат передаёт вам привет и благодарит за то, что вы одолжили ему своего слугу. Он оказал ему неоценимую услугу, — сказал мужчина, почтительно поклонившись.

— А как это письмо вообще к тебе попало? — спросил я, поднимая свиток Большого Ди.

— Другой посыльный, господин. Он сказал, что ему заплатил какой-то петух, но, по-моему, просто был пьян. После того как доставил письмо в приёмную господина магистрата, он наверняка как следует приложился.

Мне стоило огромных усилий не расхохотаться, представив это зрелище.

— Хочешь остаться, пока дождь не закончится? — спросил я, но мужчина покачал головой.

— Если бы дорога не была в таком состоянии или если бы день ещё не клонился к вечеру, я с благодарностью принял бы ваше гостеприимство, Мастер Жоу, госпожа Хун. Но если я отправлюсь сейчас, то, возможно, ещё успею добраться до Хун Яоу до наступления темноты, — заявил мужчина.

Он выпил ещё немного чая, его лошадь получила морковку, после чего он отправился в путь, рысцой скрывшись под мелким моросящим дождём.

Собрались все остальные. Я поднял письмо и начал читать.

«Би Ди, первый ученик Фа Рама, приветствует своего Великого Мастера, Великого Мудреца Исцеления…»

Это была история о героизме, философии и новых друзьях. Я всегда любил читать истории. А эта… эта была хорошей. Из тех, что заслуживают того, чтобы их рассказывали.

Все расселись вокруг, не отрываясь от истории Всадника потока или Серебряного Кролика и Стеклянной Змеи.

А я? Я… я гордился им. Гордился петухом. Неужели именно это чувствуют отцы?

Эта мысль не выходила у меня из головы, пока я читал неловкое письмо четырнадцатилетнего подростка, который спрашивал, сможет ли он когда-нибудь приехать к нам или не хочу ли я сам посетить его деревню и покататься по потокам. Ответ был однозначным: ещё бы, чёрт возьми. Малой был настоящим крутышкой. И имя у него отличное.

Воображение нарисовало передо мной ксилографические гравюры. Свиток. Начать, пожалуй, со Злодея Чоу Цзи. Нам уже столько раз рассказывали о нём. Или с первой лисы, которую он поймал?

Но как назвать историю о петухе по имени Большой Ди?

Я подумал о своей вывеске и фыркнул. Может, что-нибудь более эпическое…

* * *

Тигу целеустремлённо шла через лес, размышляя о письме. Морось стихла, и теперь всё вокруг промокло насквозь. Остальные готовились к концу дня, но она — нет.

Письмо оказалось просветляющим. Оно захватило её воображение. Она представляла себе великие битвы, в которых участвовал Би Ди. Его странствия по земле.

Желание увидеть, как осуществятся его амбиции.

Она была терпелива. Она была готова ждать. Но… она стала слишком самодовольной. Терпение имело ключевое значение, однако всё оно было бессмысленным, если в конце концов не перейти к действиям.

Она пришла на поляну с высокой концентрацией ци. Глубоко в лесу. Закрыла глаза и вошла во владения Духа Земли.

Она была вежлива. Учтива. Улыбка Духа Земли угасла, когда та увидела Тигу, сменившись выражением, почти болезненным.

Тигу почтительно поклонилась и изложила свою просьбу. Ей нужна была сила Духа Земли. Она нуждалась в ней. Нуждалась для достижения своей цели.

А если Дух Земли по-прежнему откажется помогать, она сделает всё сама. Возможно, у неё достаточно сил. Она чувствовала свою ци. Её образ был установлен. Благодаря урокам Жи Цзу она знала, как всё связано и что именно нужно изменить, но… где-то глубоко в её сознании шевельнулось предостережение. Оно предупреждало об опасности попытки сделать всё в одиночку.

Старое воспоминание об искривлённых конечностях Чоу Цзи. Раньше она не слишком задумывалась о его изменённом и деформированном теле. Разумеется, с ней никогда не случится ничего подобного. Но теперь эти образы нависали в её сознании.

Поэтому она села и стала ждать. Обычно Дух Земли была игривой или насмешливой. Но сегодня вечером она почувствовала решимость Тигу. Так или иначе, Тигу изменят.

Наконец Дух Земли открыла рот. Вышедший голос был хриплым, словно горло было повреждено, а из-за отсутствующих зубов она шепелявила. Прежде Тигу слышала приглушённые ругательства и смешки, но никогда — целые слова. Дух скривилась: казалось, даже это движение причиняло ей боль.

— …Почему? — спросила она Тигу, и в её глазах застыло какое-то неописуемое чувство.

«Я вновь займу своё законное место!» — похвасталась Тигу.

Дух Земли приподняла бровь и вздохнула. Из-за этого она выглядела совсем древней: её спина слегка сгорбилась, и она уставилась на сидевшую перед ней кошку.

— Если ты снова попросишься спать с ними, они тебя пустят, — сказала Дух Земли, глядя на сидевшую перед ней кошку. — Но… ведь дело на самом деле не в этом, правда?

Эти слова пронзили её, но Тигу и сама это знала. Наверное, она могла просто попроситься обратно в постель Мастера. Спать — в тепле, уюте и, главное, безопасности. В безопасности между Мастером и госпожой.

Но вместо этого, с того самого мгновения, как клинок травы заговорил об этом, эта мысль завладела вниманием Тигу. Поговорив с Чунь Кэ, она осознала это. А наладив отношения с Жи Цзу… она поняла это. Желание вернуться в постель Мастера было лишь отговоркой, которую она использовала, чтобы не спать всю ночь или обращать тоску в топливо для дальнейших усилий.

— Почему ты на самом деле хочешь стать человеком?

Постель была лишь отговоркой. На самом деле она хотела связи. Хотела избавиться от преграды, которую накладывала на неё эта форма. Хотела, чтобы другие перестали смотреть на неё свысока из-за того, кем она была. Они старались. Мастер обращался с ней как с человеком. Он всегда следил за тем, чтобы не оставить её в стороне, — как и всех остальных. Он учитывал особенности их тел и придумывал для них занятия, которые должны были сократить разрыв. Он пытался их понять. Но между ними всегда оставалась небольшая отчуждённость. Короткая пауза, пока он мысленно приспосабливался к тому, кто она такая. Со смертными всё было ещё хуже. Тигу не выносила, как они на неё смотрели, словно перед ними была всего лишь кошка, а не Тигу.

Это… это было неприемлемо. Она хотела заниматься человеческими делами. Хотела по-настоящему разговаривать с людьми. Хотела, чтобы они знали её, а не смотрели на неё как на зверя в первую очередь и лишь потом — как на Тигу.

Она думала о том, как легко люди двигаются. О больших пальцах. О коже. Ей хотелось иметь волосы, которые можно было бы заплетать, как у госпожи и клинка травы. Хотелось носить одежду и хорошо в ней выглядеть, не то что нелепо выглядящие петух и Чунь Кэ.

Сидеть вместе с ними на веранде и смеяться — громко и буйно, от души. Быть собой — целиком и без фильтров, которые накладывали речь ци и несовместимые тела.

«По-настоящему понять.» Неудачные попытки вызвать кого-нибудь на поединок: она дразнила и оскорбляла других, лишь бы те с ней взаимодействовали, а потом делала вид, будто её ничуть не задело, когда они отказывались. Она была дурой. Дурой — и неудивительно, что ей всегда отвечали отказом.

— Разве ты не можешь попытаться делать это собственным телом? — настаивала Дух Земли. — Разве ты не можешь тренировать свой голос, пока тебя не начнут слышать все? Разве разговаривать стоит не только с теми, кто тебя принимает?

Возможно. Но почему она пыталась отговорить Тигу?

— Быть человеком — жалкое существование, — заявила Дух Земли. — Гораздо лучше оставаться такой, какая ты есть…

«Тогда почему ты человек?» — спросила Тигу в ответ.

Маленькая заноза — Дух Земли — похоже, удивилась этому вопросу и даже физически отшатнулась. Она опустила взгляд на своё тело. Маленькая девочка. Ребёнок, покрытый трещинами и золотом.

Дух уставилась на обрубок своей руки. На нём уже намечалась кисть из золота. Она коснулась плоской металлической пластины, некогда бывшей глазом, а теперь превратившейся в жилу, занимавшую почти половину её лица.

Запал покинул её, а взгляд устремился куда-то вдаль. Окружающий их мир вздрогнул. Небо сменило грозовые тучи, вспыхивавшие молниями, на зимние ветры и весенние ливни.

Её тело забурлило и задрожало: внутри Духа что-то искривилось, пока она наконец не обмякла.

— …так мне было легче всего наладить с ними связь, — тоскливо сказала она. — Видеть. Учиться. Знать. Жить так же, как они, чувствовать те же боли и страдания, те же эмоции… Я уже многого не помню. Но какое-то время я помню себя такой счастливой.

Она смотрела в небо, и по её единственному здоровому глазу скатилась слеза.

«…лучше впустить кого-то и испытать боль, чем не впускать никого вообще,» — прошептала Тигу, цитируя Мастера. Она не знала, что это значит. Те, кого она впустила в свою жизнь… никто из них не причинил ей боли. Но кто-то или что-то явно навредило Духу.

— Что такое радость без печали? — спросила Дух Земли. — Что значит наше пребывание здесь без других? — Она снова посмотрела на Тигу. Обе знали, почему Тигу так хотела измениться.

По лицу Духа Земли пробежала сложная гамма чувств. Жалость. Гордость. Скорбь. Радость.

На её лице появилась ласковая улыбка.

— …это будет не как у Ва Ши, — наконец сказала она. — Он заслужил облик дракона. Здесь будет испытание. Это может быть больно. Ты даже можешь умереть.

Мрачное предупреждение. Тигу фыркнула.

«Юная госпожа Фа Рама встретит её, чего бы это ни стоило».

— Какой идиот желает испытания? — фыркнула Дух Земли, ухмыляясь Тигу.

«Тот, кто считает, что оно того стоит». Дух рассмеялась над её дерзостью и убеждённостью, криво улыбнувшись.

— …Только не умирай, ладно? Мне будет грустно, — прошептала Дух Земли. С лёгким колебанием она протянула вперёд здоровую руку.

«Юная госпожа благодарит—» Тигу осеклась, заметив приподнятую бровь. «Спасибо, Дух».

Тигу прижалась лбом к ладони Духа.

Мягкое поглаживание по голове — и Дух Земли исчезла. Небо внезапно почернело. Земля — безликая равнина, лишённая обычной травы. Мир опустел.

Опустел, если не считать приближавшейся молнии. Она извивалась, переполненная силой. Тигу чувствовала, как та уже отсюда опаляет её шерсть.

Последний шанс отступить.

Как будто это вообще было возможно.

Тигу шагнула в молнию.

Удивительно, но поначалу она совсем не причиняла боли. Свет поглотил её, окружил со всех сторон, наполняя силой, и Тигу ухватилась за неё. Забрала её. Направила. Она знала, чего хотела, и это должно было прийти к ней.

Человеческий облик. Но со своими изменениями. Достаточно, чтобы общаться. Но она видела уши получше. Когти. Хвост. Всё, что пригодится ей в будущем.

Отсутствие боли продлилось недолго. Что-то пронзило её внутренности. Органы задрожали, протестуя. Кости заскрипели и застонали, словно палки, готовые вот-вот треснуть и разлететься. Её душа словно подверглась обдиранию — точно так же, как она когда-то обдирала пойманных крыс.

Это была агония. Это было ужасно — чувствовать, как тело захлёстывают такие объёмы ци, как молния рвёт его на части и пытается разодрать тело и разум.

Тигу отказалась кричать. Она не желала ни вопить, ни позволять боли захлестнуть её. Она встретила её лицом к лицу. Крепко удерживала своё тело, даже когда образ того, в кого она хотела превратиться, начал угасать. Всё, что ей оставалось, — сосредоточиться на своей цели, пока молния пыталась вырвать из неё куски.

Время словно скручивалось и растягивалось. Провела ли она здесь всего несколько мгновений или целую вечность? Тигу не знала. Она знала лишь боль, и в её мыслях оставалась только цель.

Зрение начало угасать. Тело извивалось. Но она, не дрогнув, втягивала себя всё глубже в столп света.

Она была Тигу, Юной госпожой Фа Рама. И ради исполнения своих желаний она выдержала бы это сто лет, если бы пришлось.

Наступила тьма.

На краткий миг не осталось ничего. Только тишина.

До её носа медленно донёсся запах. Обугленные растения и влажная земля. Пахло… иначе. Возможно, не так резко?

С листа упала капля воды. Смелое насекомое снова зазвенело. Ему вторила лягушка, пока весь лес не запел и не застрекотал.

Всё вокруг было мокрым. Тигу чувствовала, как земля вдавилась ей в лицо. Пальцы сжались, впившись в горсть почвы.

Тигу открыла глаза.

Расплывчатое изображение постепенно обрело резкость, превратившись в гладкую розовую кожу. В изумлении она разжала ладонь, и земля посыпалась вниз, отслаиваясь и падая на землю. В поле зрения мелькнуло что-то оранжевое, и Тигу провела рукой по длинной оранжевой пряди.

Медленно поднявшись, она оглядела поляну. Земля была обуглена и всё ещё слегка светилась после удара молнии. Чёрная почва расходилась от неё ударной волной.

Она… она сделала это.

Пусть она и не могла утверждать, что стала первой, кто изменил свой облик, зато это она могла заявить. Юная госпожа Фа Рама будет ближе всех к своему Мастеру! Даже Би Ди не мог этим похвастаться! Из её горла начал вырываться странный звук.

Она… смеялась?

Она смеялась, согнувшись пополам и не в силах остановиться.

— Тигу! — встревоженно крикнул голос клинка травы, и сама его обладательница быстро приближалась. — Тигу, где ты? Ты в порядке—

Сюлань осеклась, ворвавшись на поляну Тигу и уставившись на неё широко раскрытыми глазами.

…Тигу? — спросила она.

Кошка лениво улыбнулась. — Ты… — Тигу закашлялась: это был первый раз, когда она заговорила, и собственный голос показался ей странным. — Как ты смеешь не узнавать эту юную госпожу?! — с ухмылкой потребовала она, поднимаясь.

Это оказалось небольшой ошибкой. На мгновение Тигу пошатнулась, но сумела удержаться — равновесие уже возвращалось к ней. Сюлань оказалась рядом, словно собиралась её поймать.

— Простите эту Сюлань. Без ушей и хвоста я вас не узнала, — извинилась женщина, и голос её был полон изумления.

Без ушей и хвоста?

Тигу нахмурилась и потрогала голову. Ушей не было, как не было и хвоста — того самого, которого она хотела. Она посмотрела на свою руку. Когтей тоже не было, лишь ногти, немного острее обычных.

…А они бы пригодились. Тигу опустила взгляд на остальное тело, едва заметив, как Сюлань сняла с себя верхнюю одежду и накинула её Тигу на плечи. Она довольно усмехнулась, разглядывая рельефные мышцы на животе и руках, и, хотя две небольшие неприятности на груди слегка её раздражали, по крайней мере, она всё ещё видела свои ступни.

Она… была человеком. Нет. Нет, она была Тигу. Как сказала рыба, он был самим собой! Значит, и она была самой собой!

Тигу обхватила клинок травы так же, как госпожа, и прижала её к себе. Как же хорошо было держать кого-то в объятиях. Удивление клинка травы быстро оказалось подавлено, когда она обняла Тигу в ответ.

— Ты действительно превзошла свои пределы, — похвалила Сюлань.

Тигу принялась тереться щекой о гладкую кожу. В облике кошки это было приятно, но сейчас?! Её кожа оказалась такой чувствительной! Ощущения были невероятными.

Интересно, каково теперь будет лежать на Мастере и госпоже?

Решение было принято. Новые мышцы напряглись, клинок травы поднялся в воздух и оказался перекинут через плечо Тигу.

— Чего—? Тигу? — изумлённо спросила женщина, не сопротивляясь, пока Тигу рванула в сторону дома. Дом. Дом и Мастер! Нужно было показать ему~!

Они выскочили из леса, распахнули дверь и помчались вверх по лестнице, причём клинок травы Тигу несла всю дорогу.

— Подожди— Тигу— что—?! — клинок травы начала вырываться, пытаясь остановить Тигу, когда поняла, куда они направляются. Тигу отпустила её и выскользнула из её рук.

Тигу ворвалась в дверь и с грохотом распахнула её, заставив Мастера и госпожу потрясённо уставиться на неё. Мышцы напряглись.

Тигу взвилась в воздух, и Мастер наконец заметил её. Всё его тело напряглось: потрясение боролось с растерянностью. Сжатые кулаки разжались, мимолётная сосредоточенность исчезла, и он раскрыл руки, позволив ей безопасно приземлиться в своих объятиях.

Тёплые руки сомкнулись вокруг неё.

Счастье. Безопасность.

Тигу широко улыбнулась своему Мастеру.

— Смотри, что сделала эта юная госпожа, Мастер! — похвасталась она.

— …Тигуэр? — растерянно спросил её Мастер.

— Мм! — подтвердила она, когда он слегка отступил в сторону. Тигу послушно скатилась с его рук. — Госпожа! — переключилась она на госпожу и тоже схватила её, притянув их тела друг к другу.

Та выглядела потрясённой и озадаченной, пока их щёки тёрлись друг о друга.

Так было намного лучше, чем в облике кошки.

— Простите, что впустила её в таком виде… — начала клинок травы, но её Мастер лишь махнул рукой, отмахиваясь.

— …Как это произошло, Тигуэр? — спросил он, всё ещё пребывая в растерянности.

— Эта юная госпожа хотела лучше понять своего Мастера! — заявила она. — …И снова спать вместе, — пробормотала Тигу.

…Поначалу это действительно было причиной, и небеса свидетель, как же сильно ей этого не хватало.

Тигу зевнула и прижалась ещё теснее. Короткий всплеск энергии иссяк. Госпожа всё ещё выглядела озадаченной, осторожно запахивая на Тигу одежду Сюлань.

Рука её Мастера легла Тигу на голову. Глаза Тигу начали закрываться.

— Кажется, она отключается, — прошептал её Мастер. — Разберёмся со всем утром.

Госпожа убрала волосы с её лица, и это нежное движение стало ещё ощутимее, когда тёплая рука скользнула по её щеке. Затем она повернулась к клинку травы. — Раз уж ты стоишь здесь и уже наполовину раздета, место найдётся и для тебя, — сказала она с шутливой интонацией.

— Ммм. Клинок травы удобный и мягкий, — подтвердила Тигу, погружаясь в сон.

Сюлань на мгновение запнулась, пока госпожа, шевеля бровями, дразнила её, а затем фыркнула.

— Доброй ночи, Мастер Цзинь, старшая сестра, Тигу, — сказала она. Со стороны Мастера к её голове потянулась ещё одна рука и потрепала её, пока госпожа понарошку пыталась схватить другую женщину. Та ловко увернулась от рук, и клинок травы удалился.

Мастер вздохнул, покачал головой и снова лёг. Спина госпожи прижалась к его груди.

— Перестань дразнить бедняжку, — пробормотал он.

Госпожа тихо рассмеялась. — К этому придётся привыкнуть. До прошлого года мой брат всё ещё будил меня, чтобы забраться в мою постель.

Голова Тигу покоилась на груди госпожи.

Два тела защитно свернулись вокруг неё.

Тигу спала сном победительницы.